Алекос жил в пентхаусе, из которого открывался потрясающий вид на Темзу, Тауэрский мост и самый высокий лондонский небоскреб «Осколок».

Войдя в холл, Сара услышала женский голос, доносившийся из гостиной, и замерла. Неужели он привел сюда женщину? А ведь прошло всего четыре дня с той ночи, которую они провели вместе. Сара хотела оставить письмо с заявлением, развернуться и уйти, но тут дверь открылась, и на пороге появилась мать Алекоса. Увидев Сару, она разрыдалась.

– Нет, Сара, прошу тебя, – запричитала она, – не позволяй Алекосу работать. Доктор сказал, что ему нужен покой.

Сара пару раз встречалась с Линой Гионакис и находила ее очаровательной, но слишком эмоциональной.

– Доктор? – нахмурилась она. – Алекосу плохо?

– Он чуть не погиб, – мелодраматично заявила Лина.

– Что за чушь, – послышался сиплый голос Алекоса, и сердце Сары гулко забилось, когда она последовала за Линой в гостиную.

Посреди комнаты стоял Алекос с подбитым глазом.

– Поло, – сухо бросил он, встретив ее вопросительный взгляд. – Меня ударили в глаз во время матча.

– Доктор сказал, что тебе повезло, что не попали прямо в глаз. – Лина молитвенно сложила руки. – Пообещай, что в следующий раз наденешь шлем и защитную маску. А если бы ты упал с лошади? Травма головы может быть смертельной. Поло – такой опасный вид спорта, и ты ведь знаешь, что я не смогла бы вынести потерю еще одного сына.

– Мама, я не ребенок, – стараясь не выказывать нетерпение, ответил Алекос. – Присядь. Сейчас тебе принесут чай с пирожными, а я пока переговорю с Сарой.

– Твой глаз серьезно поврежден? – спросила Сара, заходя за Алекосом в его кабинет.

– Нет. Из-за удара клюшкой полопались кровеносные сосуды, и я плохо вижу из-за разлившейся по зрачку крови. Такое состояние называется гифемой, и оно, как правило, скоро проходит. – Алекос пожал плечами. – Мне немного больно и придется пользоваться глазными каплями и носить повязку несколько недель. Но я выживу, – с иронией добавил он.

– Твоя мать очень огорчена. А что она имела в виду, когда сказала, что не переживет, если потеряет еще одного сына?

– У меня был старший брат, – натянуто ответил Алекос. – Димитрий погиб… из-за несчастного случая, когда ему было всего двадцать один год. Моя мать до сих пор оплакивает его и боится потерять меня или кого-нибудь из моих сестер.

– Неудивительно, после того, что ей пришлось пережить. Ты никогда не рассказывал о своем брате.

– А должен был?

Сердце Сары болезненно сжалось. Алекос охранял свою личную жизнь и своих родных. Он никогда бы не стал делиться тем, что происходит в его семье, со своей личной помощницей, даже с той, с которой занимался сексом. Что ж, он вовремя напомнил Саре, что она ничего не значила для него.

– Что это? – спросил он, когда Сара достала из сумочки конверт и протянула ему.

– Мое заявление об уходе. Я не могу продолжать работать на тебя после того, как мы… – Сара покраснела до корней волос. – После того, что случилось несколько дней назад.

– Мы занимались сексом, – прямо заявил Алекос. – Слишком поздно смущаться по этому поводу.

– Но меня это смущает. Мы оба вышли за рамки деловых отношений, и поэтому мне придется уволиться.

– Господи, Сара, – нетерпеливо бросил Алекос. – Зачем так расстраиваться из-за того, что мы провели одну ночь вместе? Это не имеет никакого значения.

Саре показалось, что ей в сердце всадили нож.

– Я так и поняла после того, как ты улетел, даже не попрощавшись.

– Ты спала.

– Ты заставил меня почувствовать себя потаскухой. – Сара судорожно вздохнула. Если бы ей не хотелось разрыдаться, она бы рассмеялась, встретив его потрясенный взгляд. – Надо было еще оставить на подушке чек за оказанные мной интимные услуги.

– Ты хотела меня так же сильно, как и я тебя, – мрачно заявил Алекос. – Так что не надо строить из себя невинность.

– Я хочу уволиться раньше, чем через три месяца, прописанные в моем договоре. Так будет лучше.

Она развернулась и направилась к двери.

– Сара, черт подери. Где твоя преданность? Ты не можешь бросить меня теперь, когда я нуждаюсь в тебе.

