– Почему ты не сказала мне, что у тебя никогда не было мужчины?

По его голосу было понятно, что он хоть и не недоволен, но явно не в восторге. Сара могла понять разочарование Алекоса. Он наверняка ожидал, что проведет ночь в объятиях опытной любовницы, а очутился наедине с женщиной, чей сексуальный опыт можно было задокументировать на обратной стороне почтовой марки.

– Это мое личное дело, – с трудом выдохнула Сара, чувствуя внезапно подкативший к горлу ком.

– Но теперь это и мое дело. – Он добавил что-то на греческом, и Сара обрадовалась, что не понимает его. – Прости, что сделал тебе больно. – И опять его голос прозвучал как-то странно. В нем слышались не то злость, не то сожаление.

– Не переживай. Вначале мне было немного больно, но потом все прошло.

– Тебе следовало предупредить меня, – на этот раз резко бросил Алекос.

Сара вздохнула:

– Мне было интересно. – Пусть и не полная, но правда. Саре хотелось плакать – может, такая реакция была обычной для женщины после первой близости с мужчиной, – но она решила подождать, когда останется одна, и тогда дать волю слезам.

Алекос придавил ее к матрасу тяжестью своего тела, и она чувствовала себя словно в ловушке. Саре не хотелось смотреть ему в глаза, но смотреть было больше некуда, поскольку их тела были по-прежнему соединены. Взгляд Алекоса, полыхавший страстью всего пару секунд назад, теперь казался колючим и холодным, а его чувственный рот сжался в тонкую линию. Невозможно было поверить, что эти губы могли соблазнительно улыбаться.

Сара положила ладони ему на грудь и слегка толкнула.

– Может, мы поговорим об этом в следующий раз, а еще лучше, если вообще забудем об этом? Мы ведь закончили, не так ли? – Она прикусила губу. – Если честно, не понимаю, почему люди так восторженно отзываются о сексе.

Сара не смогла скрыть разочарование. Сначала, когда Алекос только вошел в нее, она испытывала небольшой дискомфорт, но потом боль сменилась чувством наполненности, и, когда он задвигался в ней, она начала испытывать удовольствие. Но тут все резко оборвалось. Алекос хрипло застонал и рухнул на нее.

Он по-прежнему лежал на ней. И находился внутри ее. Его было слишком много, чтобы Сара могла справиться с охватившими ее эмоциями.

– Нет, радость моя, мы еще далеки от того, чтобы закончить.

– Я не твоя.

Он мягко рассмеялся, и ее сердечко сжалось от его неожиданной нежности.

– У меня есть неоспоримое доказательство, что ты моя. А сейчас тебе больно? – прошептал он.

Алекос чуть сдвинулся, и Сара почувствовала, как что-то увеличивается внутри, снова наполняя ее и растягивая ее внутренние мышцы. Она была потрясена, что Алекос снова возбуждался, а он склонил голову и прильнул к ее губам в неторопливом чувственном поцелуе, сперва нежном, а когда она ответила, более жадном и настойчивом.

Сара смогла перевести дух, когда Алекос оторвался от ее губ и нежно коснулся ее щеки, проследовав к уху и куснув за его мочку так, что она задрожала от удовольствия, а не от боли. Потом он принялся осыпать поцелуями ее шею, опускаясь ниже к ее груди. По одному соску Алекос провел языком, а другой сжал пальцами, заставив Сару застонать от наслаждения.

Он играл на ее теле подобно опытному музыканту, который извлекал изумительные звуки из своего инструмента. Его прикосновения были легкими, искусными и всегда направленными на то, чтобы доставить ей максимум удовольствия. И все это время он неторопливо двигал бедрами, иногда вращая ими, иногда мягко подаваясь вперед.

С каждым разом Алекос все увеличивался в ней и все больше заполнял собой, пока Сара не почувствовала ничего, кроме теплоты его кожи, силы мускулистых плеч под ее руками и мощи его плоти, вторгавшейся в нее с устойчивым ритмом, который заставлял ее хотеть еще большего.

Алекос посмотрел на нее и, улыбнувшись, обхватил за ягодицы, приподнимая ее бедра, чтобы войти в нее еще глубже.

– Так лучше?

– Да. – Сара вдруг засмущалась, что было просто нелепо, потому что она соединилась с Алекосом самым интимным из всех возможных способов.

– Скажи, если будет больно.

– Мне не больно.

– Тогда скажи, чего тебе хочется.

