Целый вечер Алекос только и думал, что о поцелуе с Сарой. А если быть точнее, то целую неделю. Он с трудом сдерживался, чтобы не дать волю рукам, когда Сара появлялась в его кабинете. Под конец рабочего дня ему казалось, что его внутренности завязаны в тугой узел, но занятия спортом до седьмого пота не помогали ему сбросить сексуальное напряжение.

Существовал только один способ утолить эту животную страсть, которая обжигала Алекоса изнутри и заставляла его дрожать от желания. Ноющая боль в паху только усилилась, когда Сара приоткрыла губы, и ее теплое дыхание коснулось его собственных губ. Алекос целовал ее так, как представлял себе в своих фантазиях, когда увидел ее в этом платье. На вечеринке ему стоило немалых усилий, чтобы сосредоточиться на беседе с гостями, потому что все его мысли были заняты тем, как провести ладонями по обнаженной спине Сары. Теперь он наслаждался, поглаживая бархатистую кожу кончиками пальцев и притягивая Сару еще ближе к себе.

Окажи она хоть малейшее сопротивление, Алекос, может быть, пришел бы в себя. Но Сара обвила его шею руками и запустила пальцы в его волосы. Такая готовность отвечать на ласки Алекоса лишила последнего остатков самообладания, и он со стоном впился в чувственный рот Сары. Он оказался на вкус слаще меда, горячий и абсолютно опьяняющий. В отдаленных уголках его разума витала мысль о том, что ему следует остановить это безумие. Сара была его личной помощницей, а значит, являлась запретной зоной для него. Но Алекос не видел в этой красивой и чувственной женщине, которая сводила его с ума на протяжении последних нескольких дней, свою неприметную секретаршу, которую никогда не удостаивал повторным взглядом.

Сара чуть сдвинулась, и Алекос снова застонал, когда ее ягодицы прижались к его отяжелевшей плоти. Он не помнил, когда в последний раз испытывал такое сильное возбуждение, и ему казалось, что он взорвется, если не почувствует под собой мягкие изгибы тела Сары Лавджой.

Алекос приподнял ее и уложил на кровать, а сам лег сверху и жадно завладел ее губами, чтобы утолить пожирающую его страсть. Покрывая поцелуями шею Сары, он взял ее одной рукой за затылок, погрузив пальцы в густую копну ее волос, а другой нащупал три крохотные пуговицы на вороте ее платья. И эти три пуговки не давали ему стянуть ее платье и обнажить тугие груди, которые причиняли ему настоящие мучения, когда она прижималась к его груди. От возбуждения у него дрожали руки. Тихо выругавшись, он пытался расстегнуть пуговицы своими непослушными пальцами, как вдруг что-то мягкое упало ему на лицо.

Подняв голову, Алекос нос к носу столкнулся с огромным розовым кроликом. Абсурдность занятия любовью с женщиной на узкой, одноместной кровати, с лежащими на ней мягкими игрушками, вернула его в реальность. К тому же это была не просто женщина. Он чуть не овладел Сарой, своей профессиональной и невозмутимой личной помощницей, которая, как оказалось, питала слабость с мягким игрушкам. Алекос оказался в ее спальне только потому, что она неожиданно расплакалась.

Обычно, столкнувшись с плачущей женщиной, Алекос спешил убраться куда подальше. Но слезы Сары оказали на него странное влияние, и он сам не заметил, как начал успокаивать ее. Алекос понятия не имел, почему она плакала, но вспомнил, как в машине она просматривала какое-то сообщение на телефоне и выглядела при этом очень расстроенной.

В понедельник она ушла пораньше, чтобы встретиться с кем-то. Отпуск провела на вилле какого-то парня и вернулась оттуда соблазнительной красоткой. В начале сегодняшнего вечера Сара казалась вполне довольной жизнью, но потом что-то случилось, что заставило ее залпом осушить бокал двойного виски.

Скорее всего, Сара страдала из-за того, что ее курортный роман подошел к концу. Тогда кем она считала Алекоса – утешительным призом? Он скатился с нее и сел на кровати, радуясь тому, что не зашел слишком далеко. Поцелуй еще ничего не значил, и они могли запросто забыть его и дальше продолжать свое плодотворное сотрудничество.

