– Пойдем, – прохрипел Рамон, как только за ними захлопнулась дверь его квартиры.

Он едва мог говорить и с трудом помнил, как они вообще сюда добрались. Он смутно припоминал, как они выбежали через служебный вход и шумную кухню казино на подземную стоянку.

Рамон не мог дождаться той минуты, когда они останутся вдвоем и он сможет наконец снять с нее этот чертов комбинезон. Тогда они смогут завершить начатое к обоюдному удовольствию.

– Где лежат одеяла? Я устроюсь на диване.

– Что? – резко спросил он и пристально посмотрел на Исидору. Губы ее были бледными, а глаза настороженными.

– Я же сказала, что не буду с тобой спать.

Но она заставила его поверить в то, что хочет его. Она пылала в его руках с такой страстью, что он едва не взорвался. Даже сейчас, при одном только воспоминании об этом, его пах мгновенно отяжелел. Но настороженность в глазах Исидоры его остановила. Рамон свято верил в право женщины передумать, и все же он никак не мог понять, что могло произойти в течение пятиминутной поездки на машине.

– Тогда почему ты сказала, что хочешь уйти?

Одного ее слова было достаточно, чтобы Рамон не раздумывая исчез с собственной вечеринки.

– Как я, по-твоему, должна была смотреть людям в глаза после того, что было? – взорвалась она.

– Господи, – пробормотал он, с трудом веря, что ее это настолько смутило. – Никто не знал, где мы и что делаем.

– Я тебя умоляю! – Она с такой силой впилась пальцами в свои предплечья, что кожа на них покраснела. – Каждый хочет знать, где ты находишься и что делаешь! Уверена на сто процентов, что нас кто-то видел. Наверняка твой друг Кирген добавит это в свой список историй.

Ее резкий тон не беспокоил его так сильно, как тот факт, что она могла быть права. Но ему самому пришлось долгое время привыкать к сплетням.

– Кого волнует, что скажут другие? Мы с тобой знаем правду, только это имеет значение.

– Меня волнует! Да и правда не слишком лицеприятна. – С ее губ сорвался нервный смешок. – Подумать только, я критиковала тебя за то, что не можешь не залезть к женщине в постель, а сама чуть не отдалась тебе прямо на стуле! – Она устало провела ладонью по лицу.

– Мы снова говорим о твоей матери? – скрипнул зубами Рамон. – Я не спал с ней. Запомни это раз и навсегда, потому что больше повторять я не буду.

Исидора отвернулась, но он успел заметить, как гнев и отчаяние сражаются за место на ее лице. Ему вдруг стало трудно дышать.

– Не важно, спал ты с ней или нет, это ваше с ней дело. Только я не такая! Я не сплю с кем попало, я не занимаюсь сексом на людях. Я не похожа на нее, Рамон!

– Я знаю, что ты не такая, как она, – сказал он как можно мягче.

– Судишь по моему сегодняшнему выступлению? – с горечью спросила она.

Он наконец понял, что в ней говорит не самоедство и не смущение, а стыд, глубочайший стыд. Лицо ее было пунцовым, уголки губ печально опустились. Исидора не знала, куда спрятаться от самой себя.

– Не надо. – Он не мог допустить, чтобы она сожалела об одном из лучших воспоминаний в его жизни.

Рамон сделал шаг ей навстречу, но она отступила, отшатнувшись от него. Рамон тяжело выдохнул, в груди словно зияла огромная дыра.

– Ты ведь знаешь, что я никогда не стал бы тебя принуждать, правда? – Он был удивлен, что его голос абсолютно ровный, хотя он просто ошеломлен.

– Разве что к помолвке, – хмыкнула она.

– Я имею в виду в сексуальном плане. Ты хорошо знаешь историю Треллы, чтобы быть уверенной, что я никогда не воспользуюсь своим преимуществом перед беззащитной женщиной. Вот почему я так рассердился тем утром, когда мы встретились в доме твоей матери, – досадливо проговорил он. – Меня оскорбило то, с какой легкостью ты поверила в то, что у нас с ней был секс.

– Ох, простите, пожалуйста! Вечно я делаю из мухи слона без причины!

– Ладно, я знаю, почему ты предположила…

– Нет, не знаешь!

Но Рамон знал… Он прожил в Мадриде почти всю жизнь и прекрасно знал, какого рода слухи ходят о Франциске.

– У нее было непростое детство, – напомнил он. – В ту ночь она рассказала мне, что ее родители постоянно сменяли друг друга в борьбе за опеку над ней, но их волновали лишь деньги, а не она сама.

