Лимузин остановился у тротуара, и Алекос хотел выйти из машины, но дрожащий голос Сары остановил его.

– Мне кажется, у меня ничего не получится, – судорожно выдохнула она. – Ты не сказал, что здесь будут журналисты. – Сара указала рукой на толпу репортеров у входа в галерею.

– Но иначе и быть не могло. Джемима Уилдинг – известная личность в мире искусства, и конечно же ей хочется, чтобы о ее новой галерее узнало как можно больше людей. Подозреваю, что она слила журналистам имена из списка приглашенных гостей, – сухо заметил Алекос.

Шофер открыл дверцу, но Сара не сдвинулась с места.

– Разве тебя не волнует, что наши фотографии могут появиться в газетах, и люди подумают, что мы… пара?

– Но так все и задумано. – Алекос скрыл свое нетерпение, понимая, что ему нужно успокоить Сару, чтобы она не передумала. – Ты ведь хочешь познакомиться с братом и сестрой?

– Конечно, но я боюсь, что отец разозлится, когда увидит меня здесь. Он может подумать, что я пришла, чтобы надавить на него.

– Тогда нам придется убедить его в том, что ты моя девушка и пришла сюда ради меня.

Сара прикусила нижнюю губу, и Алекосу захотелось провести по ней языком. Но такое действие, хоть и, несомненно, приятное, было бы напрасным здесь, в машине, где их никто не видит.

Снова посмотрев в окно, Алекос заметил молодую девушку в коротенькой юбочке, немногим длиннее пояса, стоявшую в застекленном фойе художественной галереи. Он заскрежетал зубами. Зельда Пагнотис со своей юношеской влюбленностью могла обернуться для Алекоса настоящей проблемой и стоить ему поддержки со стороны ее дедушки.

– Спасибо, Майк, – поблагодарил он водителя, выходя из машины, и протянул руку Саре.

Она нерешительно вложила свои пальчики в его ладонь и шагнула на тротуар. Алекос почувствовал, как она напряглась, когда он обнял ее за талию и повел ко входу в галерею. Папарацци тут же бросились в их сторону. Сара прижалась к Алекосу и опустила голову, когда ее ослепили вспышки фотокамер.

Они вошли в здание, и к Саре подошел швейцар, чтобы взять ее пальто. Когда Алекос забирал ее из дома, на улице шел дождь, и он не видел, что скрывалось под ее верхней одеждой.

Бог мой! Алекос оторвал от нее взгляд и посмотрел вокруг, думая, что он сказал эти слова вслух. Но никто не обращал на него внимания. Он снова повернулся к Саре.

– Твое платье…

– Что с ним? – Она нервно облизнула пересохшие губы, и этот жест пробудил в нем дикое желание. – У меня неподходящее платье? – полушепотом спросила она. – Почему ты так смотришь на меня?

– Оно более чем подходящее. Ты выглядишь восхитительно. – Алекос посмотрел на ее обнаженные плечи в открытом, без бретелек, шелковом платье изумрудного цвета. Потом его взгляд скользнул вниз к ее округлой груди, которая напоминала спелые персики. Дизайн платья Сары подчеркивал ее тоненькую талию, а длина юбки доходила ей до колен.

С трудом оторвав взгляд от ее тела, Алекос смотрел, как волосы многослойной волной кружились вокруг ее плеч, когда она поворачивала голову. Жаркий огонь в его паху разгорелся с новой силой, когда он представил, как этот шелк рассыпается по его обнаженной груди, в то время как он приподнимает Сару над собой и усаживает ее на свою возбужденную плоть.

– Бог мой. – На этот раз он произнес эти слова вслух.

Алекс взял Сару за затылок и притянул к себе. Она широко распахнула глаза, и они стали похожи на два огромных зеленых озера.

– Алекос, – предостерегающе прошептала Сара, словно напоминая ему, что они здесь не одни. Но она не отстранилась, когда он склонил над ней свое лицо.

– Сара, – насмешливо протянул он. А потом Алекос прильнул к ее губам и поцеловал ее сначала мягко и неторопливо, а потом жадно и настойчиво, когда она приоткрыла свои губы и ответила на его ласки с такой готовностью, что ему захотелось подхватить ее на руки и унести в какое-нибудь укромное местечко.

