Монако являлось игровой площадкой для миллионеров и миллиардеров, и в эти дни это крошечное княжество устраивало ежегодную выставку яхт класса люкс. Самой большой и самой впечатляющей оказалась яхта «Артемида», длиной шестьдесят три метра, представленная «Корпорацией Гионакис».

В воскресенье утром Алекос возвращался обратно на яхту после ежедневной пробежки. Теперь, когда выставка закончилась, шумиха стихла и княжество опустело.

Уехали и гламурные модели, которые являлись неотъемлемым атрибутом престижных выставок. В Монако всегда собиралось огромное количество красивых женщин с загорелыми упругими телами в крошечных бикини. Алекос мог удовлетворить свою страсть с любой из тех, которые пытались привлечь его внимание, но его интересовала только одна женщина, упорно избегавшая его общества.

Он не нашел другого выхода, кроме как сбрасывать напряжение с помощью длительных пробежек вдоль побережья, и теперь, поднимаясь на борт яхты, чувствовал себя расслабленным. Но его спокойствие тут же улетучилось, когда он вошел в небольшую каюту, которую использовал в качестве рабочего кабинета, и обнаружил там Сару с ноутбуком.

Она была одета в белые шортики и полосатую майку. Волосы Сара собрала в хвостик, но несколько прядок выбилось и обрамляло ее лицо. Она была без макияжа, и Алекос заметил веснушки у нее на лице, что делало ее очень привлекательной.

– Почему ты до сих пор работаешь? Я ведь сказал, что собираюсь пробежаться, а ты можешь поспать подольше.

– Я проснулась рано и решила подготовить отчет о выставке, – избегая его взгляда, ответила Сара. – Я думала, ты вернешься не раньше чем через час.

– Значит, ты решила сесть за работу на рассвете, в надежде закончить доклад до моего возвращения, чтобы можно было избежать встречи со мной, что ты и делаешь с тех пор, как приехала сюда в среду?

– Я не избегала тебя, – покраснела Сара. – Мы каждый день постоянно встречались за работой.

– На протяжении дня мы окружены другими людьми, а после ужина ты сразу же идешь спать. Я сомневаюсь, что ты обычно ложишься в кровать в девять вечера, – сухо заметил Алекос.

Теперь краска залила не только ее лицо, но и шею, и Алекос подумал, не захватила ли она и ее грудь.

– Я уставала, – пробормотала Сара. – Последние несколько дней были очень напряженными.

– Не буду спорить. Но поскольку я приехал в Монако на пару дней раньше тебя, только сегодня мне выпал шанс поговорить с тобой о том, что случилось после нашего визита в художественную галерею.

Теперь Сара смотрела на него, и в ее глазах читалась паника, отчего его собеседница казалась кроликом, ослепленным светом автомобильных фар.

– Тут не о чем говорить. Мы… мы увлеклись, но такого больше не повторится.

– Ты уверена? – Алекос намеренно опустил глаза на ее набухшие соски, выбивавшиеся из-под ее тесно облегающей тело маечки, и широко улыбнулся, когда она сложила руки на груди и с вызовом посмотрела на него. Алекос не понимал почему, но ему доставляло удовольствие дразнить ее, может быть, он хотел, чтобы ей тоже пришлось несладко. Он не мог понять, почему пришел в такое сильное возбуждение в то воскресенье. Такое поведение было совсем не в его стиле. И она дала ему от ворот поворот! Боже правый, такого с ним еще никогда не случалось.

Что такого было в Саре, что он начинал сходить с ума от желания, как подросток со взбесившимися гормонами, а не вести себя как опытный плейбой, который мог себе позволить выбирать красивых женщин? Он думал над ответом целую неделю, проводя ночи в одиночестве в своей шикарной каюте на борту «Артемиды», тогда как на прошлогодней выставке он наслаждался обществом двух очень привлекательных – не говоря уже об их изобретательности – блондинок.

Единственное, что казалось ему логичным, но совсем не радовало, – это то, что его так сильно тянуло к Саре потому, что она отшила его. Алекосу хотелось видеть Сару – раскинувшуюся на его кровати с широко распахнутыми глазами и раскрасневшуюся от возбуждения, чтобы она умоляла его заняться с ней сексом, потому что его самолюбие пострадало оттого, что его отвергли.

Алекос склонился над ней и развел ее руки в стороны. Он не стал обращать внимание на то, что она завизжала в знак протеста, и с улыбкой заметил.

– Когда приедет твой отец со своими гостями, мы сыграем любовников более убедительно, если ты прекратишь вести себя как взбесившаяся девственница.

