– Ты беременна?

Клара вздохнула, ожидая, когда дядя закончит разглагольствовать. Она нуждалась в поддержке, а это единственное место на земле, где можно ее найти. Правда, не раньше, чем дядя закончит поносить братьев Райан.

Она следила за тем, как пожилой мужчина ходит взад-вперед по гостиной. Дядя к тому же так и не простил Майка за то, что тот обвинял Клару в попытке использовать его. Эта ситуация также отнимет у Майка сотню очков.

– Он отказался от тебя, не так ли?

Клара поморщилась. Дядя был в ярости.

– Я так и знал. Сукин сын. Когда ты рассказала о ребенке, он снова обвинил тебя в шантаже?

Она могла солгать или рассказать правду, которая лишь подтвердит его мнение о Майке. Клара задумалась на секунду и решила не защищать отца своего ребенка.

– Да.

– И все ради «Снайдер артс»?

– Думаю, да.

– Кретин.

– Дядя Хэнк.

Тот посмотрел на нее с беспокойством:

– Что такое?

Она слегка улыбнулась:

– Я хочу сказать еще кое-что. Когда впервые поняла, что беременна, я задумалась об обязанностях, которые теперь появятся. И поняла, каково было тебе, когда мои родители навязали меня.

– Когда они…

– Я не виню тебя за то, что ты был не рад мне тогда. Понимаю, мне было двенадцать лет, а ты жил один, своей жизнью, а тут я.

– Ты стала для меня подарком. Моя сестра и ее муж – дураки, ими и остались, где бы их ни носило. Они не могли оценить тебя по достоинству.

Ошеломленная Клара наблюдала, как он подошел и взял ее лицо в свои большие руки:

– Клара, с тобой я заново открыл мир. Конечно, я был рад, что ты появилась в моей жизни. Ты – моя семья. Ты всегда была мне в радость. Ты для меня больше чем племянница, ты – моя дочь. А теперь ты дала твоему старику повод с нетерпением смотреть в будущее. Я стану дедом.

Его лицо расплылось в улыбке. Клара чувствовала, еще немного, и она расплачется.

– Больше не говори о том, что ты мне не нужна, хорошо? Даже не думай так.

Она кивнула. Сердце переполняли эмоции.

– Хорошо. Это мы решили раз и навсегда. Что до Майка Райана…

– Дядя Хэнк, здесь замешан не только Майк. Я большая девочка.

– Ты слишком доверчива, а он привык брать то, что хочет. Вот в чем проблема. – Хэнк снова заходил взад и вперед, словно не мог устоять на месте. – Думает, если он богаче Креза, то все будут плясать под его дудку.

Клара закатила глаза, и он заметил это.

– Я завелся, знаю. Но у меня для этого веская причина.

– Я ценю это, правда. – Клара обошла до боли знакомую гостиную.

Ничто в доме не изменилось за последние десятилетия. Все те же удобные стулья, тяжелые столы и камин, облицованный камнем. Кремовые стены украшали картины местных художников и несколько ранних работ Клары. И экономка, которая служила Хэнку уже почти тридцать лет, управляла домом как генерал.

– Клара, у тебя будет ребенок от этого мужчины. Он должен жениться на тебе. И ему следует знать об этом.

Она выдохнула и посмотрела в обеспокоенные глаза старика. Дядя Хэнк был высоким, худым и почти полностью седым, хотя волосы не поредели. Голубые уставшие глаза и выдающаяся челюсть. Этот человек влиял на нее всю жизнь, единственный настоящий член семьи. Родители много лет назад исчезли в одночасье, и Клара не имела ни малейшего представления о том, где они. А Хэнк всегда был рядом.

Несмотря на то, что он сказал, она могла себе представить, как нелегко ему было вписать в свою упорядоченную жизнь двенадцатилетнюю девочку.

Тогда она просто не верила, что он ей рад. Его жизнь была простой. И зачем принимать на себя опеку над сиротой? Но он взял ее, заботился, помогал, пока она училась в школе, наставлял, когда начала знакомиться с мальчиками. Со временем нанял Клару на первую настоящую работе в качестве летнего стажера в «Снайдер артс». Именно Хэнк вложил в ее руки пастель, чернила и планшет, разглядев талант, и пестовал его. Она навсегда перед ним в неоплатном долгу.

– Я не хочу, чтобы он женился на мне.

– Конечно, но он должен был предложить.