Тихий шум голосов вернул Алекоса в реальность, и он неохотно поднял голову и вдохнул кислород в свои легкие. Сара выглядела потрясенной, а он пережил настоящий шок, но не собирался признаваться в том, что впервые в жизни поцеловал женщину на людях. Когда Алекос отошел от Сары, он заметил Зельду Пагнотис, которая с мрачным лицом выскочила из вестибюля.

– Первая цель сегодняшнего вечера достигнута, – спокойно заметил Алекос, не желая, чтобы Сара поняла, какой эффект оказала на него. – Теперь у Зельды не останется никаких сомнений, что у нас роман. Кажется, я вижу Лайонела Кинсли и его сына и дочь. Ты готова познакомиться со своими братом и сестрой?

С громко бьющимся сердцем Сара проследовала за Алекосом в главный зал. Она пребывала в эйфории от предвкушения встречи с Фредди и Шарлоттой, но так же не могла прийти в себя после головокружительного поцелуя с Алекосом.

В его объятиях она забыла о том, где они находились и для чего пришли сюда. Но когда Алекос оторвался от ее губ, Сара заметила Зельду Пагнотис, которая промчалась мимо них, и поняла, что он намеренно поцеловал ее у нее на виду. Она с горечью вспомнила слова Алекоса о первой достигнутой цели. Какой же идиоткой надо быть, чтобы поверить в то, что он поцеловал ее, потому что она ему нравилась.

Сара посмотрела на группу людей, к которой вел ее Алекос, и ее сердце замерло, когда она увидела своего отца. Лайонел нахмурился, заметив ее, и нерешительная улыбка исчезла с ее лица. Саре вдруг захотелось развернуться и выбежать из зала, но Алекос обнял ее за талию и подтолкнул вперед.

От группки отделилась высокая женщина с фиолетовыми волосами.

– Алекос, дорогой, я так рада, что ты смог прийти сегодня. Твое появление не осталось незамеченным, – весело сказала она, отчего Сара густо покраснела. – А вы, наверное, Сара. Я Джемима Уилдинг. Рада познакомиться с вами. Алекос, думаю, ты уже знаком с Лайонелом Кинсли.

– Да, мы встречались. – Лайонел пожал руку Алекосу. – Спасибо, что помогли с выставкой греческого искусства. – Он посмотрел на руку Алекоса, покоившуюся на талии Сары. – Мы встречались на вечеринке на этой неделе, но тогда вы были один.

– Да, к сожалению, Саре не получилось прийти. Знакомьтесь, это Сара Лавджой.

Повисла пауза, которая, казалось, тянулась вечно.

– Рад с вами познакомиться… мисс Лавджой, – наконец произнес Лайонел.

– Сара, – быстро сказала она и благодарно улыбнулась Алекосу, когда он вручил ей бокал с шампанским, остановив проходящего мимо официанта.

Лайонел представил других людей в их группе, начав с мужчины крепкого телосложения с красным лицом.

– Это мой хороший друг Уоррен Маккаски. Он специально прилетел в Лондон из Техаса, чтобы посетить открытие этой галереи и поддержать первую выставку моего сына Фредди.

Сара вежливо улыбнулась Уоррену, но ее сердце чуть не выпрыгнуло из груди, когда Фредди Кинсли протянул ей руку. Она взмолилась, чтобы никто не заметил, как дрожала ее собственная рука.

– Сара, рад познакомиться, – улыбнулся ее брат.

– Я… – запнулась Сара. Алекос крепче прижал ее к себе, словно понимая, что ее эмоции балансировали на краю пропасти. Его присутствие успокоило ее, и она вдруг снова смогла дышать. – Мне тоже очень приятно познакомиться с вами, – тихо ответила она.

– Мы не встречались раньше? – озадаченно спросил Фредди. – Ваше лицо кажется мне знакомым.

– Нет. – Сара почувствовала, как напрягся ее отец.

– Вы определенно напоминаете мне кого-то, но я не могу вспомнить кого именно, – пожал плечами Фредди. – Сара, вам нравится искусство?

– Очень. Я бы хотела посмотреть ваши работы.