Франциска вышла замуж очень рано, но первый муж жестоко бил ее. Второй муж был намного старше ее, а когда он умер, удвоив состояние Франциски, она стала весьма богатой вдовой. К тому времени, как она забеременела Исидорой и вышла замуж за Бернардо, ей не исполнилось и тридцати.

– Будь она мужчиной, никого бы не волновал ее образ жизни. Люди не должны осуждать ее только за то, что она женщина. И ты не суди ее слишком строго.

– Не смей говорить мне, что я должна чувствовать! Тебя когда-нибудь спрашивали, расставляешь ли ты ноги с такой же легкостью, как твоя мать? Тебе когда-нибудь отказывали в обслуживании на глазах твоих друзей потому, что твоя мать спала с мужем владелицы ресторана? Сколько раз ты лгал своему отцу о мужчинах, появлявшихся в вашем доме, из страха, что он уйдет навсегда, если узнает правду?

При упоминании о Бернардо у него болезненно сжалось сердце, но он не мог причинить Исидоре еще больше боли, рассказав, что Бернардо не является ее биологическим отцом.

– Исидора…

– Я никогда не диктовала тебе, как ты должен относиться к своему прошлому. И к твоему сведению, я не осуждаю ее. Меня не волнует, сколько у нее мужчин. Меня беспокоит, что ей настолько плохо, что она просто не в силах остановиться, а я ничем не могу ей помочь. Меня беспокоит то, что мужчины пользуются ею, а потом люди шушукаются у нее за спиной, причиняя еще больше боли.

– Что ж, я ею не воспользовался, – прорычал Рамон. – Мы просто говорили, понимаешь? Это была годовщина смерти моего отца. Странно, что ты не сопоставила даты, хотя ты все обо мне знаешь. Я не хотел оставаться один, и твоя мать оказалась прекрасной компанией. Они с моей мамой были знакомы еще со школьных лет. Она рассказала мне о свадьбе родителей, о тех днях, когда они еще были беззаботны и счастливы. Мне это было необходимо. – Это правда. Но ему было так же жизненно необходимо, чтобы она ему верила.

– Тогда почему… – От боли, мелькнувшей в ее глазах, у него сжалось сердце. – Почему ты не сказал мне этого сразу?

– Потому что я был зол, – рассердился Рамон. Он был не только зол. Его ошеломило внезапно нахлынувшее желание, когда он вдруг осознал, что Исидора стала взрослой. – Между нами ничего не могло быть. Ты – дочь лучшего друга моего отца, ближайшая подруга моих сестер. Что я мог тебе предложить? Соблазнить тебя и бросить? Жениться на тебе? Я вообще никогда не женюсь! Теперь, когда на тебя обрушился шквал ненависти по моей вине, ты должна понимать, почему я так поступил. Что еще я мог сделать? Мне пришлось растоптать твою влюбленность, чтобы ты могла прожить нормальную жизнь.

Исидора сделала глубокий вдох, надеясь, что слезы, наполнившие ее глаза, не прольются.

– Тогда что двигало тобой сегодня? Жалость? – с презрением спросила она. – Решил бросить косточку девчонке, которая когда-то была в тебя влюблена?

– Нет! – возмутился он. Секс всегда был для Рамона незамысловатой вещью, но даже он прекрасно понимал, что сегодня произошло нечто выходящее из ряда вон. Она была такой отзывчивой, такой соблазнительной. Рамон был опытным мужчиной, но и для него этот опыт был в новинку. – Ты поцеловала меня. Я думал, ты решила согласиться на роман. – Даже для него самого это прозвучало неубедительно.

Исидора лишь покачала головой.

– Может, я и согласилась бы, если бы считала, что ты хочешь именно меня, а не просто женщину, волею случая оказавшуюся рядом из-за этой дурацкой помолвки.

– Я хочу тебя, – сказал Рамон. Как она может в этом сомневаться? – Посмотри на себя в зеркало – ты прекрасна.

– Только потому, что я сейчас здесь, а не потому, что я – это я. Все время, что мы с тобой знакомы, ты относился ко мне лишь как к гигантской занозе в заднице. Анри, по крайней мере, хоть разговаривал со мной, не то что ты. – Она со злостью ткнула в него пальцем. – Ты всегда лишь терпел меня, когда я приходила в ваш дом, потому что твои сестры со мной дружат. А потом ты оказал мне огромную услугу, сказав, что спал с моей матерью, – не удержалась от сарказма Исидора. – А что ты сделал сейчас? Ты попросил меня помочь твоей сестре? Нет! Ты шантажом и угрозами вынудил меня сыграть роль твоей невесты. И после всего этого я должна с благоговением пасть к твоим ногам только потому, что великий Рамон Совертер счел меня достаточно привлекательной, чтобы закрутить со мной интрижку? Огромное спасибо!

