Лафлин в феврале был прекрасен.

До летней жары оставалось несколько месяцев, от реки веяло прохладой. Однако было бы еще лучше, если бы не вездесущие туристические лодки и гидроциклы. Жители города, зеваки и туристы наблюдали за строительством.

Верный своему слову, подрядчик Джейкоб Шмит делал все, чтобы работа шла по графику. Бригады рабочих делали одновременно фасад гостиницы и внутреннюю отделку, где Клара проводила большую часть своего времени. Вокруг постоянно шумели инструменты, что-то жужжало, кто-то пилил и стучал молотком, не говоря уже о громких разговорах и смехе из всех углов. Тем не менее она не сожалела о том, что приехала.

В пустыне, вдали от офиса она чувствовала себя лучше. В Неваде можно вообще не переживать, что придется снова столкнуться с Майком. Больно осознавать, что между ними все кончено. Правда, видеть его ежедневно еще тяжелее. Это как напоминание о том, что у них могло сложиться.

Просто нужно время, чтобы привыкнуть к мысли о том, что ее ожидает участь матери-одиночки.

Кларе всегда хотелось иметь детей, чем больше, тем лучше. Но эта мечта неразрывно связана с образом любящего мужа. Что ж, не все мечты сбываются. Достаточно вспомнить выражение лица Майка, когда она рассказала ему о беременности, его холодные жестокие слова.

– Он на самом деле идиот, – бормотала она, прямо на стене делая наброски темно-фиолетовой краской. Почему нельзя было влюбиться в кого-нибудь другого! Почему ее возлюбленным стал Майк Райан?

Клара вздохнула и решила на время приостановить работу над главной росписью, на которой уже легко угадывались тропинка, лес, луна и намеки на фигуры среди деревьев. Это займет несколько дней. Она довольна.

Клара хотела задержаться здесь по крайней мере на неделю. Благо она почти не ограничена в выборе номеров. Да и одиноко ей не будет. На территории проживают рабочие и прежний персонал гостиницы.

К тому же она сможет наблюдать за другими художниками, которых наняла, и помогать им при случае. Их было трое, все как один таланты, хотя и люди темпераментные, легко могли отклониться от первоначальной задумки.

Здесь это исключено. Все росписи одобрены Майком, Шоном и Брэди, так что никакого полета фантазии.

– Эй, Клара!

Она обернулась. Тим Райерсон, один из сотрудников отеля, стоял у входной двери.

– Что случилось, Тим?

– Мы собираемся в город на обед. Ты с нами?

Все были чрезвычайно милы с Кларой, а ей хотелось тишины и покоя.

– Спасибо, но я думаю, что останусь и начну работу над столовой.

– Послушай, тебе положено отдыхать. – Тим покачал головой.

– Спасибо, но это для меня отдых.

– Хорошо. Может, привезти тебе чего-нибудь?

– Гамбургер, – ответила она не задумываясь. – И большую картошку.

Клара начинала испытывать повышенный аппетит, особенно по вечерам, но пока не понимала, хорошо это или нет. Она невысокая, и если даст себе волю, то к тому времени, как родится ребенок, станет похожа на футбольный мяч.

– Ясно. До скорого.

После того как все ушли, отель погрузился в благословенную тишину. У Клары в распоряжении был час.

Она вошла в столовую и принялась изучать длинную перегородку, отделяющую ее от кухни. Тони и Лина создавали на ней персонажи и пейзаж из игры «Кровавая охота», которые оживят пространство. Криста изобразит виноградные лозы, вьющиеся вокруг окон. Если поторопиться, можно перейти к лестнице и прихожей. Согласно планам, в коридоре будет продолжение лиан, цветы и банши, мистические деревья на дверях лифта.

Она окинула взглядом столовую и представила, как будет выглядеть помещение, когда они закончат. Как и в замке в Ирландии, эта столовая будет состоять из длинных столов, вроде банкетных, скамеек, гостям придется смешиваться во время приема пищи. Геймеры смогут объединяться, делиться впечатлениями и сравнивать счеты.

Постояльцы, не знакомые с игрой, совсем скоро будут втянуты в фантастический мир «Селтик нод» и невероятную атмосферу отеля. Клара была восхищена видением Райанов и Брэди Финна. Расширяя компанию в других сферах, они укрепляли позиции бренда, который уже становился известным во всем мире. Клара вносила свою лепту в это дело, и это было одновременно волнующе и грустно, потому что она знала, этот проект станет ее последней работой в «Селтик нод».