Алекос посмотрел на раскрасневшееся лицо Сары и ее припухшие от поцелуев губы, и ему захотелось позабыть обо всем и позволить страсти, кипевшей между ними минуту назад, достигнуть своего естественного завершения. Только Алекосу не нравилась идея, что Сара могла хотеть кого-то другого, а он просто оказался на подхвате. Бог мой, он провел большую часть жизни, чувствуя себя вторым по отношению к своему погибшему брату и чувствуя, что в глазах отца он уступал Димитрию по всем статьям.

– Алекос, – тихо сказала Сара. Она казалась потрясенной и странным образом беззащитной. На долю секунды Алекосу пришла в голову глупая идея, что он был первым мужчиной в ее спальне. – Мы… Нам не следовало этого делать, – сипло выдавила она.

– Это был всего лишь поцелуй, – пожал плечами Алекос. – Сара, не нужно так переживать. Больше такого никогда не повторится. – Он рассердился на себя за собственную слабость. – И этого никогда бы не случилось, но ты почти что умоляла поцеловать тебя.

– Ничего подобного, – вспыхнула Сара. – Вы сами поцеловали меня. Сначала вы просто утешали меня, потому что я была расстроена, а потом вдруг…

Алекосу не хотелось думать, что случилось потом. Воспоминания о том, как он исследовал своим языком влажный рот Сары, и тихих стонах, которые она издавала, когда он целовал ее, приводили к тому, что его отяжелевшей плоти становилось тесно в брюках.

– Ах да, ты была расстроена. Наверное, ты плакала, потому что тебя бросил твой парень, с которым ты закрутила роман в отпуске. Ты так пылко целовала меня, потому что хотела отвлечься после того, как он бросил тебя, – недовольно заметил Алекос. – И хватит обращаться ко мне на «вы».

– Не было никакого парня, – натянуто бросила Сара. – Я провела отпуск на вилле своего отца. – Ее нижняя губа дрожала. – Но вы… ты прав, потому что я на самом деле чувствую себя отвергнутой. Мне кажется, отец пожалел, что вышел на связь со мной. Я только недавно узнала о его существовании, а еще о том, что у меня есть сводные брат и сестра. – По ее щекам побежали слезы. Она подавила рыдания и прикрыла лицо руками, чтобы не видеть угрюмого выражения лица Алекоса.

До сегодняшнего вечера он никогда не видел Сару плачущей, и его отвращение к проявлению эмоций означало, что он на самом деле не хотел задерживаться в ее доме. Но тот факт, что она плакала перед ним, говорил, что с ней произошло что-то серьезное. Ведь даже в тот понедельник прямо перед Рождеством Сара подошла к нему и сказала, что ее мать умерла в выходной, но она сумела сохранить самообладание.

У Алекоса странно щемило в груди, когда он смотрел, как содрогалось тело Сары, когда она пыталась взять себя в руки. Его так и подмывало встать и уйти, но он взял кресло и, пододвинув его к кровати, сел на него. Потом Алекос достал из коробки на прикроватной тумбочке несколько бумажных салфеток и протянул их Саре.

– Спасибо, – пробормотала она.

Слезы почти полностью смыли макияж с ее лица, и Алекос снова поразился тому, что она выглядела словно сама невинность.

– Почему ты считаешь, что твой отец жалеет о том, что вышел с тобой на связь? Вы были в ссоре?

Сара покачала головой:

– Все не так просто. Я встретила своего отца первый раз в жизни полтора месяца назад. Когда не получилось поехать в Испанию, отец пригласил меня на свою виллу Антибе. Он приезжал туда время от времени. Для посторонних я была его домработницей, потому что мой отец переживал по поводу прессы. – Ее голос дрогнул. – Видишь ли, я скандальный факт из его прошлого, и он не хочет, чтобы законные дети узнали о моем существовании.

– Но почему репортерам может быть дело до твоего отца?

– Потому что он известная личность. Я пообещала, что сохраню информацию о том, кем я ему прихожусь, в тайне, пока он не будет готов публично признать, что я его внебрачная дочь.

