Наступил вечер четверга. Алекос нетерпеливо посмотрел на свои золотые часы и нахмурился. Им с Сарой выходить через пять минут, а ее все еще нет. Обычно, когда Сара сопровождала его на какие-то приемы, она была готова задолго до выхода.

Алекос представил, что она могла надеть на сегодняшний ужин. В прошлый раз, когда они собирались на рождественскую вечеринку, Сара вышла из гардеробной в каком-то длинном черном платье, которое, может, и было бальным, но скорее напоминало саван и делало ее лицо ужасно бледным.

Ему так и хотелось отправить ее в магазин и сказать, чтобы она купила себе что-нибудь более приятное глазу. Но потом Алекос вспомнил, что Сара недавно похоронила мать. В кои-то веки он пристально вгляделся в лицо своей помощницы и заметил темные круги под глазами, что вызвало с его стороны некоторое подобие симпатии к этому бедному воробышку.

Мысли Алекоса вернулись в настоящее. Ужин для членов совета директоров являлся престижным событием, и предполагалось, что Алекос наденет смокинг. Он так и сделал, но отказался сбривать однодневную щетину. Алекос аж открыл рот, глядя на свое отражение и скривился, проведя рукой по подбородку. Несомненно, этот Орестис Пагнотис пристанет к нему и будет укорять его за то, что он больше похож на пирата, а не на директора компании стоимостью в миллиарды долларов.

За его спиной дверь в кабинет открылась, и на пороге появилась Сара. Алекос уронил челюсть, глядя на ее отражение в зеркале. Как хорошо, что он стоял к ней спиной и она не могла видеть, как предательски начали выпирать его брюки ниже пояса.

Жалкий воробышек превратился в настоящего павлина. Алекос смотрел на голубое шелковое платье длиной в пол, которое переливалось при ее ходьбе. Оно было с высоким воротом и без рукавов, что оставляло плечи Сары открытыми. Блестящий, со стразами, пояс подчеркивал ее тоненькую талию.

Спереди платье было очень элегантным. Но когда Сара повернулась, чтобы проверить, выключена ли кофемашина, Алекос увидел, что у нее вырез на спине до самой талии. Кровь тут же ударила ему в виски.

– Ты не можешь появиться там в таком виде, – просипел он. – Половине присутствующих за шестьдесят, и у некоторых из них слабое сердце. Если они увидят тебя в этом платье, то их хватит удар.

– А что не так с моим платьем? – искренне удивилась Сара.

– Половина его попросту отсутствует.

– Ну, с технической стороны, может, и так. Но я не думаю, что вид моих лопаток пробудит в ком-нибудь дикое желание.

«Еще как пробудит», – мрачно подумал Алекос. Он никогда бы не подумал, что обнаженная женская спина может выглядеть настолько эротично. Ему тут же захотелось коснуться ее кончиками пальцев, а потом прижаться к ней всей ладонью.

Но если честно, на самом деле Алекос подумывал о том, чтобы схватить Сару и овладеть ею прямо на своем рабочем столе. Последние четыре дня он только об этом и мечтал. Каждое утро Сара появлялась в его кабинете в нарядах, от которых у Алекоса подскакивало давление. Ее стильные юбки и блузки любовно обнимали ее стройную фигурку. Они не были откровенными, и этот намек на соблазнительное тело, которое пряталось под одеждами, приводил Алекоса в больший восторг, чем если бы его помощница носила мини-юбки и коротенькие маечки.

– Бог знает, что подумают присутствующие, когда ты появишься перед ними в платье, более подходящем для гламурной модели из журнала, рассчитанного исключительно на мужскую аудиторию, – недовольно буркнул Алекос, открывая дверь и следуя за Сарой по коридору. – Ты ведь знаешь, что некоторые из них очень консервативны. – Он спрятал руки в карманы от греха подальше, но не мог унять гулкое биение своего сердца. Или пульсацию в другой части тела.

– Глупости. Думаю, им понравится это чудесное платье, – беззаботно прощебетала Сара. – Члены совета директоров относятся ко мне с симпатией. Они знают, что я всегда выкладываюсь на работе и никогда не сделаю ничего такого, что может навредить имиджу компании.