На этот раз ее неприкрытая враждебность не разозлила его, ее обличительная речь пробила его толстую шкуру и попала в самое сердце. Он почувствовал себя полным ничтожеством.

– Это значит «нет»? – Рамон решил спрятаться за сарказмом, чтобы никто не узнал, что ему тоже бывает больно. Он боялся, что голос выдаст его истинные чувства, но Исидора лишь недоуменно вздернула бровь и покачала головой:

– Когда я была моложе, то думала, что твое прошлое заставило тебя бояться душевной боли. Я уговаривала себя, что именно по этой причине ты не можешь полюбить меня в ответ, так мне было проще пережить твой отказ. Но на самом деле ты просто эгоистичный, бесчувственный ублюдок. Но знаешь, что я тебе скажу? Некоторые люди реагируют на жизненные трагедии по-другому. Они стараются сделать этот мир лучше, а не разрушают жизни тех, кто их окружает. Я никогда тебе этого не прощу.

– Исидора…

– Мне что, по буквам повторить? – взорвалась Исидора. – Это твердое и однозначное «нет», Рамон! Если хочешь секса – выйди на улицу и включи свое обаяние, а я пойду в душ и лягу спать на диване.

– Ложись на кровати, мне еще нужно сделать несколько звонков.

– Как благородно!

Услышав шум воды в ванной комнате, Рамон подошел к бару и налил себе щедрую порцию виски, предвещавшую завтрашнее похмелье.

На следующее утро за завтраком на открытой террасе они оба сидели в солнцезащитных очках. Исидора пыталась скрыть, что она снова плакала из-за этого идиота, но что случилось с Рамоном, она не знала. Он сухо проинформировал ее, что они должны присутствовать на обеде с его друзьями-гонщиками. Перед Рамоном стояла большая чашка кофе, но вот к завтраку он так и не притронулся, что явно говорило о том, что чувствует он себя не лучшим образом. Пока он был в душе, Исидора заметила на столе почти пустую бутылку скотча, но никак это не прокомментировала. Она не скажет ему и слова без особой на то необходимости.

Исидора еще не скоро притронется к алкоголю. Ее до сих пор передергивало, когда она вспоминала вчерашние события. Следующие несколько месяцев будут тянуться целую вечность.

Как будто в доказательство этой мысли, в вестибюле они встретились с Киргеном, у которого, очевидно, была квартира в том же здании.

– Куда вы вчера подевались? Хотя я, конечно, догадываюсь, – с лукавой улыбкой добавил он.

– Возникло срочное дело, – сухо сказал Рамон.

– Надеюсь, все в порядке? – смутился Кирген. – Вы ведь придете на обед?

– Нет. Извини, нас ждет машина. – Рамон поторопил Исидору к выходу.

Когда они сели в автомобиль, Исидора бросила на него короткий взгляд. Да уж, он мастер манипуляции. Теперь Кирген отправится на обед с искренним беспокойством об этом «срочном деле», не подозревая, что это всего лишь отвлекающий маневр. Она что, должна теперь поблагодарить Рамона за то, что он прикрывает ее вчерашнее безумство? Ну уж нет! Вместо этого Исидора проверила свою входящую почту, решив быть такой же равнодушной, как и сам Рамон.

В течение следующих нескольких дней им пришлось слетать в Италию и Германию, чтобы решить несколько деловых вопросов перед возвращением во Францию. Исидора главным образом исполняла роль красивой куклы, сопровождавшей Рамона на встречах и приемах. Приятно было видеть, что многие руководящие посты занимали женщины, к тому же это давало ей широкий круг людей, с которыми можно было пообщаться.

Они постарались свести физический контакт к минимуму. Если они и целовались, это было лишь представление, никакой страсти. И хотя они улыбались друг другу, когда это было необходимо, Рамон и Исидора практически не разговаривали.

Исидора с трудом балансировала на грани острого лезвия. Когда все официальные обязанности были выполнены, она с облегчением выдохнула. Они с Рамоном оправились на его яхте в Малагу, где должна была пройти их официальная помолвка.