Сара горестно подумала о том, что она была позорным секретом своего отца. И по тому сообщению, которое он прислал ей, она могла сказать, что так этим секретом и останется и никогда не увидит своих сводных брата и сестру. Она ничего не рассказала даже своей самой лучшей подруге, Рут, с которой дружила с первого класса. Но правда о ее отце, которая сначала была чудесным сюрпризом, теперь превратилась в бремя, которым ей хотелось с кем-нибудь поделиться.

– А почему вы не встречались с ним раньше? – спросил Алекос.

– Когда я была ребенком, он не был частью моей жизни. Моя мать работала у отца секретаршей, когда у них закрутился роман. Он был женатым человеком и решил остаться с семьей. Мама уехала, не сказав, что ждет от него ребенка. Она отказывалась говорить о нем, и я не могла понять почему. За неделю до своей смерти она написала отцу и рассказала ему обо мне. – Сара тяжело вздохнула. – В то время его жена была тяжело больна, и он позвонил мне только после ее смерти и спросил, могу ли я встретиться с ним. Он говорил, что очень рад, что нашел меня. Отец подумал, что мать мне все рассказала, и теперь мне кажется, что он связался со мной только потому, что боялся, что я продам эту историю журналистам. И если пресса поднимет шумиху, могут пострадать его отношения с детьми. Хоть все случилось много лет назад, этот скандал мог бы стоить ему политической карьеры.

Брови Алекоса поползли вверх.

– Твой отец политик?

Сара разрывалась между обещанием хранить все в секрете и желанием поделиться своей тайной с кем-нибудь. И как ни странно, Алекос был тем человеком, которому она доверяла больше всех на свете. Желтая пресса много писала о его репутации плейбоя, но Сара знала другую сторону своего босса. Он был всецело предан «Корпорации Гионакис» и много работал, чтобы она стала успешной на международном уровне. Алекос был жестким, но справедливым боссом и чрезвычайно заботливым по отношению к своей матери и сестрам.

– Мой отец – Лайонел Кинсли. – Она впервые сделала такое признание вслух и чувствовала себя немного странно. Казалось, Алекоса потрясли ее слова, и Сара начала сомневаться, не была ли она слишком наивной, чтобы довериться ему. Теперь он знал о ней то, чего не знали другие, отчего она чувствовала себя беззащитной и уязвимой.

Алекос тихо присвистнул.

– Ты имеешь в виду Лайонела Кинсли, члена парламента и министра культуры и искусства? Я как-то встречался с ним пару раз, когда спонсировал выставку греческого искусства в Британском музее. Собственно говоря, он был одним из гостей на вечеринке, которую я устраивал на этой неделе.

– Похоже, у тебя с моим отцом больше общего, чем у меня, – пробормотала Сара. В отличие от Алекоса и Лайонела она не вращалась в высших кругах общества, и ей, скорее всего, никогда не удастся встретить своего отца или брата и сестру где-нибудь на людях.

– С чего ты взяла, что твой отец пожалел о том, что нашел тебя?

– На эти выходные я должна была поехать к отцу, чтобы познакомиться со своими сводными братом и сестрой. Но Лайонел решил, что Фредди и Шарлотте пока не стоит рассказывать обо мне. Прошло всего два месяца со дня смерти их матери. Они были очень близки с ней, и отец переживал, как они воспримут новость о том, что он изменял своей жене. – Сара с силой сжала виски. – Мне показалось, я лишь усложнила ему жизнь, и он пожалел, сказав, что он мой отец. Его имя не стоит в моем свидетельстве о рождении, и я никогда не догадалась бы, что я его дочь.

Сара свесила ноги с кровати и поднялась. Алекос тоже встал со стула, и в ее и без того небольшой спальне вдруг стало совсем мало места.

– Тебе нужно уйти, – резко бросила она, испытывая слишком сильное напряжение, чтобы играть роль вежливой хозяйки дома. – То, что произошло только что… когда мы поцеловались… – Ее лицо вспыхнуло, когда Алекос ничего не сказал, а лишь весело посмотрел на нее. – Больше такого никогда не повторится. У тебя строгие правила насчет того, чтобы не спать со своими сотрудницами. Только не подумай, что я предлагаю тебе переспать со мной, – поспешно добавила Сара и еще больше покраснела. Она боялась, что Алекос подумает, будто она намекает на то, что надеялась оказаться в его объятиях. – Наверное, мне не следовало пить столько виски.