– Я очень сожалею о том, что случилось с твоим глазом, но ты ведь сам сказал, это ненадолго. И как ты смеешь обвинять меня в том, что я предаю тебя, когда ты сам понятия не имеешь, что такое лояльность? – взорвалась Сара. – Я доверилась тебе, когда рассказала, что Лайонел Кинсли – мой отец. Как ты мог выдать мой секрет Уоррену Маккаски?

– Но я не…

– Ты все продумал, – перебила его Сара. – Благодаря мне ты смог подобраться к Маккаски, чтобы продать свою чертову «Артемиду». Уоррен решил купить ее, потому что ты намекнул ему, что любишь меня – внебрачную дочь его лучшего друга.

– Я ему ничего не говорил, – отрезал Алекос. – Уоррен спросил меня, знаю ли я, что ты дочь Лайонела, и я сказал, что знаю, иначе это выглядело бы странным, что ты держишь меня в неведении, когда мы с тобой вроде как встречаемся.

– Тогда откуда он узнал? – нерешительно посмотрела на него Сара.

– Похоже, Лайонел сам доверился ему, как лучшему другу.

Саре пришлось признать правоту Алекоса, но ей не стало от этого легче.

– И все равно ты использовал меня, чтобы сделать рекламу «Корпорации Гионакис».

– В бизнесе нет места для сантиментов, – не стал отрицать Алекос. – Вот почему я прошу, чтобы ты не уходила, по крайней мере сейчас. – Он подошел к Саре, и она впервые видела его лицо таким мрачным. – Нашу компанию хотят поглотить. За последние несколько месяцев большое количество акций было куплено несколькими небольшими компаниями. Я узнал, что всеми ими управляет один и тот же человек, который скупил значительное количество наших акций. Если он приобретет пятьдесят один процент «Корпорации Гионакис», он сможет назначить нового руководителя и выбрать новый совет директоров, а потом поглотить компанию.

– И насколько близок этот человек к своей цели?

– Слишком близок, черт бы его побрал. Но теперь, когда тайное стало явным, ему придется непросто. Вместо того, чтобы тайком скупать наши акции через различные компании, он попытается убедить владельцев акций продать их ему.

– Но должен же быть какой-то способ, чтобы помешать этому.

– Есть несколько вариантов, но моя единственная надежда – быть предельно откровенным. Мне нужно убедить держателей акций, многие из которых являются членами совета директоров, не продавать свои акции и сохранить доверие ко мне. – Он взволнованно провел рукой по волосам. – Как тебе известно, меня не все поддерживают. В действительности человек, который пытается поглотить нашу компанию, является членом совета директоров.

– Это Орестис Пагнотис?

– Нет, это Стелиос Хутос. Ему не нравится новое руководство компании. Но решение Уоррена Маккаски поможет мне добиться поддержки большинства держателей акций. Прибыль в двести миллионов долларов в казну компании окажется как нельзя кстати.

– Мне очень жаль, что у тебя возникли такие проблемы, но я по-прежнему намерена уволиться. Я не вижу, чем могу быть тебе полезна в этом деле. – Ее сердце подпрыгнуло, когда Алекос подошел и встал между ней и дверью.

– Мне нужно, чтобы рядом находились люди, которым я могу доверять. Если ты в самом деле решила уйти с работы без видимых на то причин, я отпущу тебя, но не раньше чем через месяц. К тому времени будущее корпорации будет решено, – мрачно ответил он. – Я дам тебе трехмесячную зарплату, но взамен потребую, чтобы ты была под рукой постоянно, пока я буду сражаться за свою компанию.

Сара разрывалась между чувством долга и боязнью того, что, видя Алекоса каждый день на работе, ей будет еще труднее разлюбить его.

– Ладно, – кивнула она. – Я останусь на месяц. Но я хочу зарплату за шесть месяцев.

Тогда она сможет поступить в колледж, чтобы изучать искусство, и не ждать, пока продастся дом ее матери.

– Думаю, мне не следует удивляться, что ты такая же меркантильная, как и большинство женщин, – резко бросил Алекос. – Я ведь признал, что мне нужна твоя помощь.

– В бизнесе нет места для сантиментов, – ответила его же словами Сара. – Если ты хочешь, чтобы я осталась, тебе придется заплатить.

Алекосу казалось, что его голова треснет. Из-за травмы глаза его мучили сильнейшие головные боли, но он не принимал сильное обезболивающее, которое ему прописал доктор, потому что из-за него он становился вялым, а для встречи с держателями акций ему нужна была свежая голова.

Стелиос Хутос в открытую заявил о своем намерении поглотить «Корпорацию Гионакис», и война началась. Либо держатели акций поддержат действующего главу компании, либо предпочтут ему недовольного члена совета директоров Хутоса. Пока выигрывал последний.