Глаза Сары сверкнули от злости, но она сжала губы, словно хотела воздержаться от ответа. Алекосу стало интересно, как долго она сопротивлялась бы, если бы он попытался раздвинуть ее соблазнительные губки своим языком. Его тут же охватило дикое желание, и он резко развернулся и пошел к двери, понимая, что его шорты не смогут скрыть, насколько он возбужден.

Праздничный обед в честь дня рождения ее отца удался на славу, а вечером, когда Лайонел вместе с Уорреном Маккаски вернулись на виллу в Антибе, Сара и Алекос поехали вместе с Шарлоттой и Фредди в ночной клуб в Монте-Карло. Алекос не отходил от нее ни на шаг. Он обнимал ее за плечи, когда они сидели в кабинке в клубе, попивая коктейли, и прижимал к себе на танцполе так крепко, что ее грудь была буквально придавлена к его груди.

– У меня отваливаются ноги, – пожаловалась Сара, плюхнувшись на заднее сиденье такси, когда они возвращались на яхту.

Алекос чуть наклонился и положил ее ступни себе на колени.

– Все потому, что ты носишь ходули вместо туфель, – заметил он, рассматривая ее босоножки на высоченных каблуках.

У Сары перехватило дыхание, когда он коснулся ее лодыжек и начал расстегивать ее обувь. В клубе они продолжали играть влюбленную пару, но теперь их никто не видел, и Саре прикосновения Алекоса показались слишком интимными.

– Тебе понравился сегодняшний вечер?

– Это был лучший вечер в моей жизни. Да и день тоже. Спасибо, что подарил мне возможность провести время с отцом и братом и сестрой. Надеюсь, ты не очень скучал, показывая Маккаски «Артемиду». Мне показалось, что ты устроил ему эту экскурсию специально, чтобы я могла побыть наедине с Лайонелом.

– Ага, я сама доброта.

Сара удивленно посмотрела на него, услышав его циничный тон. Тут такси затормозило, и Алекос вышел из машины. Саре не хотелось снова надевать свои босоножки, но, пока она раздумывала, не пройтись ли ей босиком до яхты, он подхватил ее на руки и понес по трапу.

– Спасибо, – взволнованно выдохнула Сара. – Можешь поставить меня.

Но он не слушал и нес ее дальше, и только в главной каюте он поставил ее на пушистый ковер. Саре чудилось, что она оказалась в какой-то сказке. Она проводила время на шикарной яхте, общалась с Шарлоттой и Фредди, а потом весь вечер танцевала с ослепительно красивым мужчиной.

– Мне бы хотелось, чтобы этот вечер никогда не кончался, – выпалила она и покраснела.

– Он еще не закончился. Не хочешь пропустить по стаканчику перед сном?

– М-м-м… Думаю, не стоит. Уже поздно, а нам завтра рано вставать. Ты летишь в Дубай на встречу с шейхом аль-Мансуром, а я в Лондон.

– Я понимаю, что уже три часа, как ты должна находиться в кровати, – сухо бросил Алекос. – Но не могла бы ты хоть раз нарушить свои правила?

– Ладно. – В ее голове вдруг зазвучало два голоса матери: один осуждал ее, а другой призывал прекратить прятаться от жизни. – Всего один стаканчик.

Алекос ослепительно улыбнулся и вывел ее из главной каюты, направляясь на верхнюю палубу. Видя нерешительность Сары, он добавил:

– В моей каюте есть шампанское.

Сара впервые оказалась в его апартаментах, и у нее перехватило дыхание от окружающего ее великолепия. Пока Алекос занимался напитками, она вышла через открытые раздвижные двери на его личную палубу и сделала глубокий вдох. С этой стороны яхты, повернутой в другую сторону от порта, можно было видеть только темное море и такое же небо, освещенное яркой луной и мириадами звезд.

Алекос подошел неслышно, но Сара почувствовала его присутствие и повернулась, чтобы взять бокал розового шампанского.

– «Кир Рояль» – мой любимый напиток.

– Я знаю, – не сводил с нее глаз Алекос. – Почему ты такая грустная?

Сара вздохнула:

– Шарлотта и Фредди много говорили о своем счастливом детстве и о том, как их родители любили друг друга. Жена Лайонела страдала рассеянным склерозом, и он преданно заботился о ней до самой ее смерти два месяца назад. – Она прикусила нижнюю губу. – Если Лайонел расскажет им, что я его дочь, все их радостные воспоминания будут омрачены тем фактом, что их отец изменил их матери. – Она поставила бокал на столик и, ухватившись за поручни, устремила взор в темную пустоту. – Боюсь, они возненавидят меня.