– Что за чушь, – тихо рассмеялся Алекос. – Ты совсем не пьяна. А я так вообще не пил. Алкоголь не имеет никакого отношения к нашему поцелую. Это была химия, которая возникла между нами и заставила нас вести себя не свойственным нам образом.

– Точно, – ухватилась за его слова Сара. – Мы допустили ошибку, и будет лучше, если мы забудем произошедшее.

Он демонстративно посмотрел на ее грудь, и она едва сдержалась, чтобы не прикрыться руками и спрятать свои набухшие соски, которые наверняка выпирали под шелковой тканью ее платья. Каким-то образом ей удалось сохранить самообладание.

– Ты считаешь, что мы сможем забыть вспыхнувшую между нами страсть? – почти шепотом спросил он.

– Придется, иначе я не смогу продолжать работать на тебя в качестве твоей личной помощницы. А теперь я очень прошу, чтобы ты ушел. Уже поздно, а я устала.

Он посмотрел на часы и весело улыбнулся:

– Еще нет и десяти. Мы ушли пораньше, потому что ты сказала, что плохо себя чувствуешь.

К ее большой радости, Алекос больше ничего не добавил и направился к двери.

– Провожать не надо. И Сара, – вдруг посерьезнел Алекос, – твой секрет останется между нами. И как бы там ни было, думаю, твой отец должен гордиться, что у него такая дочь.

Неожиданный комплимент Алекоса оказался последней каплей для пережившей стресс Сары. Она сдерживалась до того момента, пока не услышала, как захлопнулась входная дверь, а потом громко зарыдала.

Да, она расстроилась из-за отца, но еще больше ее огорчило то, что ее отверг Алекос. Сара никогда не забудет тот факт, что именно он остановился первым и прервал их поцелуй. Но что эти слезы говорят о ней самой? Почему она плачет из-за мужчины, который не обращал на нее ровным счетом никакого внимания целых два года?

Алекос заметил ее только недавно и то потому, что она изменила свой внешний вид.

Его интерес был временным увлечением, но он запросто разобьет ей сердце, если она позволит ему. Как жаль, что она не была пьяной. По крайней мере, тогда можно было бы оправдать то, с какой готовностью она отвечала на ласки Алекоса. А теперь ей оставалось винить только свое глупое сердце.

Саре понадобилась вся ее сила воли, чтобы на следующее утро как ни в чем не бывало зайти в кабинет Алекоса и весело улыбнуться прежде, чем заняться кофемашиной.

Он окинул ее медленным взглядом с головы до ног.

Саре хотелось надеть сегодня что-то не привлекающее внимания, но из чистой бравады она остановила свой выбор на ярко-красной юбке и белой блузке в красный горошек. Наряд дополняли красные туфли на высоких каблуках и алый блеск на губах. Пряди ее волос качнулись, когда она присела на стул, ожидая распоряжений своего босса.

– Ты сегодня одета очень дерзко. Похоже, твое самочувствие улучшилось?

Его взгляд обезоруживал, но Сара поклялась себе, что устоит перед его чарами, поэтому ответила холодной улыбкой.

– Спасибо, мне намного лучше. Хочу извиниться за то, что из-за меня ты рано ушел с вечеринки.

– О чем совсем не жалею, – пробормотал Алекос.

Его глаза потемнели и полыхнули огнем, когда его взгляд скользнул с ее разрумянившихся щек к ее блузке. Сара не сомневалась, что он хорошо помнил страсть, которая вспыхнула между ними вчера в ее спальне.

– Начнем? – не выдав волнения, спросила она. – Я подумала, что ты захочешь просмотреть последние детали выставки яхт в Монако.

Ироничная улыбка Алекоса говорила о том, что он прекрасно понимал, что Сара хотела отвлечь его внимание от себя.

– Как тебе известно, наша компания – одна из главных участниц на этой выставке. И мы воспользуемся ею, чтобы привлечь внимание потенциальных клиентов. Я слышал от капитана «Артемиды», что они пришвартовались в Монако и команда готовит яхту к выставке. Мы с тобой полетим туда, чтобы встретиться с нашими сотрудниками из отдела продаж, и останемся на яхте.

