Вечеринка по случаю окончания гоночной карьеры Рамона проходила в бальном зале на крыше казино. Грохотала музыка, стеклянные шары, крутящиеся под потолком, разбрасывали радужные отблески на зеркальные колонны. Гости, некоторых из которых Рамон считал друзьями, некоторых – просто знакомыми, пили коктейли, танцевали и играли в покер и блек-джек в соседнем зале. Такие вечеринки всегда были частью его прежней жизни, и ему это нравилось.

– Она не такая, как я ожидал, – сказал Рамону Кирген Йенсен, один из самых его жестких соперников, глядя на танцевавшую с их общим приятелем Исидору. – Слишком хороша для человека, который не остановится ни перед чем ради победы.

По крайней мере, здесь никто не оскорблял Исидору за то, что Рамон покидает гонки. Наоборот, многие были рады тому, что их шансы на победу возрастают. Друзья Рамона открыто восхищались ею за то, что она украла сердце такого закоренелого холостяка. Только вот никто не знал, как сильно она его ненавидит.

И она имела право злиться. Он подверг ее опасности, посмеялся над ее детскими мечтами. К тому же работа, которой она отдавала всю себя, превратилась в какой-то фарс. Исидора ясно дала понять, что хочет, чтобы он оставил ее в покое. Так он и сделал. Но ее враждебность терзала его.

Рамон поселил ее в своей квартире, чего не делал ни с одной женщиной, но Исидору это только злило. Она уходила из гостиной в свою комнату, как только туда входил он. На людях она тщательно избегала прикосновений, но перед коллегами обставляла это так, будто они с Рамоном договорились на работе вести себя исключительно профессионально. Когда же Рамону приходилось играть роль влюбленного мужчины, брать ее за руку или слегка приобнимать за талию, Исидора мгновенно напрягалась. Окружающие этого не замечали, но ему была очевидна эта перемена. Ей были неприятны даже его искренние комплименты.

Рамон был эгоцентричным человеком, но он любил своих близких и волновался за них. Он не привык беспокоиться о ком-то, кто не входил в узкий круг родных. Он использовал Исидору в своих целях, и, какую бы плату за свои услуги она ни попросила по завершении этой сделки, это можно монетизировать. Ее чувства никогда не имели для него особого значения.

Тогда почему ее неприкрытая враждебность так его задевает?

Этим вечером, когда они уже собирались уходить на вечеринку, ответ стал очевиден. Сексуальное напряжение. На какое-то мимолетное мгновение Исидора обнажила свои истинные чувства: ее все еще влечет к нему. Рамону хотелось отбросить этот факт, но он не мог. Всю неделю он постоянно думал о ней. Черт, он всегда о ней думал. Теперь, когда она стала взрослой женщиной, он не мог больше игнорировать ее сексуальную привлекательность. Она могла сколько угодно носить сдержанные деловые костюмы и вести себя подчеркнуто равнодушно, это лишь подпитывало интригу.

Когда он увидел ее в этом обтягивающем комбинезоне, который открывал мужскому взгляду больше, чем скрывал, у него чуть не выпрыгнуло сердце из груди. Она была невероятно хороша, и Кирген – не единственный, кто это замечал.

Все мужчины, присутствовавшие на вечеринке, были словно загипнотизированы ею. Исидора обладала даром притягивать к себе людей. Ее природная эмпатия тут же делала ее всеобщей любимицей. А если добавить к этому ее отменное чувство юмора и лучезарную улыбку, то становилось ясно: никто не может перед ней устоять.

Она не упивалась мужским восхищением, как это делали многие женщины, и это лишь добавляло ей привлекательности. Рамон вдруг подумал, что ощущает себя настоящим счастливчиком, оттого что эта восхитительная женщина рядом с ним.

– Я бы тоже сделал все, о чем она меня попросит, – сказал Кирген, надолго задержавшись взглядом на бедрах Исидоры, веселившейся на танцполе.

– Эй. – Рамон в шутку ткнул приятеля локтем в бок.

Кирген без труда прочел его мысли, и это Рамону совсем не нравилось. То, что кто-то знает его истинные чувства и намерения, может быть использовано против него. Он редко выдавал свои чувства, но сегодня он просто не мог их контролировать. Одним простым вопросом Исидора выбила у него почву из-под ног.

«Чего еще ты от меня хочешь?»

Он не мог не задаваться вопросом, что бы произошло, не оттолкни его Исидора? Одно он мог сказать точно: на вечеринку они бы не попали.

Песня закончилась, и Исидора направилась к бару сквозь толпу танцующих. Рамон передал ей бокал, который она оставила на барной стойке.

– Я попросил своего шофера принести кое-что. Это для твоего отца. – Кирген передал Исидоре брелок с фирменным логотипом его команды.

Исидора уже успела сказать Киргену, что они с отцом – его давние поклонники, хотя Рамон мог поклясться, что она уже много лет не смотрит гонки. Ее восхищение Киргеном безумно раздражало Рамона, а теперь этот нарцисс пытается купить ее внимание грошовой безделушкой.