– Не хочу быть с человеком, который вынужден жениться на мне в силу обстоятельств.

Она навсегда запомнит выражение лица Майка, прежде чем тот ушел. Резкие слова, которые они бросали друг другу. Пора признать, между ними все кончено. Тупая боль, поселившаяся в сердце, похоже, останется навсегда.

– То есть ты бы отказала, если бы он предложил?

– Конечно.

Дядя не понимал ее. В его мире мужчина должен всегда помнить о своих обязанностях. Но Клара не желала, чтобы Майк выполнял их под давлением. Если не любит ее и не хочет, она тоже не хочет.

Тем не менее она все еще любит его. Даже услышать обвинения в свой адрес оказалось недостаточно, чтобы убить чувства. Она сошла и ума или попросту поглупела. Оставалось надеяться, что любовь к Майку постепенно угаснет.

Кроме того, она не была удивлена, узнав, что Майк не хочет быть с ней. Так было всегда. До сегодняшнего дня она считала себя обузой для дяди.

Но ее ребенок никогда не будет чувствовать себя так же.

– Майк Райан. – Хэнк так отчаянно качал головой, что его седые волосы растрепались, и он стал походить на более высокого, более красивого Альберта Эйнштейна. – О чем ты только думала, дорогая? Ведь знала, что этому человеку нельзя доверять.

– Странно. Обо мне он говорит то же самое.

– Это все, что тебе нужно знать о нем. А ты – самая честная девушка, которую я когда-либо знал. Если он не видит, это его собственный изъян.

Она почувствовала, как ее окутало тепло.

– Спасибо, дядя Хэнк.

– Не нужно благодарить меня за правду, милая. Но я еще долго не смогу успокоиться из-за того, как этот мужчина воспользовался тобой.

– Дядя Хэнк.

– Хорошо-хорошо. Ты взрослая женщина, и тебе не нужны мои советы.

– Спасибо, хотя, – она обняла его за талию, – я так благодарна тебе за любовь и поддержку.

Как обычно, Хэнк немного напрягся. Объятия, казалось, смущали его, словно он не совсем уверен, правильно ли поступает. Клара часто задавалась вопросом, какой была его покойная жена. Если бы она была жива, ему было бы легче показывать эмоции? Он неловко похлопал ее по плечу и отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза.

– Ты как, в порядке? Я имею в виду здоровье. С вами обоими все хорошо?

– Все просто замечательно. Я хочу этого ребенка, дядя Хэнк.

– В таком случае я сделаю все, что смогу, чтобы помочь вам, дорогая.

Она снова улыбнулась. Хэнк, возможно, и не щедр на ласку, но зато верен ей, добрый и надежный. Если и дает обещания, обязательно их сдерживает.

– Что ты собираешься делать с работой?

– Честно говоря, не знаю. – Она прикусила нижнюю губу. – Работать с Майком теперь будет совершенно невозможно. Особенно когда в офисе узнают, что я беременна от него.

Хэнк нахмурился, казалось, желая что-то добавить, но промолчал. Клара продолжила:

– Но я не собираюсь делать ничего прямо сейчас. Нужно закончить отель в Неваде.

– Ты все еще собираешься это делать?

– Безусловно.

Проект полностью профинансирован, к тому же это даст ей передышку. Они с Майком будут далеко друг от друга.

– Это невероятная возможность, и я не хочу упускать ее. К тому же я занимаюсь всем от начала и до конца, все спланировала, компании крайне затруднительно найти мне замену.

– Ты всегда была упрямой.

– Интересно, от кого я унаследовала это качество?

Клара встала на цыпочки и поцеловала дядю в щеку. Он выглядел довольным, хотя и сбитым с толку.

– Эй, вы двое. Пора бы уже и поесть. Ужин давно простыл.

Клара обернулась. В дверях стояла Бетти Сандерс – экономка, повар и, по словам дяди Хэнка, который любил раздавать людям прозвища, его Немезида, невысокая, худая и невероятно энергичная. Она носила джинсы и рубашку, множество фенечек на запястьях, а длинные волосы заплетала в косу, которую закалывала на затылке.

Клара все еще не была голодна.

– Спасибо, Бетти, но…

– Если собираешься иметь ребенка, его нужно кормить. Теперь пойдемте за стол.