Он показал ей шесть своих картин, которые свидетельствовали о недюжинном таланте их автора.

– Мой брат очень талантлив, не так ли?

Сара повернулась и увидела свою сестру.

– К слову, я Шарлотта Кинсли. И мне очень нравится твое платье, – расплылась в улыбке Шарлотта. – Как и твой шикарный парень. Кажется, он без ума от тебя. Он не сводит с тебя глаз, даже когда разговаривает с другими людьми. Вы давно вместе?

– М-м-м… не очень. – Саре с трудом давались слова, точно так же, как при встрече с Фредди. Она мгновенно почувствовала связь с Шарлоттой и подумала, что они могли бы подружиться. Но ее брат и сестра могут возненавидеть ее, когда узнают, что она появилась на свет в результате романа их отца и ее матери.

Они немного поболтали, а потом Сара тихонько улизнула в другой конец галереи, чтобы немного успокоиться. Судя по всему, Шарлотта с Фредди очень тепло относились друг к другу, и Саре стало немного завидно, когда она смотрела, как они смеются друг с другом. Сара росла одиноким ребенком, потому что мать не хотела, чтобы она приводила домой школьных друзей. Ей хотелось, чтобы у нее был брат или сестра, ведь она не знала, что в Беркшире растет ее сводная сестра, которая была старше на год, и сводный брат, старше ее на три года.

На ее глаза набежали слезы, но Сара быстро взяла себя в руки, когда увидела, что к ней направляется Лайонел. Она осмотрелась по сторонам в поисках Алекоса, но тот болтал с Уорреном Маккаски, и ее сердце глупо взволновалось, когда она подумала, что Алекос специально сделал так, чтобы она могла остаться со своим отцом наедине.

– Сара, я так рад видеть тебя, – тепло улыбнулся Лайонел. – Не знал, что ты встречаешься с Алекосом Гионакисом. Я думал, что ты работаешь на него?

– Я его личная помощница, но недавно мы… мы стали близки. – Она почувствовала, как вспыхнуло ее лицо. Сара не умела врать, но не могла не признать, что благодаря идее Алекоса она смогла познакомиться с братом и сестрой.

– Гионакис – интересный человек. Он разбирается в искусстве, но я слышал, что он безжалостный в том, что касается бизнеса. – Лайонел понизил голос, чтобы его не услышал кто-нибудь из посторонних. – Сара, если бы Джоан сказала мне, что ждет ребенка, я бы помогал ей финансово. Мне очень жаль, что ты росла без семьи.

– У меня есть сводные брат и сестра, которые и есть моя семья. И я бы очень хотела познакомиться с ними ближе, если бы только ты сказал им, что я твоя дочь, – яростно прошептала Сара.

– Я скажу им, когда придет время. Может быть, когда они сначала узнают тебя, им будет легче принять новость, что я однажды изменил их матери. – Лайонел оглянулся и увидел Алекоса, идущего в их сторону. – Гионакис знает наш секрет?

– Да. Но он никому ничего не скажет.

– Похоже, ты любишь его, если настолько доверяешь ему.

Сара лишь улыбнулась в ответ.

– Я же говорил, что мой план сработает.

Алекос знал, что покажется ей самодовольным, но ему было все равно. Он немного выпил и чувствовал приятную расслабленность в теле. Вечер определенно удался. Алекос откинулся на кожаное сиденье лимузина и думал о техасце-миллиардере. Он использовал всю свою силу убеждения, чтобы Маккаски понял, что лучше яхты, чем в «Корпорации Гионакис», ему не найти. Алекос не сомневался, что был близок к тому, чтобы заключить с ним сделку. Он чувствовал вкус победы.

– Теперь Зельда больше не будет докучать мне, – добавил он, чтобы напомнить себе причину, по которой большую часть вечера обнимал Сару за талию. Ее присутствие рядом казалось таким естественным, словно это было ее место.

– Чудесно. По крайней мере, одна проблема решена, – рассеянно бросила Сара.

Алекос вопросительно посмотрел на нее. Сара набросила свое пальто перед тем, как покинуть художественную галерею, но оно было расстегнуто, и Алекос мог видеть верхнюю часть ее груди.

– А есть еще какие-то проблемы?

