Распрощаться с той жизнью, какую она вела, должно было оказаться тяжелее.

Эта мысль не покидала Мэгги, более того, пустила в ней корни, проникая все глубже с каждым дыханием. Она всегда знала, кто есть, иными словами, осознавала собственное место в обществе. Потерявшаяся девочка. Отвергнутая девочка.

В действительности все оказалось гораздо проще.

– Мы уезжаем утром, – заявил Реза в первую ночь в доме на горе. Его глаза сияли в нетерпеливом ожидании. Хотя, возможно, это скорее ее ожидание, а не его. Она не понимала. – Не беспокойтесь о своих вещах и о том, что связано с жизнью здесь. Мои люди все уладят.

Мэгги решила не сопротивляться, желая продолжения сказки, чего бы это ни стоило. Она вновь села за стол и подумала: «Была не была!» И наконец, попробовала жаркое, предполагая, что аппетит не заставит себя долго ждать. Даже сделала пару глотков вина, которое сильно отличалось от тех напитков, что ей доводилось пробовать прежде.

– Не думаю, что смогу уехать из страны. – Она на какой-то момент оторвалась от еды, обнаружив, что Реза все еще стоит у окна.

– Почему нет? – кротко поинтересовался он, хотя Мэгги не поверила в эту кротость.

Она пожала плечами:

– У меня никогда не было паспорта. Последние несколько лет поездки в другие страны не входили в мои планы. Я больше интересовалась иными вещами: постоянной работой, возможностью безопасно переночевать. Ну, словом, вы понимаете.

Реза, конечно, об этом и понятия не имел, его не заботили столь незначительные вопросы реальной жизни, именно поэтому она так и сказала.

– Я взял на себя смелость приказать моему правительству выдать паспорт на ваше имя, в котором вы значитесь гражданкой Константинии. Уверен, этого будет достаточно, чтобы пересечь любую границу.

У Мэгги сразу появилось много вопросов. Когда сделан этот паспорт? Какое имя вписано в него? Почему Реза такой уверенный и одновременно беззаботный в отношении всего этого? Тем не менее в конечном итоге ни один из этих вопросов не настолько важен, не имеет ничего общего с ее целями, то есть сказками и собственной семьей. Теперь ей необходимо сконцентрироваться на призе.

Поэтому она просто еще раз улыбнулась ему. Каждая новая улыбка давалась ей легче, чем предыдущая. Реза вернулся к столу, а она продолжала поглощать блюда, которые без устали приносили официанты и которые разительно отличались по вкусу от лапши, что она готовила себе.

Мэгги съела столько, что опасалась лопнуть. Да она была бы и не против.

На следующее утро перед ветхим домом, в котором она жила последние несколько лет, появилась вереница элегантных блестящих джипов. Мэгги, в толстовке, любимых потрепанных джинсах и ботинках, спустилась встретить их и передать вещи, которые посчитала необходимым взять с собой. Охранники с застывшими лицами проводили ее в машину. Она забралась на сиденье, боясь повредить его мягчайшую кожу.

Тут она обнаружила, что сидит в закрытом пространстве рядом с Резой, и это страшнее, чем любое повреждение, которое можно нанести этой мягкой коже.

Ее сердце опять принялось отчаянно стучать. Кровь неслась по венам с такой скоростью, что, несомненно, могла разорвать их. Мэгги вновь почувствовала что-то тягучее в животе, даже стало трудно усидеть на месте.

Реза сидел рядом с ней на просторном заднем сиденье, будто на троне. Он занимал слишком много свободного места и, казалось, претендовал на все пространство целиком. На нем был, как предположила Мэгги, королевский вариант стиля кэжуал: рубашка на пуговицах, которая казалась мягче, чем кожаное сиденье, белоснежная на его оливковой коже.

Он отложил бумаги, которые изучал, и посмотрел на Мэгги, когда она уселась рядом с ним.

Его пронзительный взгляд просканировал ее сверху донизу: от волос, собранных в неаккуратный хвостик, до потертых носков любимых ботинок.

Подбородок Мэгги вызывающе задрался. Но она, охваченная отчаянной паникой, поскольку момент затянулся, скорее бы умерла, чем позволила ему заметить, как ей страшно.

Вероятно, он передумает и изменит свой план. Взглянет на нее в холодном свете зимнего утра и поймет, что из нее ничего не выйдет, поскольку она была, есть и будет отверженной бродяжкой. В ней нет ни капли королевского, несмотря на результат анализа крови.