Бетти помогала Хэнку воспитывать Клару, заведовала хозяйством. Словом, заботилась о Хэнке слишком долго, чтобы теперь оставаться в стороне. Хозяин дома лишь пожал плечами, взглянув на племянницу:

– Ты знаешь, она не успокоится, пока не добьется своего.

– И то верно.

Клара последовала за ним в столовую, радуясь, что снова оказалась в доме, где ей нравилось расти. Из окон открывался вид на бухту.

Оказавшись здесь впервые, она проводила немало времени на причале, наблюдая за парусными лодками и гадая, вернутся ли родители, как поступит с ней дядя Хэнк, которого она тогда едва знала. Клара чувствовала себя потерянной и одинокой, пока Хэнк не предложил ей учиться управлять лодкой.

Уже во второй половине дня она впервые ощутила удивительную свободу, пока скользила по поверхности воды, чувствуя ветер в волосах. Хэнк позволил ей самостоятельно управлять лодкой, положив большие руки поверх ее руки, рассказывал о гавани и окрестностях. Именно тогда она поняла, что останется здесь. В тот день Хэнк дал ей все, в чем она так нуждалась.

Все трое принялись за картофельный суп. Они ели, общались. Кларе показалось, что дядя постепенно успокаивается.

– Не о чем беспокоиться.

Бетти смерила Хэнка невозмутимым взглядом:

– У Клары все сложится превосходно. С мужчиной или без.

– Конечно, но дело не в этом.

– Именно в этом. Неужели ты хочешь, чтобы она жила с мужчиной, который не в состоянии оценить ее по достоинству?

– Я просто хочу, чтобы он повел себя правильно.

– Правильно – уйти, если не можешь как следует позаботиться.

Кларе казалось, будто она наблюдает за теннисным матчем. Она поворачивалась от дяди к экономке, следя за оживленным разговором, словно это и не касалось ее. На улице опускались сумерки.

– Просто она не обязана проходить через все это в одиночку. – Хэнк бросил на Клару быстрый взгляд.

– Она никогда не будет одна, – фыркнула Бетти. – У нее есть мы, не так ли? Или мы не считаемся?

Клара улыбнулась, протянула руку, накрыла ладонь Бетти своей. Бетти права. Она не одна. У нее есть семья, которую дал дядя Хэнк. Она и дядю взяла за руку, объединяя всех троих.

– Знаешь, она права. – Хэнк поерзал на стуле. – У тебя есть мы.

– Спасибо.

От этих слов по телу разлилось тепло. Сегодня он сделал ей самый главный подарок, развенчал неуверенность. Когда-то приняв решение заботиться о ней, сегодня этот бесстрашный мужчина повторил свой подвиг. Теперь не только ради Кдары, но и ради ее ребенка.

– Клара, – Бетти поглаживала ее по руке, – тебе нужно подумать о том, чтобы перебраться обратно к нам.

– Что?

– Превосходная идея. Я никогда не одобрял того, что ты живешь в одиночестве. Даже собаку не завела.

– Что за глупости? Хочет, пусть живет одна. Что за средневековый уклад? Я говорю о том, что, когда подойдет срок, мы сможем тебе помогать.

Они смотрели на Клару в ожидании ответа. Но она не чувствовала, что готова отказаться от своей маленькой квартиры и вернуться домой. Может быть, позже, когда не сможет справляться самостоятельно.

Но пока…

– Спасибо, я очень ценю это, но пока я справляюсь. У меня работа и собственное пространство.

Бетти и Хэнк обменялись понимающими взглядами.

– Хорошо, но… – Хэнк смущенно пожал плечами, – помни, у тебя есть дом, где тебя ждут. Мы готовы помогать тебе во всем.

Глаза Клары наполнились слезами, она сморгнула их, зная, что, если заплачет, дядя Хэнк запаникует. Она крепко сжала его руку:

– Спасибо, дядя Хэнк.

– Тебе не за что благодарить свою семью.

Бетти всхлипнула и указала на тарелку:

– Все, достаточно. Суп остывает. Клара, тебе нужно есть. Ребенку нужна здоровая мама.

Улыбаясь, Клара повиновалась.

Следующие несколько дней Майк провел дома. Не мог заставить себя пойти в офис, где непременно столкнется с Кларой, а ему нужно время, чтобы смириться с неизбежным.

Ребенок.

Из-за просроченных презервативов он должен стать отцом, хотя никак не может осознать этот факт. Он никогда не планировал заводить детей. По его мнению, это шло в связке с браком, а ему не хотелось заходить так далеко. Никогда он не позволит другому человеку обрести власть над собой. Это сулит беду и мучения.