Алекосу пришлось признать ее правоту. Даже Орестис Пагнотис относился к ней уважительно и как-то заметил, что Алекосу следует жениться на ком-нибудь таком же здравомыслящем, как его личная помощница.

Беда в том, что Сара больше не выглядела его прежней здравомыслящей помощницей. Она была восхитительной и невероятно привлекательной, и, хоть Алекос точно не собирался жениться на ней, он не мог не признать, что хочет ее. Очень сильно. А он не привык себе ни в чем отказывать. Но, по правилам, которые он же сам и установил, служебные романы в его компании были под строжайшим запретом. Но на такого бунтаря, как Алекос, слово «запретный» действовало как красная тряпка на быка. К тому же правила создавались для того, чтобы их нарушать.

– Алекос! – послышалось у него за спиной, стоило им войти в забронированный для званого ужина отдельный зал пятизвездочной гостиницы на Парк-Лейн.

Алекос молча выругался, когда к ним подбежала молодая девушка и с энтузиазмом расцеловала его в обе щеки.

– Зельда, – пробормотал он и вежливо, но решительно убрал ее руки со своей шеи.

Внучка Орестиса Пагнотиса была жизнерадостным ребенком в детстве, но сейчас в ее пышной фигуре восемнадцатилетней барышни не осталось ничего детского. Алекос очень удивился, что Орестис позволил своей внучке надеть золотистое обтягивающее платье с глубоким декольте, но он знал, что Зельда была любимицей своего деда, чем она беззастенчиво пользовалась.

Зельда влюбилась в него в прошлом году, когда он проводил несколько дней на флагманской яхте компании, ведя переговоры с некоторыми из членов совета директоров. Однажды вечером, вернувшись с очередной встречи, он застал девушку у себя в постели. Алекосу удалось убедить ее вернуться в свою каюту, и с тех пор он прилагал все усилия, чтобы избегать ее.

Но сегодня вечером, когда Зельда собственнически взяла его под руку и повела в зал, где подавали шампанское и закуски, Алекос решил, что боги отвернулись от него. Он посмотрел по сторонам в поисках Сары и увидел ее мило болтающей с новым финансовым директором компании, Полом Эддисом. Парню было чуть за тридцать, и, как считал Алекос, женщины могли находить его внешность привлекательной благодаря белокурым волосам и изящным чертам лица. Сара казалась очень радостной, а Эддис смотрел на нее с нескрываемым изумлением, словно не мог поверить, что ему уделяет внимание самая красивая женщина в этом зале.

Вечер из плохого стал еще хуже, когда всех позвали к столу, и Алекос обнаружил, что он сидит рядом с Зельдой. Организацией размещения гостей за столами занималась сама Сара, и Алекос особенно подчеркнул, что не хотел бы оказаться за одним столиком с внучкой Орестиса. Неужели его помощница решила подшутить над ним? Алекос посмотрел в другой конец зала, где сидела Сара. Но она смотрела в другую сторону, и он пришел в ярость, увидев, как официант пожирает взглядом ее обнаженную спину.

Алекос с трудом прожевал кусочек сырного суфле, показавшегося ему на вкус как кусок картонки.

– Разве ты не должна быть в школе и готовиться к экзаменам? – пробормотал он, обращаясь к Зельде и решительно убирая ее руку со своего бедра.

– Я бросила школу, – захихикала девушка. – Ну, вообще-то директриса настояла, чтобы я ушла, потому что я дурно влияла на других девочек. Но мне не нужны никакие экзамены, потому что я собираюсь стать моделью. Дедуля пригласил известного фотографа, чтобы сделать мне портфолио.

– Но если ты будешь плохо вести себя, твой дедушка может отказаться помогать тебе с карьерой модели.

– Ой, дедуля даст мне все, что я пожелаю. – Зельда чуть наклонилась в его сторону. – А если я буду плохо себя вести, ты накажешь меня? – жеманно спросила она.

Алекос с удовольствием наказал бы свою личную помощницу за то, что у него выдался такой дурацкий вечер. Он сверлил взглядом лопатки Сары. Да уж, оказалось, что они могли свести с ума любого мужчину.

Чертов ужин наконец подошел к концу, и, как только заиграла музыка, Алекос тут же поднялся из-за стола, игнорируя мольбы Зельды потанцевать с ним.