В тишине она снова подумала о Майке. Интересно, что он сейчас делает? Он не знал, что она уехала. Есть ли ему до этого хоть какое-то дело? Если бы только он доверял ей.

Он приехал к ней, обеспокоенный ее самочувствием, но тем не менее продолжал верить, что она пытается использовать его. Как все могло так скверно обернуться? Почему он не видит, что она любит его?

Сердце болезненно сжалось. Надо заставить себя перестать думать о том, что у них могло бы сложиться. Пустая трата времени. Ничто не изменится, лучше, если она как можно скорее смирится с этим.

– Не волнуйся, детка, – прошептала Клара, поглаживая живот. – У нас все будет хорошо. Будь уверен.

Она вернулась к работе, загнав мысли о Майке как можно дальше. С нее достаточно бессонных ночей.

✽ ✽ ✽

Майк почти позвонил Кларе. Дважды. И каждый раз вешал трубку. Он все еще был не все себе после разговора с Шоном и ждал подходящего момента, чтобы поговорить с ней.

Клара уехала в пустыню и даже не удосужилась уведомить его. Майк знал, она сделала это потому, что он отвернулся от нее, стоило ему узнать о ребенке.

Ему было стыдно, особенно после слов Шона. Майк принял решение разобраться с тем, что руководит его поступками много лет. Он решил наконец поговорить с матерью о том, что случилось.

Дом выглядел таким же, как и всегда. Независимо от того, насколько преуспели дети, Джек и Пегги Райан не позволили сыновьям купить для них просторный дом в более престижном районе, предпочитая оставаться там, где создали семью и где каждая комната хранила особенные воспоминания, рядом с соседями, которых знали.

Майк припарковал машину, распахнул переднюю дверь:

– Мам! Это я!

В доме было тихо, лишь из телевизора доносилась негромкая музыка в стиле шестидесятых. Он прошел через гостиную мимо аккуратно прибранной кухни, заглянул в кладовую, но матери ничего не было.

– Мама.

– Майк, это ты?

Он испытал облегчение, увидев мать. Ее светло-каштановые волосы были всклокочены, она одергивала подол бледно-розовой рубашки и выглядела почти испуганной.

– Все в порядке?

– Прекрасно. Просто ты застал меня в… э-э… – Она густо покраснела.

Майк предпочел не задумываться над природой этого румянца.

– Слушай, я вернусь в другой раз.

– Не глупи. Проходи на кухню. Там кофе и свежее печенье.

Если они продолжат притворяться, будто ничего не произошло, он готов смириться.

– Хорошо.

– Здорово, что ты заехал. Так неожиданно. Все хорошо?

– Хороший вопрос.

– Присаживайся.

Они расположились в яркой солнечной кухне. Мать налила кофе, поставила тарелку с печеньем и села напротив:

– Рассказывай.

Невозможно вспомнить, сколько раз они сидели вот так, лицом к лицу, на знакомой кухне за чаем или кофе, и Майк делился с матерью своими проблемами. Здесь же он застал ее плачущей. То самое место, поворотная точка всей его жизни. Только здесь он мог предпринять попытку изменить жизнь.

Он рассказал о Кларе, о ребенке, о том, что теперь знал Шон. Брат обозлился за то, что он лгал ему столько лет.

– Как же Клара? Она беременна твоим ребенком. Ты ее любишь?

Майк покачал головой. Конечно, в итоге она заострила внимание только на этом. Снова хороший вопрос.

Он вышел из-за стола, подошел к окну, развернулся:

– Сейчас это не имеет значения.

– Майкл Патрик Райан, только любовь имеет значение.

– Мама, как ты можешь говорить такое, когда тебе изменили, лгали.

– Вот что. С меня достаточно. Сядь. Я скоро вернусь.

Майк послушался, чувствуя себя вымотанным. Если он не выспится в ближайшее время, окончательно превратится в зомби.

Вернулась мать, таща за собой отца. Его волосы были всклокочены, он на ходу застегивал рубашку и подтягивал брюки. Ну все ясно, чем именно занимались родители, когда он ввалился с незапланированным визитом. И да, он предпочел бы не думать об этом.

Майк напрягся, Джек Райан тоже. Обоим было некомфортно друг с другом после того, что произошло двадцать лет назад. Майк не представлял, как они смогут это преодолеть.

– Сели. Оба.

Пегги скрестила руки на груди, мужчины послушно повиновались. Она переводила взгляд с мужа на сына и обратно.