Но разве могла она признаться, что его неустанный ритм сводит ее с ума? К тому же она сама не знала, чего хочет. Сара посмотрела на его красивое лицо и подумала, что умрет от страсти.

– Я хочу, чтобы ты двигался быстрее, – прошептала она. – И резче. Намного резче.

– Бог мой, Сара… – хрипло рассмеялся он. – Вот так? – Он сделал резкий толчок, а потом еще один.

– Да… О да!

Она испытывала неописуемый, небывалый восторг. Происходящее восхитило ее своей красотой. Сара быстро приноровилась к ритму Алекоса и задвигалась с ним, с готовностью принимая его в себя, когда он уводил ее все выше и выше на вершину блаженства. Он овладел ею целиком и полностью, ее телом и ее душой, и удерживал ее на пике, а потом сделал еще один толчок. Ее крики смешались с его хриплым стоном, когда они одновременно окунулись в безудержную волну наслаждения.

Сара медленно приходила в себя. Ее тело охватила летаргия, делая мышцы вялыми и блокируя сотни мыслей, которые ожидали на задворках ее ума, готовясь наброситься на нее с обвинениями. Алекос поднялся с кровати, и через минуту Сара услышала, как включилась вода в смежной с его спальней ванной комнате. Она подумала, что, может быть, теперь ее очередь подняться и уйти. Что предусмотрено в протоколе, когда ты теряешь свою девственность в постели босса?

О нет, лучше не думать об этом. Еще лучше вообще ни о чем не думать и держать глаза закрытыми, притворившись, что это всего лишь сон.

Засыпая, Сара почувствовала, как прогнулся матрас рядом с ней, и вдохнула аромат свежести, исходивший от жаркого тела Алекоса.

Во сне она повернулась и прижалась лицом к его груди. Он что-то пробормотал на греческом и, обняв ее за плечи, притянул ближе к себе.

Алекос понял, что у него проблемы, еще до того, как открыл глаза. Прикосновение шелковистых волос и едва слышный аромат ванили были непрошеным напоминанием о совершенной глупости. Открыв глаза, Алекос убедился, что ситуация хуже некуда. Кроме того, что он занимался любовью с Сарой, она еще и проспала всю ночь в его постели. В его объятиях!

Прислушиваясь к ее ровному дыханию, Алекос осторожно высвободил из-под нее свою руку. Солнечные лучи играли в ее шелковистых волосах. С ее белоснежной кожей, типичной для англичанок, и слегка приоткрытыми губами Сара казалась невинной, что конечно же было не так, и все благодаря ему.

Алекос занимался с ней любовью два раза подряд. А все из-за гордости. Впервые в жизни он не смог доставить удовольствие своей партнерше, и разочарование Сары задело его самолюбие, поэтому он соблазнил ее еще раз. Алекос убедил себя, что будет справедливым, если удовлетворит ее страсть, чтобы она узнала, что такое настоящий оргазм. Несмотря на свою неопытность, Сара оказалась способной ученицей, и он не смог устоять перед ее бурной реакцией на его ласки.

Последняя мысль заставила Алекоса тихонько выскользнуть из кровати. Он одевался, прокручивая в памяти последний разговор со своим братом.

«Почему ты так расстроился из-за того, что тебе изменила твоя девушка? Ты запросто можешь найти себе другую. Женщины любят тебя», – сказал он тогда Димитрию.

«Никто не сможет заменить Нию, – возразил брат. – Алекос, со временем ты все поймешь. Однажды ты встретишь женщину, которая залезет тебе в душу и перед которой ты не сможешь устоять. Такие вещи называются любовью, и это настоящий ад».

Алекос не боялся влюбиться в Сару, но его насторожила собственная слабость по отношению к ней. К тому же он не знал, почему она решила отдаться именно ему, и не хотел знать, на что она рассчитывала, превратив их выдуманную связь в реальность.

Единственное, в чем он не сомневался, – так это в том, что ему следует убраться с яхты до того, как она проснется. Такой урок, возможно, будет грубым, но Сара поймет, что их не связывало ничего, кроме сексуального притяжения, которое не ослабевало и сейчас. Когда Сара пошевелилась во сне, простыня чуть съехала, обнажив ее персиковую грудь, и Алекосу тут же захотелось утолить свою страсть еще раз. Желание было настолько сильным, что он, потрясенный, почти что выскочил за дверь, борясь с желанием оглянуться.

Алекос надеялся, что Сара, как и он, постарается забыть эту ночь, и через десять дней, когда он вернется в Лондон из Египта, их отношения вернутся в рамки деловых.