Черт.

Он вышел из дома, где царила мертвая тишина, и зашагал по каменному патио, которое спускалось к обрыву. За скалами открывался вид на Тихий океан. Пока смотрел на бескрайние воды, сверкающие под утренним солнцем, он заметил несколько парусников. Ближе к берегу резвились серферы, ожидавшие волну.

Казалось, мерный шум волн успокоил его. Он купил этот дом в основном из-за вида. Дом был слишком велик для одного человека, и до сегодняшнего дня Майк не осознавал в полной мере гнетущую тишину и пустоту, царящую внутри.

Теперь, глядя на задний двор, он представлял там качели. Обернувшись, бросил взгляд на одно из окон и увидел Клару. Улыбаясь, она держала на руках их ребенка.

Майк потер глаза и убедил себя, что просто устал. Он очень мало спит. Работает из дома. Вот и мерещится всякое. Неужели он все еще думает о Кларе? Всякий раз в воспоминаниях она выглядит так же, как и в ту ночь, когда он приехал к ней после жалкого ужина в доме родителей. В пижаме и облегающей футболке.

– Черт возьми, невозможно работать, когда творится такое.

– Ты говоришь сам с собой. Тревожный знак, братишка.

Майк обернулся. Навстречу шел Шон.

– Когда ты вернулся?

– Вчера вечером. Тот еще был ураган. Мы оставались в отеле дольше, чем планировали. Хорошо вернуться под теплое калифорнийское солнце. Серьезно, я уж думал, больше никогда не смогу согреться.

Майк вяло улыбнулся. Ему стало стыдно, что за все это время он почти не вспоминал о младшем брате. Зато теперь можно подумать о чем-нибудь другом.

– Вижу, ты пересек границу штата. Стало быть, подрядчик жив?

Шон бросил на него быстрый взгляд и нахмурился:

– Ага, она жива.

– Что там произошло?

– Ничего. – Шон фыркнул и резко сменил тему: – Не желаю говорить о Кейт Уэллс. Утром был в офисе. «Дикая охота» обещает стать хитом.

Майк понял, что, в сущности, ему и до этого нет дела.

– Мудрая жрица получилась впечатляющей. Дейв показал мне окончательные эскизы. Клара очень талантлива.

– Ага.

Майк повернулся лицом к ветру. Клара талантлива. И красива. И беременна. И раздражает.

– Линда сказала, ты не был в офисе пару дней. Приболел? В чем дело?

– Ничего. Кофе будешь?

– Заехал в кофейню по пути. Ты отходишь от темы. Что происходит, Майк?

Майк сунул руки в карманы выцветших джинсов и покачался на месте. Он никому не рассказывал о Кларе и ребенке. Если бы Брэди был здесь, а не в Ирландии, он, возможно, и поделился бы с ним. Но рядом брат. Майк почувствовал, что просто обязан был облегчить душу.

– Дело в Кларе. Она беременна.

Какое-то время Шон озадаченно смотрел на него. Потом медленно расплылся в улыбке:

– Я чувствовал, что между вами что-то происходит. Ребенок? Это здорово, не так ли? – Он обнял брата. – Мне так нравится Клара! Все заметили, какая между вами химия.

Майк буквально прирос к земле, уверенный, что их отношения – тайна.

– Все заметили? Хочешь сказать, на работе все знают?

– Не могу знать, о чем говорят между собой в курилке, не курю, но по офису упорно ходят слухи. Ну, знаешь, женщины гораздо внимательнее и любопытнее.

– Замечательно. Просто замечательно. То что нужно.

Значит, сотрудники в курсе его личной жизни, сплетничают, делают ставки.

– Чего ты так переживаешь? Шила в мешке не утаишь. Особенно теперь, когда Клара забеременела. Напрашивается вопрос: если она беременна, почему работает в Лафлине, а ты не с ней?

– Она в Лафлине?

– Да. Линда говорит, она вышла вчера, но не хотела лететь, поэтому загрузилась краской и поехала на машине. Ты, стало быть, ничего не знаешь.

– Нет.

Майк был недоволен. Могла бы и предупредить, что в одиночку едет в Лафлин. Интересно, долго ли добиралась через пустыню. Черт, там есть участки, где на многие мили сплошной песок.

– Она не сказала.