Остаток утра работа была единственной темой их разговора. Саре удавалось делать вид, что вчера вечером ничего особенного не случилось. Но стоило ей посмотреть в глаза Алекосу, как все у нее внутри сжималось, и каждый раз, когда она входила в его кабинет, внутреннее напряжение становилось таким сильным, что она почти задыхалась.

Потом Алекос ушел на обед и вернулся только к пяти часам. Казалось, он очень удивился, увидев ее на рабочем месте.

– Кажется, ты сегодня хотела уйти пораньше.

– Поездка к отцу в Беркшир отменяется, так что я решила разобрать кое-какие бумаги.

– Я думал над твоей ситуацией, – вдруг сказал Алекос, – и мне пришла идея, как помочь тебе. Думаю, нам лучше пойти ко мне в кабинет, чтобы кто-нибудь из посторонних не услышал то, что не предназначено для его ушей.

Саре не хотелось обсуждать с ним свои личные дела, но она не нашлась что возразить.

– И что же это за идея? – спросила она, когда Алекос пропустил ее вперед и закрыл за собой дверь.

Он сел за стол и подождал, пока Сара займет свое место напротив.

– В воскресенье вечером я приглашен на открытие новой художественной галереи в Сохо.

– Алекос, я прекрасно знаю твое расписание.

– Владелица галереи, – продолжил он, не обращая внимание на ее выпад, – Джемима Уилдинг, представит посетителям работы нескольких хорошо известных художников, но она также стремится поддерживать новые таланты, поэтому среди участников выставки будет начинающий художник Фредди Кинсли.

– Я не знала, что мой брат – художник, – взволнованно ответила Сара.

– Кажется, и он, и Шарлотта учились в Колледже искусств и дизайна в Челси. Шарлотта завоевывает себе место под солнцем в качестве дизайнера мод. Она будет на открытии галереи, чтобы поддержать своего брата. Там же будет их отец, Лайонел Кинсли.

– Мне-то какое дело? – с горечью спросила Сара. Алекос подчеркивал то, что она и так прекрасно знала: ей не было места в мире избранных, где вращались ее отец, сводные брат и сестра и сам Алекос.

– Я предлагаю тебе пойти туда со мной и познакомиться со своими родственниками. Конечно, ты не скажешь им, что ты их сестра, но сможешь улучить минуту и, оставшись наедине с отцом, убедить его открыть им свой секрет.

Ее сердце гулко забилось. Интересно, заметят ли брат и сестра ее внешнее сходство с ними? Скорее всего, нет. Они ведь не знают, что она с ними одной крови.

– Я думаю, некоторым покажется странным, что ты придешь туда со своей личной помощницей, – включила здравый смысл Сара.

– Возможно, но ты пойдешь туда не как моя личная помощница, а как моя подружка. Моя любовница, – пояснил Алекос.

– Мы ведь договорились забыть о том поцелуе, – покраснела Сара.

Его глаза полыхнули огнем, а потом в них появилось привычное циничное выражение.

– Не припоминаю, чтобы я соглашался забыть его, – протянул Алекос. – Но я предлагаю, чтобы мы сделали вид, что у нас близкие отношения. Если люди поверят, что ты моя девушка, они не найдут ничего странного в том, что ты пришла со мной.

– В твоем плане есть одно слабое место. – Даже несколько, но Сара сосредоточилась на главном. – Ты открыто заявил, что никогда не вступишь в отношения с кем-то из своих подчиненных. Если нас увидят на людях вместе, члены совета директоров подумают, что у нас любовная связь. Они и так не одобряют твою репутацию плейбоя и могут решить выразить тебе вотум недоверия.

– Такого не случится. Ты сама сказала, что они относятся к тебе доброжелательно. Они считают, что ты оказываешь на меня исключительно положительное влияние, – сухо заметил он.

Сара подумала о многочисленных гламурных блондинках, с которыми Алекос встречался в прошлом.

– Не уверена, что твои друзья поверят, что между нами что-то есть, – засомневалась она.

– Если бы они видели нас вчера вечером, у них не осталось бы и тени сомнения. – Его лукавая улыбка заставила Сару покраснеть до корней волос. – План сработает, потому что нас тянет друг к другу. И нет смысла это отрицать. Но мы можем использовать это возникшее не к месту влечение в своих интересах.

Ах вот как! Значит, она причиняла ему неудобства! Приятный комплимент, ничего не скажешь.