Папарацци продолжали следить за ними даже на яхте, хотя на самом деле Рамон был занят работой, а Исидора отвечала на электронную почту и писала пресс-релизы, загорая в бикини на верхней палубе. Они встречались лишь за едой и общались исключительно на рабочие темы.

Они сидели за накрытым столом, уткнувшись в свои телефоны. На Рамоне была рубашка поло с коротким рукавом, а Исидора выбрала простой красный сарафан.

– Ты уже видел это письмо?

– Да. Я велел им не беспокоиться.

Это был их обычный словесный обмен. Неужели он до сих пор дулся из-за того, что она отказалась переспать с ним? Это просто глупо! Исидора не ожидала от него извинений, но она предпочла бы его злость, а не это показное равнодушие. Почему она чувствовала себя виноватой? Господи, она просто идиотка!

Тихонько вздохнув, она отказалась от предложенного вина. Ее телефон коротко пискнул, уведомляя о новом сообщении. Не успела она взять его, как Рамон витиевато выругался.

– Что? – обеспокоенно спросила она.

Рамон повернул к ней свой телефон так, чтобы она смогла прочитать сообщение, которое только что прислал им обоим Этьен.

«В арабских источниках в последний час вовсю цитируют королеву-мать Жемаира. Она заявила, что на фотографии с принцем Элазара Ксавье запечатлена не ее будущая невестка, а ее сестра-близнец. Это правда? Что я должен на это ответить?»

Трелла все еще официально не подтвердила свою беременность. Сейчас считалось, что она встречается с одним из самых завидных холостяков Европы, хотя ходили слухи, что он вот-вот обручится с другой женщиной. Исидора постоянно мониторила слухи о принце. Если он женится, имея ребенка от Треллы, это будет настоящей катастрофой.

Исидора шумно выдохнула.

– Я никогда не понимала, почему Касим позволил всем думать, что Анжелика с разницей в два дня целовалась и с ним, и с принцем Ксавье? И почему именно сейчас его мать выступила с подобным заявлением?

– Касим молчал, потому что Джили просила его об этом. Это пятно на ее репутации – та самая причина, по которой они так и не объявили о помолвке. Его высокопоставленные советники дали понять, что не примут ее в качестве королевы. Полагаю, его мать решила восстановить ее репутацию за счет Треллы. Я встречался с этой женщиной. Она жестко берет решение проблем в свои руки. – В голосе Рамона звенела ярость.

– Я скажу Этьену, что мы сами с этим справимся. – Исидора взяла свой телефон и начала быстро набирать сообщение.

Телефон Рамона снова завибрировал, и он еще раз выругался себе под нос, а потом придвинул свой стул вплотную к Исидоре, чтобы она могла видеть экран его смартфона. Она мгновенно напряглась от его близости, но сообщение от сестры Рамона было таким шокирующим, что она сосредоточила все свое внимание на происходящем.

«Если честно, я уже замужем».

К своему сообщению Анжелика прикрепила небольшое видео. Касим выходил с закрытой встречи и столкнулся с толпой журналистов. Они требовали от него ответа, намерен ли он жениться на Анжелике. Его ответ, прозвучавший всего несколько минут назад, уже разлетелся по Интернету.

Исидора видела Касима всего один раз, и он испугал ее до чертиков. Он был высоким энергичным мужчиной, от которого так и веяло властью. Единственное, что было в нем мягким, – это его темные, с поволокой глаза в обрамлении густых черных ресниц. Его царственная сдержанность ощущалась даже через маленький экран телефона, когда он говорил по-арабски, снизу можно было прочесть английские субтитры.

– Позвольте мне прояснить этот вопрос раз и навсегда. Мы уже женаты. Я король, и, если я говорю, что она – моя жена, значит, это так. Относитесь к ней с тем уважением, которого заслуживает моя королева. Я не потерплю никаких сплетен и спекуляций на эту тему. – И он ушел.

Исидора не удержалась от нервного смешка. Она быстро пролистала новостную ленту на своем телефоне и увидела, что это видео уже набрало миллионы просмотров. Исидора слегка улыбнулась, чтобы скрыть то, как она завидует Анжелике. Касим так безоговорочно защищал ее, что от этого сладко замирало сердце.

Рамон немедленно направил видеозвонок своей сестре. Анжелика была рядом с Треллой в их кабинете в Модном Доме.

– Подожди, – сказала Анжелика. – Анри тоже хочет присоединиться к разговору.