– Сегодня последний день, когда вы появляетесь на публике в таком наряде, – сказал он командным голосом. – И я вижу необходимость в том, чтобы убедить вас не одеваться подобным образом в домашней обстановке.

– Я американка и люблю джинсы.

– Вы не американка, – возразил Реза тем же холодным тоном, – и никогда не были американкой, несмотря на внешний вид. Вы на сто процентов санта-доминианка.

Он слегка стукнул по стеклу, отчего Мэгги вздрогнула. Но это просто оказался сигнал водителю, как она поняла спустя мгновение. Реза не планировал выбрасывать ее назад в прежнюю жизнь, да и Мэгги решила оставить все в прошлом.

Ее захлестнула мощная волна облегчения и радости.

– Санта-Домини ничего не значит для меня, – пробормотала Мэгги, надеясь лишь, что он не заметил ее реакцию, а если и заметил, то не понял. – Не более чем просто красивая сказка, как, впрочем, и вы.

Не следовало бы ей это говорить. Если бы только можно было забрать свои слова назад! Мэгги уставилась на свой старый оранжевый рюкзак и постаралась сделать вид, будто не ощущает его оценивающего взгляда и краски, заливающей ей лицо.

Но правда в том, что она почувствовала это телом. Да, она ощущала его.

– Я не возражаю против джинсов как таковых, – заявил он, когда джип покатился вниз по дороге. – Конечно, их можно носить, когда это уместно. Сейчас не восемнадцатый век. Я возражаю против дешевой ткани и плохо сидящей готовой одежды.

Она забыла, что старалась не смотреть в его сторону, и недоуменно взглянула на него.

– Но…

Реза только поднял руку в своей обычной манере, будто держал невидимый скипетр.

– Если после того, как я подберу одежду, соответствующую вашему нынешнему жизненному статусу, вы по-прежнему захотите носить вещи, которые взяли с собой, мы вернемся к этому разговору.

Он не ожидал ответа, вернувшись к изучению своих бумаг, не тратя больше времени на разглядывание Мэгги. А до нее слишком поздно дошло, что он завершил беседу, не выслушав ее.

«Думаю, я смогу к этому привыкнуть, – сказала она себе. – Скорее всего, именно так и ведут себя короли».

Однако истина в том, что она не могла заставить себя задуматься о происходящем. Слишком уж погрузилась в мысли о том, что не испытывает ничего, покидая свой единственный дом. Мэгги знала каждую улицу, каждый холм и каждое дерево по дороге из города. Ее нашли на дороге 132 в Страффорде, благодаря чему она получила нынешнюю фамилию. Кроме того, она долго жила в доме приемных родителей, а подобные события и места должны были оставить свой след в ее душе.

Когда вереница машин доставила их на частный аэродром и остановилась рядом с самолетом, украшенным замысловатым гербом, Мэгги перестала беспокоиться о том, что не испытывает страха разлуки с прежней жизнью. Напротив, немного занервничала, поскольку никогда не летала на самолете.

– Вы в порядке? – спросил Реза, когда они стояли на аэродроме. – Как-то непривычно затихли.

– Вы меня плохо знаете, чтобы понимать, что для меня привычно, а что нет, – заметила Мэгги.

Его губы дрогнули.

– Ответьте на мой вопрос, пожалуйста.

Она задумалась, глядя на него. В безжалостное неприступное лицо. Она не привыкла к тому, чтобы ей уделяли так много внимания.

– Я чувствую себя прекрасно.

Она в самом деле никогда не чувствовала себя настолько хорошо, хотя и ожидала, что он возразит ей или одарит своим поистине королевским взглядом. А он вдруг вытянул руку и провел по ее волосам, завязанным в хвост. Время остановилось на секунду, и в этот момент на всем белом свете остались только они вдвоем.

Сердце забилось с бешеной скоростью. Мэгги испугалась, что Реза услышит этот звук.

Удар сердца, еще один.

Реза опустил руку и мягко дотронулся до ее поясницы, намекая на то, что она должна идти перед ним в направлении самолета.

Прошла целая вечность, пока восстановилось дыхание и утихла барабанная дробь пульса. Мэгги поднялась в самолет по железному трапу.