– Но с чего ты вдруг решил помочь мне встретиться со своими родственниками? Ты никогда раньше не проявлял интереса к моей личной жизни.

– Ты права, – пожал плечами Алекос, – я не действую из чисто альтруистических побуждений. На открытии галереи будет также Зельда Пагнотис. Она подружка дочери Джемимы Уилдинг. Ты прекрасно видела, как Зельда увивалась за мной вчера и как она поменяла местами карточки с именами приглашенных гостей, чтобы оказаться за столом рядом со мной. Ее увлеченность мною становится настоящей проблемой. Но если она поверит, что ты моя девушка, она направит свое внимание на кого-нибудь другого.

– Ты хочешь сказать, что я нужна тебе, чтобы защитить тебя от Зельды?

– Орестис думает, что я хочу совратить его внучку, – фыркнул Алекос. – Бред, конечно, тот еще, но я уверен, что он не будет возражать, если узнает, что ты моя любовница. Скорее всего, он облегченно вздохнет.

– Но почему ты не покажешь Зельде свою настоящую любовницу? Наверняка найдется десяток желающих сходить с тобой на свидание.

– В данный момент я ни с кем не встречаюсь. Если я приглашу кого-нибудь из своих бывших, она подумает, что я хочу вернуть ее.

– Вот что значит быть мистером Популярность, – с иронией заметила Сара. Высокомерие Алекоса выводило ее из себя, но она не могла не признать его правоты. За два года работы его личным секретарем Сара заметила, что женщины сами вешались на него.

Она вспомнила, с какой готовностью отвечала на его поцелуй вчера, и густо покраснела. Алекос просил притвориться его любовницей, и Сара боялась, что будет слишком убедительной.

– Сара, как тебе моя идея? Мне кажется, она будет идеальным решением для нас обоих.

Она посмотрела в его глаза, и ее сердце на секунду замерло.

– Мне нужно подумать.

– Как долго? Надо уведомить Джемиму, что я приду не один.

Саре не нравилось, когда на нее оказывали давление. И хоть ей очень хотелось познакомиться со своими братом и сестрой, она переживала, что скажет отец, когда увидит ее на этой выставке.

– Позвони мне утром, и я скажу свое решение, – тихо ответила Сара. Она поднялась и направилась к двери, но на пороге задержалась и обернулась к Алекосу: – Спасибо за то, что предложил мне помощь в том, чтобы встретиться с Фредди и Шарлоттой.

Алекос подождал, пока Сара закрыла за собой дверь, и, открыв шкафчик с напитками, налил себе бокал виски. Ее улыбка была словно удар ниже пояса. Алекос всегда считал себя ужасным мерзавцем, что она только что подтвердила, когда сказала, что ценит его помощь.

Сара понятия не имела, какой полезной оказалась информация о том, кем был ее отец. Алекос стремился посетить эту выставку не потому, что его интересовало искусство, а потому, что там должен был появиться техасский нефтяной магнат Уоррен Маккаски. Алекос также знал, что этот человек был близким другом Лайонела Кинсли.

Они подружились много лет назад, когда участвовали в парусных гонках. Уоррен чуть не погиб, когда его лодка перевернулась, но его спас Лайонел Кинсли, который шел в лидерах, но пожертвовал своей победой и пришел на помощь Уоррену. Тридцать лет спустя Маккаски стал одним из самых богатых людей Америки, и человеком, который оказывал на него самое большое влияние, был его старый добрый друг, английский политик Лайонел Кинсли. Тот самый Кинсли, который, к огромному удивлению Алекоса, оказался отцом Сары.

Алекос прекрасно знал, что в бизнесе связи являлись решающим фактором, и самые выгодные сделки заключались на светских мероприятиях, где шампанское лилось рекой. По слухам, Маккаски подумывал выкинуть огромную кучу денег на яхту класса люкс. Алекос решил, что, пока Сара будет разговаривать со своим отцом, у него появится время, чтобы снискать расположение техасского миллиардера.

Он осушил бокал с виски, не обращая внимания на угрызения совести, появившиеся при мысли о Саре и о том, как он спланировал выдать себя за ее любовника, чтобы достичь собственных целей. Алекос цинично ухмыльнулся. Как известно, в любви и в бизнесе все средства хороши.