К нему подошел Орестис Пагнотис и холодно посмотрел на него.

– Держись подальше от моей внучки. Алекос, Зельда – совсем еще ребенок, и я не позволю совратить ее. Я всегда переживал насчет того, что твое чрезмерное увлечение женщинами может негативно сказаться на репутации нашей компании. Позволь еще раз напомнить: для того, чтобы модернизировать концерн так, как ты хочешь, тебе понадобится поддержка каждого члена совета директоров. Повторю, каждого!

– Вы угрожаете мне? – едва сдерживая гнев, спросил Алекос.

– Я предлагаю как следует подумать над моими словами, – предупредил Орестис.

Сара поднялась, когда Алекос подошел к ее столу.

– Что-то случилось? По вашему виду не скажешь, что вам нравится эта вечеринка.

– Интересно, с чего бы это? – отрезал Алекос. – Может, потому, что ты посадила меня за стол рядом с Зельдой Пагнотис, и это после того, как я ясно дал понять, что хочу сидеть подальше от нее? Или потому, что Орестис считает, что я увиваюсь за его внучкой, которая, по его мнению, невинный ягненочек?

– Но она не должна была сидеть рядом с вами, – озадаченно ответила Сара. – Когда мы пришли, я забегала сюда, чтобы проверить все лично… Наверное, Зельда поменяла карточки.

Недовольство внучкой Орестиса и злость на самого старика за то, что тот угрожал лишить его своей поддержки на следующем заседании членов совета директоров, превратилось в другого рода неудовлетворенность, стоило ему заглянуть в невинные зеленые глаза Сары.

Боковым зрением Алекос заметил направлявшуюся к нему Зельду и схватил Сару за руку.

– Потанцуй со мной, – приказал он, притягивая ее к себе.

Она изумленно посмотрела на Алекоса, но он был слишком потрясен огнем, который полыхнул у него внутри, как только он ощутил, как к его груди прижалась грудь Сары.

Невозможно было поверить, что перед ним та самая женщина, которая вся напряглась и держалась так, чтобы ни одна часть ее тела не соприкоснулась с его телом, когда он почувствовал себя обязанным пригласить ее на танец на той рождественской вечеринке. Теперешняя Сара была мягкой и податливой в руках Алекоса, и он ощущал через тонкую ткань своей рубашки прикосновение набухших под шелком сосков, когда она двигалась с ним в такт музыке.

– Я заметил, что ты позаботилась, чтобы оказаться за ужином рядом с Полом Эддисом, – съязвил Алекос. Когда он увидел, как Сара наклонилась к парню, ему хотелось вскочить и за шиворот стянуть его с кресла. Бог мой, неужели он испытывал ревность? У Алекоса никогда не наблюдалось собственнических замашек, но тут его так и подмывало набросить на плечи Сары свой пиджак и скрыть ее спину от посторонних взглядов. – Не забывай, что ты на службе и тут нет места для флирта с членами совета директоров или официантами.

Сара покраснела, и Алекос мог сказать, что она едва сдерживается, чтобы не огрызнуться, что привело его в дикий восторг. Ему хотелось, чтобы она потеряла самообладание точно так же, как терял его он. По ее вине.

– Что за глупости. Я ни с кем не флиртовала.

– Разве? – Алекос уступил соблазну и скользнул рукой выше, поднимаясь от талии девушки к ее обнаженной спине. На ощупь она оказалась гладкой как шелк, но только шелк был холодным, а кожа Сары теплой. – Ты прекрасно знаешь, что тебя хочет каждый мужчина в этой комнате, – поддел он свою помощницу.

Она удивленно распахнула глаза, и Алекосу показалось, что он утонет в этих зеленых колдовских озерах.

– Даже вы? – насмешливо парировала Сара.

Она не желала быть запуганной Алекосом, чем заслужила его уважение, когда была его примерной и неприглядной с виду секретаршей. Но сейчас ее острый язычок лишил его остатков самообладания.

– А ты как думаешь? – прорычал Алекос и прижал ее к себе так, чтобы она почувствовала прикосновение его возбужденной плоти.

– Алекос… – Сара облизнула пересохшие губы. Она хотела, в свойственной ей деловой манере, заметить, что на них смотрят, но ее голос сорвался на шепот, как при просмотре эротического фильма.