Сара проснулась от шума вертолетных лопастей. Она открыла глаза и сонно потянулась, но, вспомнив события прошедшей ночи, поспешно вскочила с кровати и начала собирать свою одежду, валявшуюся на полу. Ей стало жарко, когда она вспомнила страстные объятия Алекоса и его жадные губы на ее груди и – боже правый! – между ее ног.

Во второй раз он ласкал ее с такой нежностью, что Саре захотелось верить, что он может влюбиться в нее.

Она посмотрела на дверь в ванную комнату, и ее вдруг охватили дурные предчувствия. Она постучала в дверь, но ответа не последовало. Тогда она распахнула ее и увидела, что внутри никого не было. Выбежав на палубу, Сара посмотрела на поднимающийся с «Артемиды» вертолет.

Она вспомнила, что Алекос собирался улететь утром. Конечно же он не стал бы менять свои планы из-за нее, по почему он хотя бы не разбудил ее, чтобы попрощаться?

Потому что он не хотел видеть ее после случившегося прошлой ночью. Саре стало дурно, когда она подумала, что Алекос просто использовал ее, и она вспомнила слова своей матери: «Как только ты дашь мужчине то, чего он хочет, он тут же бросит тебя».

Подавив рыдания, Сара поспешила в свою каюту, молясь, чтобы не столкнуться с кем-нибудь из членов экипажа. Она собрала вещи и документы и спустилась на главную палубу.

Заметив давнего друга отца, Уоррена Маккаски, Сара притворно улыбнулась:

– Боюсь, вы разминулись с Алекосом. Он улетел на деловую встречу.

– Ничего страшного. Я позвоню ему и сообщу радостную новость, – рассмеялся техасец. – Должен признать, твой парень – чертовски способный торговец. При встрече пару месяцев назад я поделился с ним, что моя жена, Шарлин, мечтает о яхте, и с тех пор Гионакис не упускал ни одного шанса убедить меня купить яхту в его корпорации. После того как мы встретились с ним на открытии художественной галереи в Лондоне, он пригласил меня посмотреть «Артемиду», пока она находилась в Монако. По счастливому случаю, я как раз остановился у Лайонела в Антибе. Но Гионакис подкупил меня по-настоящему, когда сказал, что ты дочь Лайонела.

Уоррен промокнул вспотевшее лицо салфеткой и не заметил, как кровь отхлынула от лица Сары.

– Лайонел – мой самый близкий друг, и, если Гионакис вскоре станет его зятем, я буду только счастлив купить у него яхту.

– Алекос сказал вам, что мы собираемся пожениться? – едва слышно спросила Сара.

– В общих чертах. Но я вижу, когда парень влюблен. Вчера за обедом он не сводил с тебя глаз. А что до яхты, она просто великолепна, и я собираюсь купить ее.

– Вы покупаете «Артемиду»? – Сара была потрясена.

Яхта стоила двести миллионов долларов и считалась одной из самых дорогих яхт класса люкс. Алекос увидел возможность продать ее, когда Сара рассказала ему, что Лайонел Кинсли был ее отцом. Неудивительно, что он предложил ей притвориться влюбленными, чтобы она пошла с ним на выставку и пообщалась с отцом, чьим близким другом был Уоррен Маккаски.

Какой же дурой она была, когда поверила, что его желание помочь ей было искренним, а он просто использовал ее.

После безоблачного голубого неба и яркого солнца Монако типичная для Англии летняя погода с дождем и промозглым ветром никак не способствовала поднятию настроения Сары. Было непривычно вернуться в офис без Алекоса, и она злилась на себя за то, что скучает по нему, и пыталась сосредоточиться на работе.

Так прошло несколько дней.

Когда в пятницу, за несколько дней до возвращения Алекоса, зазвонил ее телефон, и на дисплее высветилось его имя, Сара очень удивилась.

– Сара, нужно, чтобы ты срочно приехала.

– Ты хочешь, чтобы я прилетела в Дубай? – холодно спросила она.

– Я вернулся в Лондон раньше, чем планировал, – натянуто ответил он. – Я послал за тобой водителя. Так что спускайся на парковку и жди его там.

Сара посмотрела на конверт, лежавший на ее столе. В нем находилось ее заявление об уходе. Чем скорее она отдаст его Алекосу, тем лучше.

– Сара, – нетерпеливо сказал он, и в его голосе не было ни тени нежности, – ты слышишь меня?

– Да. – Она бросила конверт в сумочку и поднялась с места. – Уже бегу.