– Майк, я пыталась поговорить с тобой раньше, но ты никогда не хотел меня выслушать. Я бы могла заставить тебя, но отец не позволял. Он хотел, чтобы ты сам пришел к нему, когда будешь готов. Не думала, что это когда-нибудь случится.

– Мама…

– Мне не стоило обременять тебя тем, что я чувствовала в тот день. Ты вернулся раньше, застал меня в слезах, и смотри, что их этого вышло. Мне бы хотелось стереть тот день из твоей памяти, но я бессильна.

– Мам, я знаю. – Он бросил взгляд на отца. – Мы не должны снова говорить об этом.

– Проблема в том, что мы так никогда и не поговорили об этом. – Ее взгляд смягчился, когда она посмотрела на сына, взяла его за руку. – Ты тогда был маленьким мальчиком и не помнишь, но у твоего отца возникли проблемы с работой.

Джек подхватил рассказ, и Майк впервые за очень долгое время посмотрел на отца.

– Конечно, это не оправдание, но мы испытывали давление и, вместо того чтобы поговорить друг с другом, отдалились, замкнулись каждый в себе.

– Мы были не правы, подвели друг друга. Майк, в том, что наш брак дал трещину, виноваты оба. Мы ошибались и оказались на грани того, чтобы потерять нечто сокровенное.

Майк слышал их, видел, но не мог понять или простить. Повернувшись к отцу, он тихо сказал:

– Ты обманул. Ты изменил ей.

– Я действительно солгал. Мне было больно, я волновался о семье. Чувствовал себя проклятым неудачником, тосковал по твоей матери, потому что в какой-то момент мы даже перестали разговаривать.

– О, Джек.

Муж сжал ее руку, снова посмотрел на Майка:

– Я солгал и даже в каком-то смысле изменил. Но это не то, что ты думаешь.

– Что?

Джек вздохнул:

– С женщиной, о которой узнала мама, мы просто ужинали, много разговаривали. Она смеялась над моими шутками, заставив почувствовать себя особенным. Глупо. Я вел себя как идиот, но не переспал с ней, Майк. – Джек посмотрел сыну в глаза. – Я никогда не прикасался к другой женщине после того, как женился на твоей матери.

– Вместо того чтобы друг друга поддерживать, мы с отцом отдалились настолько, что стали двумя незнакомцами, проживающими под одной крышей.

Джек поцеловал ее руку:

– Самое главное, мы снова обрели друг друга, прежде чем случилось нечто непоправимое.

– Я даже не знаю, что и сказать, – пробормотал Майк.

В течение двадцати лет они с отцом буквально избегали друг друга, не могли поговорить о том, что развело их в разные стороны.

– Почему ты мне не рассказал?

– А ты бы поверил?

– Наверное, ты прав.

Майк столько лет злился, позволяя этому эпизоду влиять на его жизнь настолько, что он решил, что в этом мире никому нельзя доверять целиком и полностью. А все из-за случая, который неверно истолковал мальчик тринадцати лет.

– Дело в том, дорогой, – сказала Пегги, – что ты использовал отца как предлог, чтобы держать на расстоянии всех и каждого. Ты защищаешь себя, чтобы никто не смог причинить тебе страдания. Так жить нельзя.

«Она права», – подумал Майк. Он действительно старался никого к себе не подпускать. Только Кларе удалось проскользнуть через преграды, которыми он окружил себя, прямиком в самое сердце.

– Тебе бы стоило узнать о том, какое трудное время у нас было. Мне больно видеть, как вы отдалились друг от друга.

Майк посмотрел отцу в глаза и увидел ту же печаль и чувство утраты, которые испытывал он сам в течение многих лет. Теперь нужно пересмотреть свои взгляды на многое. Слова Шона раздавались эхом в голове. Все эти годы он считал, что знает истину.

Он был ребенком, принимал детские решения, и именно эти решения управляли его взрослой жизнью. Если бы Майк хоть раз спустился со своего трона, снизошел до того, чтобы просто поговорить с теми, кто его окружал, все сложилось бы по-другому.

– То, что произошло, не твоя вина, – осторожно заметил отец. – Ты был ребенком.

– Да. – У Майка заболела голова. – Но я никогда не отступал от моего решения. Злой, испуганный ребенок решил, что никому нельзя верить.

Отец положил руку на плечо сына. Сын посмотрел на отца:

– Прости меня.

– Тебе не за что извиняться. Родители не должны обременять детей тяготами. А я именно так и поступил, причинил боль тебе, твоей матери, навредил всем нам. Никогда себе этого не прощу.