– Сара, – пародируя ее, насмешливо ответил Алекос.

Последние четыре дня показались ей настоящей пыткой, потому что она изо всех сил старалась скрывать свое влечение к нему. Раньше она справлялась со своими эмоциями намного легче, потому что Алекос не обращал на нее никакого внимания. Но с тех пор как она вернулась из отпуска, между ними вспыхнула какая-то искра. И если честно, Саре казалось, что Алекос тоже заметил это, потому что они часто вели себя друг с другом так напряженно и вежливо, словно и не было двух лет комфортного сотрудничества.

Иногда, когда Сара украдкой бросала взгляды в сторону Алекоса, она замечала, что он смотрит на нее так, что ее грудь тут же наливалась тяжестью, а внизу живота разливался жар. Та же самая огненная лавина бурлила в ней и сейчас, делая ее тело невероятно чувствительным. Прикосновение Алекоса обжигало, словно он поставил на ней свое клеймо. Когда Сара чуть запнулась на своих высоких каблуках, он прижал ее к себе так крепко, что она могла ощущать мускулы на его упругих бедрах.

– Сара… Посмотри на меня. – Его низкий голос обволакивал Сару, заставляя ее уступить.

Она подняла глаза, как марионетка, которую дергают за веревочки, и ее сердце чуть не выпрыгнуло из груди, когда она оказалась в плену его потемневших глаз. На протяжении недели они обменивались жгучими взглядами, приправленными сексуальным напряжением, которое готово было вот-вот взорваться.

Лицо Алекоса находилось так близко от ее лица, что она чувствовала на своих губах теплое дыхание своего партнера. Саре казалось: еще чуть-чуть – и Алекос поцелует ее.

Но только не на глазах у всех присутствующих. Она вспомнила, где находится, и чары тут же рассеялись. Для Алекоса было приемлемым танцевать со своей личной помощницей, но не набрасываться на нее с поцелуями.

Музыка перестала играть, и Сара воспользовалась моментом и, извинившись, улизнула в дамскую комнату. Она с трудом подавила желание оглянуться и посмотреть на Алекоса, чувствуя, как он сверлил взглядом ее обнаженную спину. К счастью, в туалете никого не было, и Сара, включив холодную воду, подставила под нее свои запястья, чтобы остудить разгоряченную кровь.

Если честно, она ждала поцелуя Алекоса больше всего на свете. Но здравый смысл подсказывал, что тогда они пересекли бы черту, отделявшую босса от его сотрудницы, и оказались бы на опасной территории.

Сара собралась возвращаться на вечеринку, как вдруг решила проверить сообщения на телефоне.

Пять минут спустя она смотрела в зеркало на свое побледневшее лицо и сдерживалась, чтобы не разрыдаться. Сара еще раз прочитала сообщение своего отца:

«Я долго думал и решил, что сейчас не самое подходящее время для того, чтобы сообщить Фредерику и Шарлотте, что у них есть сводная сестра. Они были очень близки со своей матерью и все еще оплакивают ее потерю. Боюсь, новость о том, что много лет назад я изменил своей жене, будет для моих сына и дочери большим потрясением. Надеюсь, ты с пониманием отнесешься к моему решению. Сара, я не хочу тебя огорчать, но я должен защитить личную жизнь Фредди и Шарлотты и дать им время прийти в себя после смерти матери. К сожалению, из-за того, что я являюсь членом парламента, известие о том, что у меня есть внебрачная дочь, может вызвать большой интерес у журналистов».

Сердце Сары болезненно сжалось. Другими словами, отец решил, что защитить чувства детей, рожденных в законном браке, более важно, чем признать ее своей дочерью.

Может, все потому, что он так же разочаровался в ней, как и ее мать? К Саре тут же вернулась вся ее неуверенность. Скорее всего, она была недостаточно умной или недостаточно красивой для своего известного отца.

– Где ты ходишь, черт подери? – требовательно спросил Алекос, когда Сара присоединилась к нему у барной стойки. – Тебя не было двадцать минут. Я повсюду искал тебя.

– Что-то случилось?