– Вполне возможно. – Она повернула голову, и Алекос снова почувствовал аромат ванили, исходивший от ее волос. – Алекос, нам нужно поговорить.

Алекос думал о чем угодно, но только не о том, чтобы «поговорить» с ней. Но если бы он поделился с ней своими эротическими фантазиями, она дала бы ему пощечину.

– Пригласи меня на кофе, и мы обсудим, что тебя тревожит.

– Хорошо, – не сразу согласилась Сара. – Но у меня только растворимый кофе. Пойдет?

Когда Алекос вошел за ней в дом, он пожалел о своем предложении. Ему не нравилась растворимая коричневая бурда, которую англичане настойчиво называли кофе. И он не мог понять, с чего вдруг решил выслушивать проблемы ее личной жизни.

Сара провела его в гостиную, а сама пошла ставить чайник.

Алекос никогда не видел более безликой комнаты, чем эта. Безрадостный бежевый цвет мебели наводил на мысль, что человек, выбиравший ее, не получал удовольствия от жизни. Комната оказывала странное давящее впечатление, и Алекос поспешил убраться на кухню.

Сара сняла пальто и в платье казалась яркой бабочкой на фоне стерильно чистого кухонного стола и шкафа с посудой. Она также сбросила свои туфли, и Алекос поразился, какой крошечной она была без своих высоких каблуков. При виде ее обнаженных ног с кокетливым розовым лаком на ногтях его охватило сильное желание. Алекос пытался придумать, что сказать, чтобы взять под контроль свое взбесившееся либидо.

– Почему твоя спальня такая яркая, а остальной дом… – он чуть не сказал «унылый», – какой-то невзрачный?

– Мать не любила яркие цвета. Теперь после ее смерти я могу продать этот дом. Агент по недвижимости посоветовал мне не делать ремонт, потому что покупатели предпочитают делать все сами. – Она поставила перед ним чашку с кофе.

Алекос вспомнил свой предыдущий визит к Саре. Теперь они находились в крошечной кухне, где было тесновато для них двоих, но он и думать не хотел о том, чтобы вернуться в гостиную, которая больше напоминала морг.

Он сделал глоток кофе и постарался не скривиться.

– Так о чем ты хотела поговорить?

– Лайонел считает, что будет здорово, если мы с Шарлоттой и Фредди узнаем ближе друг друга до того, как он скажет им, что я их сводная сестра. Он хочет использовать свое знакомство с тобой, чтобы пригласить нас двоих на свою виллу в Антиб, где собирается праздновать свой день рождения. – Сара прикусила нижнюю губу своими белоснежными зубками, и Алекос тут же подумал прильнуть к ее пухлым губкам.

– Продолжай, – пробормотал он.

– Я не смогла признаться отцу, что притворялась твоей девушкой, чтобы познакомиться с Фредди и Шарлоттой. Лайонел верит, что у нас роман, и нам придется продолжать притворяться, если ты примешь его приглашение.

– А кто еще приглашен?

– Мои брат и сестра и близкий друг отца, Уоррен Маккаски. Кстати, спасибо, что отвлек его внимание, пока я разговаривала с Лайонелом.

– Пожалуйста. – Алекос проигнорировал голос совести, напомнивший ему о том, что он беспринципный мерзавец. Но разве можно управлять многомиллионным бизнесом и обладать какими-то принципами. Алекос свой шанс не упустил, когда безраздельно завладел вниманием Маккаски, пока Сара болтала со своим отцом. – Когда у отца день рождения?

– На следующей неделе. Я сказала, что мы будем в Монако на выставке яхт, а отец говорит, что оттуда до Антиба всего час езды. Но я предупредила его, что мы будем заняты и, может быть, у нас не получится приехать.

– Да, наше расписание на все три дня выставки просто сумасшедшее. Но что, если я организую праздничный обед для твоего отца и его гостей на борту «Артемиды»? Тогда утром мы займемся делами, а после обеда ты сможешь провести время с Лайонелом и своими братом и сестрой. – А еще у него появится идеальная возможность продемонстрировать Маккаски флагманскую яхту «Корпорации Гионакис», но об этом Алекос не стал говорить Саре.