Пегги всхлипнула, утирая слезы.

– Это уже прошлое, не так ли? Мы же можем снова стать дружной семьей, как раньше, ведь правда?

Она смотрела с надеждой. Старые обиды и страхи отпали, канули в прошлое, где им и следовало оказаться. Майк чувствовал, как с плеч упала ноша.

– Да. – На лице его отца появилась слабая улыбка. – Мне бы очень этого хотелось.

Джек улыбнулся, снова похлопал Майка по плечу, посмотрел на жену. Пегги накрыла руку сына своей рукой:

– Хорошо.

Она права. Действительно приятно оставить позади гнев и ощущение предательства.

Майк вспомнил ночь в Финиксе, когда встретился в баре с красивой блондинкой. Он вспомнил свое влечение к ней, как приговорил ее утром, не дав шанса объясниться.

Этот образ трансформировался в недавнее воспоминание о Кларе – ее оскорбленное выражение лица, когда он обвинил ее в том, что она забеременела специально.

– Шон прав, я идиот.

– Что случилось, дорогой?

Он поднял взгляд на мать и вздохнул:

– Многое. Теперь мне нужно о многом подумать. О Кларе. О ребенке. – Он улыбнулся. – И вам, ребята, придется привыкнуть к мысли о том, что скоро вы станете бабушкой и дедушкой.

– О боже мой! – воскликнула Пегги. – Я чуть не забыла, что Клара беременна!

– Дедушкой? – переспросил Джек.

– Это прекрасная новость! – Пегги вскочила и погрозила сыну пальцем. – Я заварю свежий кофе, и ты, мистер, расскажешь нам обо всем подробно.

Джек взял печенье и протянул сыну:

– Мои поздравления. Надеюсь, ты сделаешь все лучше, чем я.

Майк покачал головой и откусил печенье. Он уже навредил собственному ребенку, который еще даже не родился.

– Нет, папа, я уже наломал таких дров. Не представляю, как все исправить.

Джек рассмеялся:

– Добро пожаловать в клуб родителей. Никто не знает, как правильно, Майк. Желая лучшего, мы порой совершаем ошибки. Суть в том, чтобы попытаться их исправить.

На следующее утро Майк нашел Шона. Он думал всю ночь и понял, что надо сказать. Но, увидев, как недружелюбно настроен брат, опешил. Они всегда были близки, а он вбил клин между ними. И сам должен все исправить.

– Ты оказался прав.

К его удивлению, Шон указал на стул:

– Хорошее начало разговора. В таком случае присаживайся.

Майк рассмеялся и сел.

– Я всегда старался защитить тебя. – У него была вся ночь, чтобы рассмотреть эту ситуацию со всех сторон. Несмотря на благие намерения, он поступал неправильно. – Это вошло в привычку.

– Ладно.

– Но лгать тебе было неправильно. – Майк вздохнул, наклонился вперед и оперся локтями о колени. – Всякий раз, когда ты спрашивал меня, что произошло между мной и папой, я отмахивался. Говорил себе, что лучше, если ты не узнаешь этого. Да, я взял на себя слишком много, но, Шон, ты должен понимать мои мотивы.

– Значит, это так ты извиняешься?

– Ну да.

– Над этим нужно поработать.

– Вот спасибо. Вчера я был у мамы с папой, между нами состоялся разговор.

– И?..

– И похоже, я появился совсем не вовремя. Ну, ты понимаешь.

– Ой… – Шон прикрыл рукой глаза. – Вот этого мне действительно не нужно было сообщать.

– Но ты ведь не хочешь, чтобы я снова лгал.

– Но это полный беспредел.

Майк усмехнулся:

– Главное, что мы во всем разобрались. Теперь между мной и отцом все в порядке.

– Рад слышать.

– Они в курсе, что ты знаешь. Я рассказал.

– Просто замечательно. Теперь ты будешь честен со всеми до конца, не так ли? Думаю, мне тоже предстоит разговор с родителями. Но до тех пор, пока им хорошо вместе, я счастлив. Это их дело, Майк. Не мое и не твое.

– Когда ты стал таким рациональным?

– Я просто повзрослел, а ты и не заметил.

– Похоже на то. Я слишком много упустил.

– Теперь перейдем к действительно важному. Клара. Ты поговорил с ней?

– Нет.

Майк еще не звонил ей. Телефонного разговора недостаточно. Ему нужно смотреть ей в глаза.

– Думаешь, ты не должен? Она ведь беременна от тебя.