– Тебе следует знать, что моя личная помощница должна быть у меня под рукой. Все время! – прорычал Алекос. Пока Сара пропадала неизвестно где, ему приходилось прятаться за колонной, чтобы не попасть в коготки Зельды Пагнотис.

Сара присела на стул и, казалось, намеренно избегала его взгляда.

– Выпьешь чего-нибудь? – Алекос подозвал бармена и заказал апельсиновый сок, который обычно выбирала его помощница.

– Я бы выпила виски с содовой, – вмешалась Сара. – Двойной, пожалуйста.

Он нахмурился, когда Сара схватила свой бокал и в два глотка осушила его содержимое.

– Что происходит? Кажется, ты на взводе.

– У меня болит голова, – буркнула Сара.

– После двойного виски она будет болеть еще сильнее, – сухо заметил он.

Сара соскользнула с барного стула и взяла в руки сумочку.

– Я серьезно. Мне что-то плохо, и я лучше поеду домой.

Краем глаза Алекос заметил Зельду, которая шла в его направлении.

– Я отвезу тебя, – бросил он.

– Я возьму такси, – возразила Сара. – Вам нет никакой необходимости уходить так рано из-за меня.

– Ничего страшного. – Алекос не стал говорить, что она будет прекрасным предлогом, чтобы удалиться. – Ты под моей ответственностью, и конечно же я отвезу тебя домой, раз ты плохо себя чувствуешь.

Они приехали на вечеринку на спортивной машине Алекоса, поэтому он не пил ничего спиртного. Как только машина выехала на шумную автостраду ночного Лондона, Алекос нажал на педаль газа. Двадцать минут спустя он завернул на одну из тихих улочек пригорода и остановился перед невзрачным домиком, где жила Сара.

– Спасибо, что подвезли, – сказала она, когда Алекос выбрался из машины и открыл для нее дверцу.

– Не за что.

Случалось, что он подвозил ее несколько раз домой, и, когда она приглашала его зайти на чашку кофе, он всегда отказывался. Сегодня вечером Сара не собиралась приглашать его, но Алекосу вдруг захотелось зайти и посмотреть ее дом изнутри, в надежде узнать побольше о женщине, которая тесно работала с ним на протяжении двух лет и о которой он почти ничего не знал.

– Спокойной ночи. – Сара повернулась, чтобы уйти, но ее каблук застрял между неровными плитками тротуара, и она запнулась. – Ой.

– Ты в порядке? Вот что случается, когда с непривычки пьешь двойной виски, – нетерпеливо заметил Алекос.

– Мне кажется, я чуть подвернула лодыжку. Алекос… – Она повысила голос в знак протеста, когда он подхватил ее на руки и направился по дорожке к дому. – Правда, ничего страшного. Я в порядке.

– Дай мне ключ.

Она что-то тихо пробормотала, но, похоже, поняла, что спорить с ним бесполезно, и начала копаться в своей сумочке. Алекос взял у нее ключ и, открыв входную дверь, внес ее в узенькую прихожую.

– Я могу идти сама. – Она заерзала у него на руках, чтобы он поставил ее на ноги. Но когда ее грудь коснулась его груди, желание, которое он пытался безуспешно игнорировать на протяжении целого вечера, еще больше усилилось.

– Тебе не следует ходить на высоких каблуках, если ты потянула лодыжку.

– Я не потянула ее, – начала сердиться Сара. – Было очень любезно с вашей стороны подвезти меня домой, но не могли бы вы оставить меня одну, пожалуйста?

Он сделал вид, что не услышал ее просьбу, и прошел вглубь прихожей, мимо гостиной и небольшой кухни. Обе комнаты были выкрашены в бежевый цвет, который подходил по цвету к ковру, лежавшему на полу. С противоположной стороны находились две двери.

– Которая из них твоя?

– Вторая. Дальше я сама. Спасибо.

Но он не стал ее слушать и, открыв дверь плечом, вошел в ее спальню. Сара включила свет, и Алекос очень удивился, осмотревшись по сторонам. Стены комнаты были расписаны красивыми яркими цветами, и цветочный мотив продолжался на шторах и покрывале, лежавшем на кровати. Кровать Сары была завалена мягкими игрушечными медведями, среди которых восседал огромный розовый кролик. На фоне безликого дома комната Сары казалась очень яркой.