Единственным, что приносило Алекосу хоть какое-то утешение посреди всего этого безумия, было постоянное присутствие Сары, которая удивила его своей преданностью компании. Она сопровождала его в туре по городам Европы, Америки и Ближнего Востока. И на каждом собрании, каждом ужине она очаровывала держателей акций корпорации своей теплотой и открытостью. Сара Лавджой оказалась ценным сотрудником компании, и Алекос боялся думать о том, что может потерять ее как свою личную помощницу.

Последние две недели они работали бок о бок с утра до ночи, чтобы спасти компанию. Но когда Алекос оставался один в своей постели, он не мог уснуть не из-за беспокойства за будущее корпорации, ему не давали покоя мечты о близости с Сарой.

Теперь поле битвы было перенесено на родину «Корпорации Гионакис», в Грецию.

Сидя в своем кабинете в офисе в Афинах, Алекос посмотрел на пришедшее на его телефон сообщение и поднялся из-за стола.

– Нас ждет вертолет, – сказал он Саре. – Ты остановишься не в гостинице, а у меня. Так будет проще, если нам придется засидеться за работой допоздна, – пояснил он, увидев ее нахмуренное лицо. Эта женщина могла быть такой упрямой, но Алекоса очень радовало, что она была частью его команды.

Они заняли свои места в вертолете, и он взмыл над Афинами, а потом покинул пределы города.

– Я думала, мы летим к тебе домой? – вопросительно посмотрела на него Сара.

– Так и есть. Мой дом вон там внизу. – Алекос указал ей на маленький островок недалеко от материка. – Этот остров принадлежит мне. Он называется Эйрини, что на греческом означает «покой».

Сверху его островок казался настоящим изумрудом посреди сапфировой морской глади. Это был его дом, его убежище, и Сара оказалась единственной, если не считать его матери и сестер, женщиной, которую он привез сюда.

Когда вертолет приземлился, Алекос повел Сару в дом, где их встретила его помощница по дому.

– Мария покажет тебе твою комнату, – сказал он Саре. – Чувствуй себя как дома. Если хочешь, можешь искупаться в бассейне. Встретимся через час за ужином.

Она достала из своей сумочки небольшой пузырек с таблетками и протянула Алекосу.

– Ты забыл их на столе. На твоем месте я бы приняла необходимую дозу и попыталась немного поспать.

Алекос подумал, что не против лечь на кровать вместе с Сарой и положить голову ей на грудь. Но он прекрасно помнил, что нуждаться в ком-то – значит становиться слабым.

Когда Алекос проснулся, за окном было темно. Он посмотрел на часы и увидел, что уже десять вечера. Алекос резко сел на кровати и обнаружил, что его головная боль прошла. Приняв душ, он послушался совета Сары и, приняв несколько таблеток, вытянулся на кровати. Алекос собирался полежать минут двадцать, но уснул и проспал целых три часа.

Он поднялся, чтобы одеться, и случайно посмотрел в окно. Яркая луна освещала пляж и идущую по нему Сару в длинном, развевающемся на ветру платье. Сара шла у самой кромки воды, и, когда набежала большая волна и забурлила вокруг ее щиколоток, она не удержалась на ногах и упала. Господи, что она собиралась делать в море одна ночью? Алекос снова посмотрел на пляж, и его сердце чуть не выпрыгнуло из груди, когда он больше не смог разглядеть Сару.

Ругаясь, он выскочил из комнаты и полетел по ступенькам вниз. Задняя дверь была распахнута, и Алекос выбежал на улицу и помчался на пляж.

– Сара, Сара… – У него перехватило дыхание, когда он заметил ее платье на отмели. – Сара? – Алекос бросился в воду. – Где ты?

– Я здесь. – Она выплыла из-за какой-то скалы и направилась к нему. – Что случилось?

От ее спокойного тона его страх превратился в ярость.

– Какого черта ты плаваешь тут одна в темноте? – Алекос подплыл к Саре и схватил ее за руку. – Чертова идиотка. Ты совсем с ума сошла?

– Ай! Алекос, ты делаешь мне больно. И почему я не могу поплавать одна? Тут не темно – на небе полная луна. – Она попыталась высвободиться, но он лишь крепче сжал ее руку и потащил за собой к берегу. Сара плеснула в него водой. – Отпусти меня! Да ты просто помешан на контроле.

Алекос все еще не мог прийти в себя после того, как увидел Сару, исчезнувшую в море.

– Я не хочу, чтобы на моей совести был еще один утопленник.

Сара перестала вырываться и потрясенно посмотрела на него:

– О чем ты говоришь?