– Не нужно напоминать мне об этом.

– А мне кажется, стоит. Ты просто забыл, каково это быть самим собой.

– Смешно.

– Неужели? Ты говоришь о Кларе так, словно она просто коллега. Твоя подчиненная.

– Это так и есть.

– Нет, она – нечто большее. И чтобы вернуть ее, тебе придется закусить удила.

Майк фыркнул:

– Ты, стало быть, знаешь, что мне нужно?

– Да. А ты нет?

Да, знает. Ему нужна Клара. В его доме. В его постели. Он хочет видеть ее лицо по утрам, целовать в плечо.

– Майк, ты не можешь просто приехать к Кларе и приказать ей простить тебя. Если попытаешься провернуть подобное, это лишь оттолкнет ее.

Вероятно, Шон прав.

– Можешь справиться несколько дней без меня?

– Конечно, а что?

– Я собираюсь в Лафлин.

– Самое время.

Следующим утром Клара придирчиво рассматривала готовую работу. Все выглядело так, как она представляла. Намек на опасность, скрытую среди деревьев, лунный свет, просачивающийся через листья деревьев. На заднем фоне извивалась река, похожая на серебряную змею.

Художники, занимающиеся столовой, собрались вместе. День или два, и они смогут заняться лестницей. Пока бригада ютилась на кухне, монтируя новую мебель, Клара рассматривала лобби.

Гостей будут встречать мягкие диваны и плазменные экраны, которые позволят окунуться в фантазийный мир «Селтик нод». Она с улыбкой подумала, что это место станет раем для геймеров.

Клара расстраивалась, когда думала о том, что придется покинуть компанию. Ей нравилась динамичная интересная работа, молодой коллектив. Но работать с Майком будет невозможно. Невыносимо видеть его ежедневно и знать, что они никогда не смогут быть вместе. Она постарается сделать все, чтобы проект преуспел, и уйдет с высоко поднятой головой. Клара пообещала себе, что в один прекрасный день обязательно вернется в отель, но уже как гость. Приятно будет увидеть плоды своих стараний.

Вздохнув, она остановилась у фортепиано и лениво погладила несколько клавиш. В свое время ей страшно хотелось научиться играть. Дядя Хэнк даже нанял ей репетитора, но ее интереса хватило только на год. Потом она открыла для себя рисование, и уроки игры на фортепияно отошли на задний план.

Для раритета этот инструмент очень хорош. Она села на скамью, закрыла глаза и принялась наигрывать любимый менуэт.

Майк нашел ее там. Миниатюрная женщина с нимбом золотых волос в пятне солнечного света извлекала из фортепиано прекрасную музыку.

Сердце болезненно сжалось в груди. Как же ему не хватало ее все это время, влекло как магнитом. Она талантлива, красива, умна, и он хотел ее так сильно, что едва мог дышать.

Клара не услышала его, поэтому, когда Майк положил ей руки на плечи, вздрогнула:

– Ты напугал меня.

– Прости, я не пытался подкрадываться. Но ты была так увлечена и не слышала меня. Не знал, что ты умеешь играть на пианино.

– Ты вообще мало обо мне знаешь.

– Да, ты права. – Он заставил ее подняться. – Но что-то я все-таки знаю.

– Например? – Она невольно попятилась.

– Например, ты настольно упряма, что хочешь уволиться.

Она вскинула брови:

– Откуда ты знаешь?

– Клара, это не так сложно. Ты считаешь, что нам будет непросто работать вместе.

– Я считаю, так это и будет.

– Нет.

Шон не прав. Майк просто должен объяснить ей, что будет правильно.

– Я думаю, нам нужно продолжать работать вместе. Более того, быть вместе. Мы оба хотим ребенка. Между нами существует химия. Страсть. Давай забудем о прошлом. Это правильно. Для тебя, для меня. Для всех нас.

Он ждал, что она улыбнется, встанет на цыпочки и поцелует его. Его тело истосковалось по ее ласке.

– Нет.

– Почему – нет? Ты беременна, помнишь?

– Помню. И я не выйду за тебя, потому что ты не любишь меня, не доверяешь мне. Страсти недостаточно, чтобы создать семью. Не желаю рисковать счастьем моего ребенка. Этот брак обречен.

– Ничего подобного!

– Без любви он обречен. Это наш ребенок, Майк. Я бы не стала скрывать его или ее от тебя. Но я не выйду замуж за человека, который мне не доверяет.

И она поцеловала его.

И ушла.