– Ты не будешь возражать, что мне придется изображать твою девушку? – улыбнулась она и снова прикусила нижнюю губу.

Алекос перевел взгляд с ее губ на восхитительные кремовые полушария ее груди, сжатые шелковым лифом, и удивился, что не было слышно биения его сердца.

– Думаю, я смогу смириться с тем, что мы любовники, – растягивая слова, ответил он.

Алекос улыбнулся, услышав, как ахнула Сара, когда он обнял ее за талию и прижал к себе так крепко, что она не могла не почувствовать, насколько он возбужден. Черт подери, он впервые в жизни переживал такое сильное влечение к женщине.

– Алекос, – прошептала Сара. – Что ты делаешь?

– Репетирую, – ответил он и жадно завладел ее губами. Там, в художественной галерее, он целовал Сару, чтобы их увидела Зельда Пагнотис. По крайней мере, Алекос хотел так думать. Но сейчас его пожирала животная страсть, которая заставила его взять Сару за подбородок и повернуть ее лицо так, чтобы проскользнуть языком в ее рот и насладиться ее сладким поцелуем.

Без своих туфель на высоких каблуках Сара была намного ниже Алекоса, и он поднял ее и усадил на кухонный стол, раздвинув ее бедра, чтобы встать между ними. Она не стала противиться, и Алекос совсем потерял контроль над собой, отчего его поцелуи стали более откровенными и настойчивыми.

Плечи Сары были шелковистыми на ощупь. Алекос провел пальцами вдоль изящной линии ее ключиц, опускаясь ниже к ее груди. Но прикосновений оказалось недостаточно. Ему хотелось увидеть ее обнаженной и сжать ее упругие груди своими сильными руками. Не отрываясь от ее губ, Алекос потянулся к молнии на ее платье и расстегнул ее. Дрожащей рукой он стянул платье Сары. Его дыхание стало сбивчивым, когда он увидел ее грудь, такую белоснежную на фоне его загорелых пальцев. Ее тугие розовые соски только и ждали, чтобы он приласкал их.

Издав стон, Алекос наклонил голову и обвел языком вокруг ареола, а потом сомкнул губы вокруг соска и начал посасывать его. Тихий вскрик Сары возбудил его еще сильнее, и он обнял ее за талию, чтобы Сара изогнулась, подставляя ему свою грудь. Сара дрожала от удовольствия каждый раз, когда он проводил языком по ее соску. Когда Алекос переключил свое внимание на другую грудь и пососал ее нежный розовый сосок, Сара издала звук, похожий на всхлип, и запустила пальцы в его волосы, словно удерживая, чтобы он продолжал ублажать ее.

Алекос так возбудился, что испытывал мучительную боль. Он притянул Сару еще ближе к себе, вынудив ее раздвинуть ноги шире, отчего ее платье задралось, и он прижался своей отяжелевшей плотью к полоске ее кружевных трусиков. Осознание того, что только кусочек прозрачной ткани отделяет его от влажной сердцевины Сары, лишило его остатков самообладания, и он со стоном обхватил ее лицо руками.

– Сара, давай пойдем в кровать. Эта кухня слишком мала для того, чтобы заниматься любовью. – Алекос сомневался, что на ее односпальной кровати будет больше места, к тому же она была завалена детскими игрушками. Но ему не хотелось заниматься с ней сексом в бездушной гостиной.

Он отстранился и посмотрел на ее обнаженную грудь с покрасневшими и набухшими от его ласк сосками.

– Пойдем со мной, – поторапливал Алекос, боясь, что взорвется, если сейчас же не овладеет ею.

✽ ✽ ✽

Кровать! Сара застыла, услышав хриплый голос Алекоса, прорвавшийся в ее сознание, одурманенное его пьянящими ласками. Когда Алекос посасывал ее соски, ей казалось, что электрический разряд бьет от ее груди вниз к ее разгоряченной сердцевине. Сара была заколдована его волшебством, тем, какие новые чувства он пробуждал в ней своими откровенными ласками. Но слова Алекса вернули ее в реальность.

Боже правый, она сидела перед ним, как какая-то потаскуха, с обнаженной грудью и задранным вверх платьем. Сара представила неодобрительное выражение лица своей матери, и ее охватил жгучий стыд.