А в самолете возникли другие поводы для размышлений. Например, о том, что все здесь украшено золотом, а отделка из темного блестящего дерева. Пол устилают толстые мягкие ковры. Из помещения, напоминающего роскошную гостиную отеля, Мэгги проводили в комнату, похожую на спальню. В самолете!

– Прошу вас, позвоните, как только вам что-то понадобится, ваше высочество, – с улыбкой обратился к ней сопровождавший ее стюард. – Что бы вам ни понадобилось.

Едва он ушел, она наконец поняла, что произошло. Стюард произнес «ваше высочество», имея в виду Мэгги.

Она закрыла дверь своей комнаты и присела на широкую мягкую кровать. Так ей пришлось немного посидеть, пока дыхание не восстановилось, а голова не перестала кружиться.

«Это то, что ты хотела», – сказала она себе, стараясь дышать ровно, потом пробежала ладонями вверх и вниз по бедрам. Прикосновение к старым джинсам еще больше разволновало ее. Будто эти джинсы могли вернуть назад, если она не будет осторожной. Мэгги пообещала себе сжечь их при первой возможности.

«Ваше высочество – вот кто ты теперь. Нужно придумать, как с этим жить».

Ей с трудом удалось взять себя в руки.

Полет был долгим и спокойным и стал одним из самых приятных впечатлений в жизни Мэгги. Всякий раз, выходя из своей комнаты, она находила в гостиной новые аппетитные блюда. Иногда встречалась с Резой, сидящим на одном из диванов.

Когда они наконец приземлились, уже стемнело.

– Это ваше королевство? – поинтересовалась Мэгги, когда Реза сопровождал ее к выходу из самолета. В воздухе витал странный запах соли, который она почувствовала, пока они шли по небольшому аэродрому к ожидающему их джипу.

– Не совсем так. Остров принадлежит моей семье уже долгое время. Это подарок венецианского дожа за оказанные ему услуги, и он послужит нам промежуточной станцией на пути в Константинию.

Мэгги чувствовала себя разбитой после долгого перелета. Хотелось узнать, что имел в виду Реза, говоря о промежуточной станции. Еще она хотела попросить показать ей море, поняв, наконец, что запах соли в воздухе объясняется ее близостью. Но она не могла заставить тело реагировать на вихрь мыслей в голове. Прислонилась к мягкой коже сиденья, не в состоянии разобраться в своих странных ощущениях. А в это время за окнами машины повсюду простиралась ночь. Не было видно ни деревень, ни городов.

Мэгги не заметила, как задремала, и проснулась, когда вдруг стало очень светло. Кроме того, она почувствовала какое-то движение и вдруг осознала, что спала, положив голову на широкое плечо Резы. Запах, будоражащий обоняние, вовсе не был запахом морской соли. Это его запах. С едва различимыми нотками пряностей, теплый мужской аромат. Дыхание остановилось, и она увидела, что он смотрит на нее темными серыми глазами. В серебристом сиянии взгляда читалось понимание того, что в данный момент она совершенно не думает о нем как о короле.

– Мы прибыли на виллу, – объявил он спокойно. Мэгги задумалась, насколько долго он сидел вот так, позволив ей спать на его плече. – Сможете дойти сами, или мне отнести вас?

Она не могла понять, шутит он или нет. Он не произвел на нее впечатления шутника. Между ними чувствовалось напряжение. Мэгги отодвинулась от него и сказала себе, что уже не важно, заметит он ее панику или нет. Самое главное, между ними образовалось пространство, и она больше не касается его.

Его губы слегка дрогнули в легкой усмешке.

– Я могу идти сама.

Однако голос выдал все ее чувства. Она услышала это. Более того, увидела, как потемнели и наполнились серебристым блеском его глаза. Это был взгляд мужчины.

Она почувствовала трепет внутри себя.

– Как пожелаете, принцесса, – пробормотал Реза с ничего не выражающей улыбкой. – Добро пожаловать на остров.

Он вышел из джипа, оставив ее сидеть там. Интересно, что произошло бы, если бы она ответила иначе, не отпустила бы его. Двинулась ему навстречу, а не от него.

* * *

Реза стоял на широком каменном балконе своей спальни на вилле, не обращая внимания на холодный зимний воздух и ветер с моря.

Он должен избавиться от этого влечения, смыть его с себя. Отвратительное желание пожирает его заживо.