– Кажется, тебе нравятся цветы, – пробормотал Алекос. – А кто разрисовывал стены?

– Я.

– Да ладно? – удивился он. – Ты очень талантлива. Изучала живопись?

– Нет. Мать считала, что я потрачу напрасно время, если буду учиться живописи. Это она придумала, чтобы я пошла на курсы секретарей, потому что такая карьера более надежная.

✽ ✽ ✽

Саре хотелось, чтобы Алекос поставил ее на ноги и ушел. Спальня была ее личным пространством, и при жизни матери она оставалась единственным местом, где ее хозяйка могла проявить свою творческую натуру, которую, как оказалось, унаследовала от отца.

Отца, который отказался рассказать своим детям, что у них есть сводная сестра.

Сара пыталась с пониманием отнестись к словам Лайонела Кинсли, но чувствовала себя отверженной, и ее сердце болезненно ныло. У нее больше не было никаких родственников. Мать росла в приюте, и после ее смерти Сара осталась совершенно одна, пока не встретила своего отца.

Слезы, которые она пыталась сдержать на вечеринке, наполнили ее глаза и побежали по щекам. Сара вытерла их и подавила всхлип, но она чувствовала внутреннюю пустоту, зная, что не сможет встретиться со своим братом и сестрой на этих выходных. И возможно, они вообще никогда не встретятся. Наверное, отец пожалел о том, что нашел ее.

– Сара, почему ты плачешь? Лодыжка болит? – резко спросил Алекос.

Сара знала, что он не любил, когда люди выставляли свои чувства напоказ, и она сама старалась вести себя сдержанно. Даже когда умерла ее мать, она не стала горевать в открытую и с тихим достоинством приняла слова утешения от Алекоса. Ей тогда показалось, что он испытал облегчение, что его помощница предпочла оставить свои горести за дверью офиса.

Но теперь она не могла сдержать слезы. Может, все из-за виски, который лишил ее самообладания. Она никогда не испытывала сильной эмоциональной привязанности к матери, а после слов отца почувствовала себя еще более одинокой. Сара прижалась лицом к груди Алекоса и всхлипнула.

На подсознательном уровне она понимала, что сложившаяся ситуация была для Алекоса худшим из кошмаров. Сара помнила, как однажды в кабинет ворвалась его бывшая любовница, которую он бросил незадолго до этого, и, утопая в слезах, обвинила его в том, что он разбил ей сердце. Тогда Алекос буквально содрогнулся от отвращения к такому унизительному поведению своей подружки. Так что он думал сейчас о самой Саре?

Она ждала, что Алекос поставит ее на пол и сбежит. Но вместо этого он сел на краешек кровати и усадил ее к себе на колени. Ровное биение его сердца успокаивало. О Саре никогда так не заботились, хотя она понимала, что проявление нежности Алекоса ненастоящее. Когда он предложил отвезти ее домой, то подчеркнул, что она его сотрудница, поэтому он несет за нее ответственность.

Но ей нравилось хотя бы на несколько минут сделать вид, что Алекос на самом деле думал, что говорил, когда нашептывал ей нежные слова утешения. Сара никогда не слышала, чтобы его голос был таким мягким, и почти убедила себя, что слышит голос любовника, ласкающий ее чувства, подобно прикосновению бархата к обнаженной коже. Постепенно она успокоилась и судорожно вздохнула. Ее легкие тут же наполнились пряным мускусным ароматом геля для бритья, смешанным с собственным запахом тела Алекоса.

В ту же секунду Сара остро ощутила его упругие бедра под своими ягодицами и скрытую силу обнимавших ее рук. Ее грудь налилась тяжестью, а внизу живота разлилось знакомое тепло.

Она не могла сказать с точностью, когда почувствовала перемены в самом Алекосе, но обратила внимание на то, что его дыхание стало неровным, а в груди гулко забилось сердце. Сару охватило дикое желание, когда она подняла голову с его груди и, посмотрев в глаза Алекоса, увидела в них полыхающую страсть.

– Сара… – хрипло выдавил он, наклоняясь к ней ближе. Она молча смотрела на его чувственный и красивый рот. Как часто она представляла его поцелуй, обещающий райское наслаждение. – Ты сводишь меня с ума! – прорычал Алекос и жадно завладел ее губами.