Она нажала на свой экран, и в соседнем окошке появился Анри с розовым свертком в руках. Его мать сидела слева от Анри, а Цинния – справа. У нее на руках сладко посапывала вторая малышка. Молодая мама выглядела уставшей, но счастливой.

– Поздравляю, – с улыбкой сказала Цинния.

– Спасибо. – Анжелика ладонью вытерла слезы, катившиеся по щекам. – Мы не так хотели обо всем рассказать. Он просто… просто сказал, и все, – блаженно вздохнула она и улыбнулась. – Я не знаю, почему плачу. От счастья, наверное. И от облегчения. Его мать пыталась найти способ преодолеть неприятие нашей помолвки. Она хотела начать планировать свадьбу, но все уже сделано. Я замужем!

– Значит, пышной свадьбы не будет? – с разочарованием спросила ее мать.

– Мы что-нибудь придумаем, мама, – пообещала Анжелика. – Но сейчас меня уже ждет самолет. Я лечу в Жемаир, только побросаю вещи в чемодан, но… – Она посмотрела на Треллу и нежно вытерла слезинку с ее щеки.

– Наша Джили вышла замуж. Не беспокойся обо мне. Беги собирай вещи. Ты должна быть сейчас с мужем.

Анжелика буквально разрывалась на части.

– Пиар-служба Касима возьмет всю информацию обо мне на себя. Простите, что бросаю вас в такой сложный момент… Я вас всех очень люблю.

– Мы сделаем официальное заявление, что вся семья за тебя очень счастлива, и так оно и есть на самом деле, – сказал Рамон. – Вы ведь прилетите на помолвку в эти выходные?

– Понятия не имею. Касим что-то говорил о медовом месяце в оазисе, – пунцово вспыхнула Анжелика. – Но в любом случае вы же скоро все приедете ко мне, правда?

– Даже не сомневайся, – сказал Анри. Малышка, которую он держал на руках, начала хныкать. – Прости, нам пора идти. Но Трелла…

– Я знаю. – Трелла уронила голову на ладони.

– Я возьму это на себя, – сказал Рамон брату. – Береги своих девочек. Целую тебя, мама.

Его мать отправила ответный воздушный поцелуй, и Испания отсоединилась от видеоконференции. Анжелика убежала собирать вещи, а Трелла с тоской посмотрела на брата.

– Не начинай, – попросила она.

– Отец ребенка – принц Элазара Ксавье? Ты сказала ему?

– Нет.

– Нет – он не отец ребенка, или нет – ты ему не сказала?

Трелла предпочла пропустить вопрос мимо ушей.

– Ради Касима и Анжелики можете подтвердить, что на фото с принцем была я. Попридержите пока информацию о моей беременности, я не хочу, чтобы люди связали эту информацию между собой.

– Трелла, – прорычал Рамон.

– Я с этим сама справлюсь.

– Нет, не справишься. Ребенок никуда не денется, сестренка.

– Да неужели? Тебя просто бесит, что я не даю тебе самому все разрулить!

– Трелла, – вмешалась Исидора. Она знала, что, если эти двое начнут спорить, перепалка затянется на несколько дней. – Могу я сказать, что принц знал, что целует именно тебя? Он сможет так или иначе прокомментировать это?

– Ничего не говори. – Трелла нервно запустила пальцы в волосы. – Подождем его комментариев, если они будут, и тогда уже сделаем ответный ход.

– Чем дольше ты играешь в скромницу, тем хуже становится ситуация, Трелла, – сказал Рамон. – Я…

– Ну, что ты сделаешь? – спросила Трелла. – Позволишь папарацци сфотографировать Иззи топлес? Не пытайся все исправить. Это моя проблема, Рамон. – Она закончила разговор, не сказав больше ни слова.

Шумно выдохнув, Рамон крепко сжал свой телефон в ладони.

– Ты же не собираешься просить меня сделать это, правда? – спросила Исидора, покусывая нижнюю губу.

– Ты что, действительно думаешь, что я могу заставить тебя оголиться на камеру? – обжег ее недобрым взглядом Рамон.

– Не знаю. – Исидора намеренно провоцировала его, чтобы получить хоть какую-то реакцию с его стороны. – Ты всегда отвлекаешь на себя внимание от Треллы, стараясь защитить ее. Если помнишь, с этого и началась наша помолвка.

Она потянулась к своему телефону, как к щиту, ожидая, что Рамон скажет что-то наподобие того, что ее голая грудь мало кому интересна. Но гробовое молчание было еще хуже.