Он не понимал, что с ним происходит. Почему едва заметное безобидное прикосновение Мэгги вывело из строя. Как она сумела сделать с ним такое? Как смогла найти трещины в броне? До этого момента Реза считал себя неуязвимым.

Был ли он сыном своего отца в большей степени, чем предполагал?

Этот остров всегда служил местом уединения его семьи. Когда Реза был еще мальчиком, минимум раз в год родители приезжали сюда отдохнуть от королевских обязанностей и пристального внимания.

Когда он стал старше, то понял, что родители приезжали сюда обсудить разногласия. Иными словами, измены отца. В то место, откуда он не смог бы скрыться, единственное, где любовница не смогла бы примчаться к нему по первому зову и где мать Резы старалась делать вид, будто никакой другой женщины не существует. Соответственно, именно здесь родители преподали сыну урок, согласно которому ему ни под каким предлогом нельзя себя вести как человек из плоти и крови, простой смертный.

Именно здесь Реза понял, что в жизни короля нет места человеческим слабостям.

«Не важно, что ты говоришь, Реза, важно, что ты делаешь, – постоянно повторяла мать. – Твои подданные хотят повиноваться королю, которым могут восхищаться и которого хотят поддерживать. Они не пойдут за порочным, слабым человеком, который не в состоянии удержаться на ногах».

Она была матерью на расстоянии, как, впрочем, и королевой. Полагала, что ее место за королем, и ей следует молчать, быть привлекательной и всегда оказывать поддержку, несмотря на слухи об интригах мужа и проблемы, которые стали возникать в королевстве из-за его помешательства на той женщине.

Никогда, ни на одном публичном мероприятии она не подавала виду, что знает о существовании любовницы. «Людям интересен король, а не его супруга», – говорила она слугам с упреком, когда те намекали на возможность дать интервью или согласиться на статью в прессе на тему обеих женщин короля.

А потом она доказала свою преданность. Без тени сомнения, сильнее преданности соперницы. Она последовала за королем на тот свет спустя всего три года после его внезапной кончины, которая произошла – она точно это знала – не от сердечного приступа. Она стала олицетворением верности до самой смерти. Тем лучше, поскольку она имела возможность использовать верность как оружие. Такой была мать. Беспощадной в своей боли до самой смерти.

Таким образом, Реза не случайно привез Мэгги, свою дикую принцессу, сюда.

Но даже сейчас, стоя на холоде, он пытался вернуть себя в прежнее герметично закрытое состояние эмоционального равнодушия, однако ему это не совсем удавалось. Он не мог перестать думать о Мэгги.

То, что в своих мыслях о ней он использовал имя «Мэгги» вместо утонченного, королевского и, соответственно, более подходящего имени «Магдалена», явилось частью проблемы.

Она вышла из дома, наряженная как на Хеллоуин, без признаков воспитания, с упрямо задранным подбородком. Однако потом карамельные глаза признались, что ей очень страшно. Она выглядела более уязвимой в суровом утреннем свете. Более чувствительной, чем накануне.

Он не мог понять, что за чувство испытывал в тот момент. Оно не давало покоя всю дорогу до аэропорта, заставляя читать и еще раз перечитывать одни и те же три предложения в одном и том же документе, чтобы наконец понять, о чем речь.

Беспомощность.

Реза Аргос, король Константинии. Никогда еще он не был и никогда не будет беспомощным. Сама мысль об этом смешна.

Вскоре ему пришлось убедиться, что это неправда. Он стал беспомощным, когда коснулся растрепавшихся крашеных, но тем не менее шелковистых и мягких волос Мэгги. Он находился слишком близко к ней на аэродроме. От нее исходил едва уловимый запах ванили и кокоса, внезапно сломивший его бесчувственность.

Реза не был неопытным юнцом. Однако сейчас стоял на другом краю планеты, холодный воздух Адриатики гнал его в дом, а он только и мог думать о том, как она взглянула на него на аэродроме в самой глуши штата Вермонт.

Что происходит?

Почему он допустил, чтобы с ним и девушкой из другого мира случилось такое? Неужели он так плохо заботился о своих подданных и нарушил обещание, данное самому себе, что никогда не станет жертвой слабости, как отец?

Но это было до того, как она уснула у него на плече.

Поездка от аэродрома на южной оконечности острова до великолепной виллы в самой высокой точке острова длилась десять минут. Реза всю дорогу боялся даже пошевелиться и разбудить ее.