– Сара, не думаю, что кто-нибудь смог бы возненавидеть тебя, – возразил Алекос, добавив на греческом слово «моя».

Нежность в его голосе оказалась неожиданной для Сары, и ее сердце болезненно сжалось.

– Я не твоя Сара.

– Разве? – улыбнулся Алекос. Он взял ее за руки и повернул к себе. Сара задрожала, когда Алекос притянул ее податливое тело ближе к себе – так близко, что она могла слышать громкое биение его сердца. – Я хочу, чтобы ты была моей, и, мне кажется, ты хочешь того же самого, – прошептал Алекос, и Сара почувствовала, как он прикоснулся своими губами к ее волосам, глазам и кончику носа. А потом его рот оказался так близко от ее собственного, что она ощутила теплое дыхание на своих губах и больше не могла отрицать, что хотела Алекоса больше всего на свете.

Наверное, такая вспышка страсти с его стороны была вызвана тем, что Сара заставила его ждать. А еще Алекоса тронуло потерянное, почти что беззащитное выражение ее хорошенького личика.

Ему следовало сдержаться, но было слишком поздно. Его желание оказалось слишком сильным, чтобы бороться с ним. Сара сводила его с ума на протяжении слишком долгого времени, так что, ощутив ее гибкое тело в своих объятиях и то, как она начинала дрожать, когда он проводил рукой по ее спине, опускаясь вниз к ее ягодицам, он окончательно потерял контроль над собой.

Алекос завладел губами Сары и зарычал от удовольствия, когда она приоткрыла их, давая доступ его языку. Он чувствовал, с какой безудержностью она отвечала на поцелуй, полностью отдаваясь его власти над собой.

Алекос пришел в восторг, услышав тихий знак протеста Сары, когда он оторвался от ее губ и заглянул в ее зеленые глаза, потемневшие от страсти.

– Сара, ты будешь моей? – Алекос выпустил ее из объятий и, сделав шаг назад, протянул ей руку.

Она не стала колебаться и вложила свои пальчики в его ладонь, и он повел ее в свою спальню. Сердце Алекоса стучало намного быстрее, чем после многокилометровой утренней пробежки. Он был так сильно возбужден, что его тело буквально изнывало от желания оказаться между ее стройных бедер. Когда Алекос увидел Сару утром в бикини, когда они купались в море, он чуть с ума не сошел, и ему пришлось предложить покататься на водных мотоциклах, чтобы никто не заметил его реакцию, которую не могли скрыть его купальные шорты.

Большинство женщин начинали играть роль соблазнительницы и бросали на него призывные взгляды, понемногу скидывая с себя одежду. Сара просто стояла возле кровати и смотрела на него своими огромными зелеными глазами. Алекоса немного удивила ее нерешительность. В конце концов, она была современной одинокой девушкой в свои двадцать с небольшим и наверняка оказывалась в такой ситуации не в первый раз. Правда, учитывая то, как она выглядела до своего невероятного перевоплощения, можно было сказать, что любовников у нее было не так уж много.

Но Алекосу не хотелось, чтобы она смущалась наедине с ним. Он хотел, чтобы она была такой же дерзкой и пылкой, как и он. Алекос давно не испытывал такого острого желания и понимал, что их первая близость будет непродолжительной. Ему было необходимо, чтобы Сара переживала те же эмоции, что и он, поэтому решил использовать все свои навыки превосходного любовника.

– Я хочу видеть тебя, – хрипло выдохнул Алекс.

Прикроватные лампочки были выключены, но яркого света луны хватало для того, чтобы осветить шелковистую кожу Сары, когда Алекос сдвинул бретельки ее платья и потянул его вниз, пока не обнажил ее грудь.

– Ты прекрасна, – прошептал он и со стоном взял ее упругую грудь в свои ладони и сжал прежде, чем переключить свое внимание на набухшие розовые соски, требующие его ласк.

Сара задрожала, когда Алекос провел подушечками больших пальцев по ее соскам взад-вперед, а потом немного сжал их, отчего она тихо застонала. Но когда он склонил голову и, обхватив губами сосок, жадно пососал его, Сара буквально забилась в его объятиях, и он совсем потерял голову.

– Сара, я больше не могу ждать, – прошептал он и, подняв голову, завладел ее губами. Алекос поклялся себе, что в следующий раз не будет так торопиться.