– Почему она так поступила?

Майк бросил на брата хмурый взгляд:

– Не твое дело.

– Майк, что ты сделал?

– Ничего.

– Правда? Ничего? Женщина, от которой ты без ума, беременная отправляется в одиночку в пустыню, а ты ничего не знаешь? Почему не рассказываешь, какая кошка между вами пробежала?

– Она сделала это нарочно.

– Да ты что! Господи, Майк, эта страшная женщина трогала тебя? Она тебя изнасиловала? Бедный мальчик.

– Заткнись, Шон. Клянусь Богом, я верну тебя в Вайоминг одним ударом.

– Ты хоть понимаешь, как абсурдно это звучит? Приди в себя, братец! Она не обманывала тебя. Слушай, давай между нами, ты далеко не подарок.

– Благодарю. Так рад, что ты дома.

Майк провел рукой по затылку и вспомнил, что совсем недавно Клара сказала ему то же самое. Удивительно, собственный брат обошелся с ним не лучше.

– Хорош, Майк. Так ты собираешься жениться на ней или как?

– Нет.

– Почему – нет? Она беременна от тебя, ты любишь ее.

– Еще кофе.

Майк налил новую чашку.

– Что происходит? – Шон буквально ходил за ним по пятам. – Ты серьезно не женишься? Это твой ребенок, Майк. Так будет правильно, и ты это понимаешь.

У Майка начиналась мигрень. По ночам он не спал, не мог ясно мыслить днем, а теперь узнал, что Клара в Лафлине и даже не потрудилась оставить ему сообщение.

– Как думаешь, что скажут мама с папой?

– Они прекрасно меня поймут.

Майк почти выболтал секрет, который хранил с тринадцати лет:

– Я не стану жениться, понимаешь? Таким образом, избегу риска быть обманутым. Не хочу загубить жизнь собственного ребенка.

– Что ты несешь?

Слишком поздно, чтобы взять слова обратно.

Он рассказал брату о том дне, когда рухнул его собственный образ идеальной семьи.

– Мне было тринадцать лет, когда я, придя домой с бейсбола, обнаружил, что мама плачет. Я испугался, вдруг что-то случилось с отцом.

– Что это было?

Он до сих пор все ясно помнил. Солнечный свет льется в окно кухни. Мама за столом, голова на руках, плечи вздрагивают от плача. Он никогда раньше не видел, чтобы она так безутешно рыдала, и испугался.

– Она обняла меня и рассказала, что папа изменяет ей.

– Не может быть.

Майк прекрасно понимал, через что сейчас проходит младший брат. Тогда у него земля ушла из-под ног. Он беспокоился о маме, думал, вернется ли домой отец. Они разведутся? Как станут жить дальше? Ребенок не должен задаваться подобными вопросами, узнавать, что его родители несовершенны.

– Мама бы никогда не рассказала об этом, если бы я не застал ее в столь уязвимый момент.

На протяжении многих лет она снова и снова извинялась за это.

– Папа изменял ей. Лгал нам, мошенник. С тех пор я не могу находиться рядом с ним, не вспоминая рыдания матери. Я не стану жениться, Шон. Не хочу надеяться на человека, который может подвести, и рисковать ребенком.

Шон снова посмотрел на брата глазами, полными ярости:

– Ты не имел права скрывать это от меня. Я ведь тоже его сын.

– Зачем тебе было чувствовать себя так же погано?

– С чего ты решил, будто знаешь, что для меня лучше?

– Это не так.

– Еще как! Разве не понимаешь, что происходит? Ты столько лет злился на отца. Всякий раз говоришь о Кларе и вменяешь ей обман, которого она не совершала. А отец мне врал по-настоящему. В чем же разница, Майк? Ты единственный, кто имеет на это лицензию и может решать, какая именно ложь во благо?

Майк никогда не думал об этом под таким углом и не смог ответить на обвинение. Ложь отца разрушила образ счастливой семьи. Он же пытался защитить брата от боли, которую испытывал сам.

– Посмотри на себя, старший брат. Что бы ни случилось тогда между родителями, они это преодолели. И, кстати, если ты вдруг не заметил, мама и папа все еще вместе.

Истина оглушила его.

– Прекрати обманываться. Дело не в папе или Кларе. Это все ты, Майк. Ты продолжаешь лгать даже сейчас.

Шон пошел прочь.

Оставшись один, Майк понял, что брат прав.