– Мой брат утонул в море. Он ушел купаться один вечером, и его тело, вынесенное волной на берег, обнаружили на следующий день.

– О господи, какой ужас. Может, у него были судороги?

– Димитрий был великолепным пловцом и суператлетом. – Алекос отпустил руку Сары и опустился на песок. Он любил море, но в то же время ненавидел его за то, что оно унесло жизнь его брата. Но еще больше он ненавидел за случившееся себя самого. – Это я виноват в его смерти, – хрипло добавил он. – Я мог бы спасти Димитрия.

Сара присела рядом с ним.

– Вы купались вместе, когда он попал в беду?

– Нет. Он был один, и его смерть списали на несчастный случай. Но… – Алекос тяжело сглотнул. – Мне кажется, что Димитрий покончил с жизнью.

Сара ахнула:

– Но с чего ты взял?

– Потому что он сам сказал мне, что ему хочется умереть. Его девушка изменила ему, и он очень страдал. Он заявил, что не может жить без нее.

«Ты сразу поймешь, когда влюбишься, – сказал ему тогда Димитрий. – Любовь подкрадется незаметно и захватит тебя в плен, так что ты не сможешь ни спать, ни есть, а будешь только думать о той, кого полюбил. А когда ты узнаешь, что эта девушка не отвечает тебе взаимностью, любовь разрушит тебя».

– В тот день я разговаривал с ним, и он сказал мне, что ему хочется уйти в море и больше не возвращаться. Но я не принял его слова всерьез. Я думал, он забудет Нию и снова станет веселым и довольным жизнью парнем, каким всегда был, пока не влюбился. – Алекос стиснул зубы. – Любовь разрушила его, а я ничего не сделал, чтобы спасти его.

Алекос напрягся, когда Сара положила ладонь на его руку. Она не сказала ни слова, но в ее молчании чувствовалось сострадание, которое чуть ослабило сердечную боль Алекоса.

– Мой брат всегда смеялся, – тихо сказал он. – Но в тот день он плакал. Я был потрясен, но все равно ничего не предпринял. Мне следовало сказать родителям, что брат подумывает расстаться с жизнью. Я не мог понять, как мой замечательный брат, которого все любили, мог на самом деле лишить себя жизни и причинить боль своим родным из-за какой-то чертовой любовной интрижки.

– Мне кажется, если твой брат надумал покончить с собой, ты бы не смог ничем ему помочь, – тихо ответила Сара. – Может, его мучили еще какие-то проблемы, о которых ты не знал. Молодые люди часто держат все в себе. Но ты ведь не знаешь наверняка, что он совершил самоубийство. Он не оставлял прощальной записки.

– Он сказал, что намерен так поступить, но я никому не рассказывал о том, что считаю настоящей причиной его смерти.

– Но смерть Димитрия на самом деле могла быть несчастным случаем. Но даже если не так, тебе не за что осуждать себя. Алекос, ты был молод и не мог отвечать за поступки своего брата. – Сара поднялась. – Думаю, нам лучше вернуться в дом. Уже поздно, а завтра у нас очередное собрание с держателями акций. Я еще раз искупаюсь, но не буду отплывать далеко от берега.

– Я с тобой. – Он вскочил и окунулся в теплую волну.

Тот факт, что Сара не осуждала его, но пыталась защитить, помог ему посмотреть на вещи более рационально. Могло ли быть ужасной случайностью то, что Димитрий погиб вскоре после признания того, что его мучила депрессия? Алекос никогда раньше не рассматривал такую возможность, потому что обвинил в случившемся себя и безоговорочно нес эту вину на протяжении многих лет.

Алекос несколько раз пересек залив туда и обратно, пытаясь избавиться от демонов из прошлого, пока окончательно не выбился из сил.

Он смотрел, как Сара направилась обратно к берегу. Ее нижнее белье было мокрым насквозь, и Алекос видел бледные округлости ее ягодиц. Когда Сара повернулась, ища его глазами, он посмотрел на ее темно-розовые соски, видневшиеся сквозь прозрачную ткань бюстгальтера и освещенные ярким светом луны.

Его тут же охватило мучительное желание, и он обрадовался, что стоял по пояс в воде и Сара ничего не видела. Но не мог же он торчать в море всю ночь. Алекос начал двигаться по направлению к Саре, и по тому, как она судорожно вздохнула, Алекос понял, что она заметила, насколько он возбужден. Ее зрачки расширились, превратившись в два темных озера, полных волшебства и обещания, и он задал ей вопрос, который не давал ему покоя с той самой ночи, которую они провели в объятиях друг друга.

– Почему ты выбрала меня быть твоим первым мужчиной?