В следующий раз он попросит, чтобы она его раздела, и, может быть, она опустится перед ним на колени, чтобы стянуть его брюки и взять его возбужденную плоть в свой рот. Его тело дернулось, когда представил себе эту картину, и он тихо выругался. У Алекоса не было времени для неспешных прелюдий, поэтому он начал срывать с себя одежду, пока Сара стояла и смотрела на него. Когда он снял нижнее белье, она шумно сглотнула.

– Алекос… – прошептала она.

– Если ты передумала, уходи. Сейчас, – процедил он сквозь зубы.

– Нет. Я просто… – Она запнулась и провела своими пальчиками по его возбужденной плоти.

Алекос схватил ее за руку и положил себе на грудь, чтобы она услышала, как сильно бьется его сердце.

– Ангел мой, сейчас не время для игр. – Он стянул ее платье вниз, и шелковая ткань мягко опустилась на пол. Потом Алекос так же быстро стянул с нее черные кружевные трусики, схватил ее на руки и уложил на кровать.

Светло-коричневые кудри внизу ее живота частично скрывали ее жаркую сердцевину от жадного взгляда Алекоса. Он приподнял одну ногу Сары и положил ее себе на плечо, потом проделал то же самое со второй ногой и гортанно рассмеялся, когда она ахнула в знак протеста.

– Ты прекрасна, – прорычал он. Сара была открыта перед ним, и он не видел ничего более восхитительного, когда склонил свою голову и прильнул губами к низу ее живота.

– Ах.

Сара резко дернулась и ухватила его за волосы. Алекос подумал, что, может быть, ей никогда не доставляли удовольствия таким способом, и его охватило чувство восторга, что он будет первым. Алекосу следовало насторожиться оттого, что он начал испытывать такие собственнические чувства по отношению к Саре, в конце концов, она была всего лишь очередной его любовницей.

– Ты не можешь… – изогнулась под ним Сара. Казалось, она была невероятно смущена, но в то же время в ее голосе послышался какой-то восторг.

– Еще как могу, – пообещал он.

Алекос снова склонился над ней и провел языком по ее жарким складкам, проникая глубже, прямо к ее сердцевине. Сара громко застонала, и Алекос вдохнул ее сладостный аромат. Она оказалась на вкус подобно нектару, и он погрузил свой язык еще глубже, скользнув при этом ладонями ей под ягодицы, чтобы, приподняв ее бедра, начать ласкать ее клитор.

Эффект был просто ошеломляющим. Сара воскликнула и начала выгибаться под ним, так что ему пришлось удерживать ее за бедра, чтобы довести до оргазма своим жарким языком. Потом она затихла и мелко дрожала, ухватившись за атласное покрывало, лежавшее под ней.

При виде этого зрелища Алекос впервые в жизни испытал просто безумную страсть. Никогда еще ему не хотелось женщину настолько сильно. Чудом Алекосу удалось сохранить остатки здравомыслия, чтобы вспомнить про презервативы, лежавшие в прикроватной тумбочке. Потом он расположился между разведенных в стороны бедер Сары, и его возбуждение было настолько сильным, что он не заметил промелькнувшего в ее глазах страха. А потом было слишком поздно.

Алекос мог слышать собственное учащенное дыхание, когда кровь стучала в его висках. Его пальцы дрожали, когда он провел ими по влажным створкам Сары, чтобы проверить, готова ли она принять его. Он был так близко от своей цели, но, со стоном войдя в нее, почувствовал явственную преграду.

Но Сара не могла быть девственницей.

Алекос не мог поверить в происходящее, но мышцы Сары резко напряглись, а потом она вся сжалась под ним. Здравый смысл подсказывал ему остановиться, но его тело отказывалось повиноваться. Алекос пережил настоящий шок, обнаружив невинность своей партнерши, но еще больше его потрясло то, что он не мог справиться с собой и продолжал двигаться в ней, пробираясь все глубже в ее бархатистую сердцевину.

Он заметил, что Сара немного расслабилась и, обняв его за плечи, притянула к себе. Она задвигала бедрами, чтобы позволить своим внутренним мышцам приспособиться к нему, и Алекос буквально потерял голову. Все происходило слишком быстро. Он закрыл глаза и боролся с раскаленной лавиной, текущей по его венам, но не мог остановить ее… Просто не мог…

Алекос громко застонал, переживая ярчайший оргазм. Его тело по-прежнему содрогалось от полученного удовольствия, но в его душу прокралось чувство стыда. Как получилось, что он оказался таким слабым? Как Сара могла довести его до такого отчаяния?

И что, черт побери, делать с ней теперь?