«Мужчинам нужно только одно, – часто говорила мать. – Как только ты отдаешь им свое тело, они тут же теряют интерес к тебе».

Сара поняла, что именно так повел себя с матерью отец. И точно так вел себя и Алекос. Она знала обо всех его шикарных блондинках, которые появлялись в его жизни, а потом стремительно исчезали. Алекос часто давал ей поручение выбрать какое-нибудь украшение известных ювелирных домов, чтобы отправить своей любовнице после разрыва с ней. Но кто выберет красивую побрякушку, чтобы послать ее любовнице, которая также была его личной помощницей? Сара не знала, плакать ей или смеяться.

– Мы не можем пойти в кровать, – решительно заявила она. – И ты прекрасно знаешь почему.

Она смотрела, как выражение шока на его лице сменилось злостью.

– Почему нет? Мы двое свободных, взрослых людей.

– Я работаю на тебя.

Он лишь пожал плечами в ответ.

– Сегодня вечером все подумали, что у нас роман, и завтра наши снимки наверняка появятся в газетах.

– Но мы только притворялись. Ты ведь на самом деле не хочешь меня.

– Мне кажется, куда уж очевиднее, что я очень хочу тебя, – с иронией ответил Алекос. – Сара, и ты тоже хочешь меня. И не утруждай себя отговорками. Твое тело не врет.

Она проследовала за его взглядом к своей обнаженной груди и молча выругалась при виде набухших сосков. Щеки Сары полыхали, когда она натягивала платье обратно.

– Мы не можем, – повторила она. – Что нас ждет потом, когда наша связь останется в прошлом?

– Не вижу причин, по которым ты не сможешь продолжать работать в качестве моей личной помощницы. Мы хорошо работали вместе, и мне вряд ли захочется потерять тебя.

Но Сара смотрела на эти вещи по-другому. Она не сомневалась, что будет страдать, когда узнает, что он встречается с другими женщинами. А она непременно узнает. За два года работы на Алекоса Сара научилась распознавать знаки того, что он вел регулярную сексуальную жизнь.

После сегодняшнего волнительного вечера она чувствовала себя выжатой как лимон. Встреча с братом и сестрой пробудила в ней сильное желание стать частью семьи. И она точно не собиралась спать с Алекосом, чтобы облегчить чувство одиночества, с которым прожила всю свою жизнь.

– Думаю, тебе лучше уйти, – сипло бросила Сара, боясь расплакаться у него на глазах.

– Если ты в самом деле хочешь, чтобы я ушел, тогда я конечно же не стану возражать, – холодно ответил Алекос, все еще не веря, что она отшила его. – Но на будущее я посоветую тебе не реагировать на мужчину так бурно, если не собираешься идти до конца.

– Ты обвиняешь меня в том, что я заигрывала с тобой? – разозлилась Сара. – Это глупо и несправедливо. Ты сам приставал ко мне.

– И тебе, смею предположить, была неприятна каждая секунда нашего поцелуя? – с издевкой спросил Алекос. – Сара, мне кажется, немного поздновато строить из себя невинную жертву.

– Я не пытаюсь строить из себя жертву.

Сара мрачно подумала о том, что если бы он узнал, насколько невинной она была, то он убежал бы немедленно. Она проследовала за Алекосом до входной двери, но, когда он открыл ее, ей пришлось бороться с искушением, чтобы не сказать ему, что она передумала и хочет заняться любовью с ним. Сара напомнила себе, что о любви тут речь не идет. По крайней мере, для Алекоса.

– Спокойной ночи, – тихо сказала она.

– И тебе сладких снов, – насмешливо ответил он, словно зная, что она не уснет из-за неутоленной страсти и сожалений.

Сара смотрела вслед Алекосу и думала о том, что, по крайней мере, ее гордость осталась не задета и она сможет посмотреть ему завтра в глаза.

Но, вздыхая и ворочаясь на своей односпальной кровати, Сара обнаружила, что гордость была плохим компаньоном в кровати. Ее соски по-прежнему оставались слишком чувствительными после ласк Алекоса, а непрекращающаяся пульсация внизу живота позорно напоминала, как близко она была к тому, чтобы уступить своему желанию.