– Мне бы хватило и селфи с тобой, но все равно большое спасибо за сувенир, – ослепительно улыбнулась Исидора.

– Сфотографироваться мы тоже можем. – Кирген небрежно обнял Исидору за плечи, ухмыльнувшись Рамону, пока она делала снимок на свой телефон. – Ответь мне на один вопрос, иначе я умру, если не узнаю правду. Ты целовалась с Анри?

– Что? – Исидора в шоке отпрянула от него.

Рамон знал, что сейчас произойдет, и предостерегающе посмотрел на Киргена, но ему было все равно.

– Твой жених пытался поцеловать Циннию. Неужели ты не слышала эту историю?

Кирген усмехнулся, глядя на Рамона. Исидора совершенно точно не увидит в этой истории ничего смешного, однако Кирген уже начал свой рассказ, ставший легендой в их кругу.

Вскоре после того, как Анри и Цинния стали официально встречаться, Анри привез ее на одну из гонок, в которой принимал участие Рамон. На следующее утро вся компания собралась за завтраком, а Анри отошел, чтобы сделать важный телефонный звонок.

Рамон был озадачен тем, что его брат так серьезно увлекся Циннией. До нее Анри ни с кем не встречался дольше нескольких недель. Рамон находился в приподнятом настроении от своей победы, хотя кто знает, что именно двигало им тогда. Он подошел к друзьям и поприветствовал их по-французски, как это обычно делал Анри, старательно изображая брата. Рамон подошел к стулу, за которым сидела Цинния, положил руки ей на плечи и наклонился, чтобы поцеловать ее.

Возможно, это была проверка. Анри – достаточно умный мужчина, чтобы самостоятельно о себе позаботиться, но Рамон должен был знать, насколько серьезны чувства Циннии к его брату.

– Мы все думали, что это Анри, – продолжал Кирген. – В первый момент она тоже так подумала. Но ровно за секунду до того, как он ее поцеловал, Цинния вскрикнула и подпрыгнула, наверное, на целый метр. Я думал, она его ударит. Надо было видеть лицо Рамона! Он не ожидал, что она поймет, что это не Анри. Мы все были уверены, что это он, – рассмеялся Кирген. Даже два года спустя эта история казалась ему смешной.

– Нет, я никогда не слышала эту историю. – Исидора вежливо усмехнулась. – Бедная Цинния.

– Анри счастливчик. Ну а ты? Ты прошла тест на поцелуй?

– Я бы не выжила после этого теста. Цинния бы меня просто придушила.

– Ха! Возможно, ты права. – Кирген был явно разочарован. Он взял бокал с выпивкой и оставил их наедине.

Рамон молча наблюдал, как Исидора залпом допила свой коктейль. Он как раз собирался пригласить ее потанцевать, когда она сказала:

– Я это сделала.

– Сделала что?

Исидора не сводила глаз с танцпола, говоря достаточно громко, чтобы Рамон услышал ее сквозь песню о любителях острых ощущений.

– Я целовалась с Анри.

Кажется, пришло время переключиться на безалкогольные напитки. Весь вечер Исидора отрывалась на танцполе, делая перерывы, чтобы глотнуть джина-тоника. Кажется, это была уже третья порция. Или четвертая? Если она начала сбиваться со счета, значит, точно пора сделать паузу. Неужели она действительно думает, что дразнить Рамона – хорошая идея?

Рамон выдернул бокал из ее руки и поставил его на стойку. Он схватил Исидору за локоть и потащил за плотный занавес позади барной стойки. Она думала, что шторы декоративные, но за ними скрывались стулья, уложенные друг на друга.

– Когда? – потребовал ответа Рамон, крепко схватив ее за плечи.

Исидора инстинктивно уперлась ладонями в его грудь, ощущая, как быстро бьется его сердце. Ей захотелось провести ладонями по его обнаженному торсу.

– Исидора, когда ты поцеловала Анри? – Он притянул ее ближе, так что его губы касались волос около ее уха. Мурашки пробежали по ее шее. – Рассказывай.

– Я не помню.

Как, скажите на милость, она должна думать, когда он стоит так близко? Она все еще задавалась вопросом, не показалось ли ей несколькими часами ранее, в его квартире, что он тоже хочет ее? Он сказал, что всегда считал ее красивой, но это могло быть ложью.

– Он уже встречался с Циннией?

– Нет, это было задолго до нее. – Она задрала голову, но не могла рассмотреть выражения его лица в тусклом свете. – Я еще даже в университете не училась.

– Ты серьезно? – Он еще крепче сжал ее предплечья. – И он поцеловал тебя? Или это ты его поцеловала?

И зачем она только пила? Вся ее тщательно выстроенная защита мгновенно рухнула. Исидоре хотелось упасть в его объятия, хотелось, чтобы он гладил и ласкал ее. Боже, она действительно похожа на мать!

– Это все не важно, – выдохнула она, внезапно подумав, что находиться в ловушке его крепких рук безумно эротично.