Интересно, не хотел или не мог пошевелиться? Непонятно. Он затерялся где-то в жаре ее тела, легонько прислонившегося к нему. Ее голова будто создана, чтобы лежать на его плече.

– Ваше величество.

Голос адъютанта вырвал его из воспоминаний о Мэгги, прислонившейся к нему. Реза не повернулся на зов. Боялся, что на лице могли отразиться переживания, выдавая его с головой: не миновала участь, и он превратился в мужчину того типа, который ненавидел.

– Вы разместили нашу гостью?

– Да, ваше величество. В покоях королевы, как вы пожелали. Все подготовлено для завтрашнего утра в соответствии с вашими приказаниями.

Реза наконец повернулся, кивнув адъютанту в знак признания, и двинулся вслед за ним в дом. Закрыл за собой дверь и очутился в огромной спальне. Маленьким он думал, что эта комната размером с земной шар. Ему редко разрешали сюда заходить. Это было личное убежище его отца, где тот прятался от семьи, с которой должен был проводить все свободное время на острове.

Мальчиком Реза больше всего хотел попасть в эту комнату. А сейчас смотрел на нее, как на памятник прошлому, которому следует уделять больше внимания, чтобы не повторить ошибки в настоящем.

Он должен стать счастливее, поскольку нашел принцессу Санта-Домини. И не только нашел ее, а спас из жизненных обстоятельств, которые гораздо ниже ее уровня. Более того, привез ее на остров, чтобы вернуть в ту жизнь, которая была у нее украдена, и научить выполнять обязанности в качестве королевы.

Спустя много лет он нашел свою королеву. Девочку, с которой был обручен еще в возрасте десяти лет. Женщину, олицетворявшую собой его будущее, которое он утратил в автомобильной аварии в Черногории, когда ему было восемнадцать.

Он горевал о ней и о той жизни, которую они должны были прожить вместе, гораздо дольше, чем решался признать.

Однако проблема в том, что он хочет ее. Никогда раньше желание не имело большого значения в его жизни. Ведь он не такой, как отец. Единственное, что имело значение, – королевство, обещания, которые дали их семьи, и соглашения, которые подписали. Его королева должна напоминать его мать – женщину безупречного происхождения и воспитания, которая осталась бы в тени короля после того, как выполнила свой долг и подарила ему наследника.

Проблема в том, что он мог думать только о том, как оказаться в постели с Мэгги, и это не имело ничего общего с выполнением обязательств. Впервые с тех пор, как себя помнит, он не выполняет своих обязательств.

– А если я не смогу быть хорошим королем? – спросил он однажды родителей во время очередного посещения острова. Он был тогда еще очень молод и не понимал, почему между родителями царит ожесточенная холодность, когда они шли все вместе к пляжу.

– Нет, сможешь, – сказал отец с королевской уверенностью в голосе, отчего Реза мгновенно распрямил спину. Отец был тогда гораздо выше сына, и Реза испытывал к нему что-то большее, чем благоговение. – Мужчины из рода Аргосов всегда правили нашей страной. И ты тоже будешь править.

Отец улыбнулся, взглянув на него. Это было необычное проявление чувств, которые тот обычно припрятывал для своей внебрачной связи или демонстрировал на фотографиях, которые Реза был вынужден уничтожить после смерти отца.

Королева не улыбалась. Казалось, ее холодные глаза горят огнем.

– У тебя нет другого выбора, сын.

Реза никогда не забывал об этом.

Потому что не иметь иного выбора и поставить королевство превыше всего соответствовало ожиданиям народа. Жизнь по-своему проста, и понять это помог ужасный пример отца. Правление страной совершенно не отягощало Резу. У него не было вице-канцлеров, потому что это могло нанести ущерб и ему, и государству. Он отлично разбирался в секретной информации, мерах предосторожности и прочих вещах, касавшихся его персоны, и поэтому не чувствовал себя отрезанным от мира. Никто не касался его, никто не оказывал влияния. Он принадлежал только своим подданным и этим двум альпийским долинам.

Зато сегодня вечером его жизненные устои пересеклись с мечтами о будущей королеве. Он не мог противостоять картинам, возникающим в воображении. Не знал, как уберечься от соблазна, который впервые нарушал его жизненные планы.

Единственное, что понимал Реза, – необходимо сопротивляться, не поддаваться предательскому соблазну, не поддаваться Мэгги.

Любой ценой. Чего бы это ни стоило.