– Нет, важно. Сколько тебе было лет?

– Я не помню. – Ее пьянило осознание того, что Рамона это действительно волнует, и она решила поддразнить его. – Шестнадцать?

Он до боли сжал ее плечи.

– Значит, ему было двадцать четыре. Я убью его!

– Это была моя идея, – улыбнулась Исидора. – Я подошла к нему вот так. – Она переместилась так, что ее губы касались щетины на его щеке. Исидора обвила руками его шею и прижалась к Рамону всем телом. – Он не сопротивлялся, когда я сделала это…

Исидора приподнялась на цыпочки и прижалась своими пылающими губами к его губам, вспомнив, что губы Анри дрогнули от улыбки, а не от желания.

– Я не Рамон, – сказал Анри, мягко отстранившись от нее. – И я ему ничего не расскажу, если ты надеялась именно на это. Но все равно спасибо, это было очень мило.

Исидора знала, что это было глупой идеей. Она действительно надеялась, что Анри все расскажет брату, и в нем взыграют собственнические чувства. Анри нежно погладил ее по волосам, и лишь искреннее сочувствие в его взгляде хоть как-то смягчило испытанное ею унижение.

Но Рамон не улыбался. И не пытался остановить ее. Он обвил руками ее спину и притянул к себе, перехватив инициативу. Исидора застонала, когда его язык проник между ее разомкнутых губ. Она задрожала, когда он наконец утолил жажду, от которой она изнывала годами. Исидора знала, что ей не стоит целовать его, но она не могла остановиться.

В этот момент она действительно чувствовала себя красивой. Сегодня она сводила с ума мужчин, они были от нее в восторге. Так почему бы и Рамону не потерять голову? Он не знал, что упускает. Все это он мог получить давным-давно, стоило только попросить.

Исидора вцепилась пальцами в его волосы, чтобы еще углубить поцелуй. Выгнув спину, она прижалась к его груди, следуя ритму музыки, грохотавшей вокруг них. Поцелуй медленно перешел в танец. Он опустил руку на ее ягодицы и крепко прижал бедра Исидоры к своим, плавно покачиваясь в такт песни. Свободной рукой он скользнул в разрез комбинезона Исидоры и сжал своей горячей ладонью ее обнаженную грудь.

Исидора прижималась бедрами к его возбужденной плоти, и эта естественная реакция его тела должна была заставить ее чувствовать себя властительницей мира. Самое время оторваться от него с торжеством превосходства, но ей слишком нравилось то, что происходило между ними.

Рамон сделал два шага назад и сел на один из стульев, потянув за собой Исидору. Она послушно следовала за ним, словно под гипнозом. Рамон притянул ее к себе за бедра и усадил на колени так, чтобы она почувствовала его эрекцию. Исидора ахнула, выгнув спину. Она видела лишь смутные тени, скользившие по потолку. Он наклонился и слегка прикусил ее сосок, и Исидора крепче прижалась к его паху. Рамон положил руку на ее бедро, и она начала двигаться в ритме музыки.

Краем замутненного сознания Исидора понимала, что они ведут себя непристойно. Они практически занимаются сексом. Их разделяет лишь пара слоев ткани.

Она злилась на него и одновременно сходила по нему с ума. Наверняка она далеко не первая девушка, которую он заманил в укромный уголок, учитывая, с какой легкостью она пошла сюда за Рамоном. Ей не хотелось анализировать мотивы своего поведения, она просто наслаждалась моментом.

– Нравится? – хриплым шепотом спросила она, прикусив его за мочку уха.

– Продолжай…

Исидора колебалась. Он признал, что ему нравится то, что она делала. Вот тут-то она должна была показать Рамону, что он полностью в ее власти, она может либо уйти, либо продолжить. Но как далеко она готова зайти?

Рамон снова обхватил ладонью ее грудь, и Исидора почувствовала, что окончательно потеряла контроль над ситуацией. Она ухватилась рукой за спинку стула, а Рамон еще крепче сжал ее бедра и накрыл ее губы жадным, требовательным поцелуем, подводя все ближе к самой кульминации.

Исидора никогда не ощущала столь острой потребности в мужчине, а Рамон точно знал, как доставить ей удовольствие. Ей нравилось все, что он с ней делал, и больше она не задумывалась о том, где находится. Она хотела только одного – чтобы он не останавливался.

Исидора продолжала двигаться, и напряжение стало таким сильным, что она невольно застонала. Она крепко сжала пальцы на спинке стула и прикусила нижнюю губу, поддавшись волне возбуждения. Исидора задрожала всем телом и выгнула спину от небывалого наслаждения.

Никогда в жизни ей еще не было так хорошо. И так одиноко.

Она услышала, как хрипло рассмеялся Рамон. Она ослабла в его руках, абсолютно ошеломленная. Побежденная. Этот мужчина слишком долго полностью владел ее мыслями, а теперь она сама бросила к его ногам остатки собственного достоинства.

Это был самый унизительный эпизод в ее жизни, и пути назад уже не было.