Воображение Клары переполнилось. Она привезла наброски росписи стен. Последние два часа провела, блуждая по коридорам и большим комнатам первого этажа, присматриваясь, где лучше разместить их.

Ресторан идеально подходил для большой росписи на задней стене. Она изобразит тропу, ведущую в чащу леса. Своего рода обман зрения. У гостей должно создаваться впечатление, будто они могут войти в картину. Конечно, геймеры прекрасно осведомлены о том, что таится в лесу. Возможно, они не захотят оказаться в этой чаще.

Противоположная стена с высокими окнами с видом на деревья и реку будет расписана темно-зелеными лозами, сползающими по стене к бассейну.

Клара удовлетворенно вздохнула. Для нее предстоящие работы отнюдь не испытание. Эти стены просто чистые холсты, которые только и ждут, чтобы ожить. Ей не терпелось взяться за краски. Она чертовски любит свою работу, но больше всего ее радовала возможность рисовать красками, а не создавать изображение на компьютере.

Усмехнувшись, Клара вошла в вестибюль. У нее возникла отличная идея для главного входа в отель, и она понимала почему. Она увидела помещение собственными глазами. Изображение станет своего рода громким заявлением о том, что, едва гости переступят порог отеля, они попадут в другой мир.

Вестибюлю требовалось совсем немного, чтобы пробудить и сделать особенным. Клара сможет сделать это. Рабочие уже разрушали старую стойку регистрации. Стол слишком белый и современный. Майку это не подходит, а значит, с ним придется расстаться.

– Простите, – Клара постаралась привлечь внимание рабочих, – с кем я могу поговорить о краске, которая нужна для этой стены?

Ей приветливо улыбнулся кареглазый великан с милой ямочкой на подбородке:

– Джейкоб. Думаю, он на кухне с боссом.

– Хорошо, спасибо.

Она почти вышла, когда мужчина окликнул ее:

– Ты, случайно, не художница Клара?

– Да, это я.

– Приятно познакомиться. Я – Рик.

Он действительно симпатичный, с густыми усами и кожей, покрытой темным загаром, а ямочка на подбородке просто обезоруживает. Ему явно под тридцать. На нем были выцветшие джинсы, футболка обтягивала рельефный торс. Наверняка Рик точно знает, насколько хорош собой. Что-то в его позе будто специально рассчитано на восхищение. Блеск в глазах. Точно. Рик, очевидно, привык к тому, что женщины смотрят на него с обожанием.

Да и кто их обвинит?

– Привет, Рик. Рада знакомству. Я собираюсь расписывать стены. Не я одна, естественно, в противном случае на это ушло бы лет десять.

Он кивнул, будто ему есть до этого дело, но она знала, что это не так. Пф-ф. Неужели женским полом так легко манипулировать при помощи великолепного тела и малейшего проявления интереса?

– В какой цвет хочешь красить эту стену?

Она задумчиво посмотрела в пространство. Это первое, что увидят гости, войдя в отель. Сейчас стена грязно-кремового цвета, местами пожелтевшая, поскольку раньше здесь красовались картины. Клара превратит ее в нечто мистическое.

Заговорив, она, в сущности, обращалась не к Рику, а просто озвучивала собственное видение:

– Темно-пурпурный. Я хочу цвет сумерек перед наступлением темноты. В небе будут проступать звезды, из-за темных облаков выглянет луна, мерцая как серебро. Дальше лес под звездами, деревья освещены лунным светом. В тени намек на желтые и красные глаза, глядящие на вас, а вы не уверены, видите их или нет. Ночь позовет вас, и вам станет сниться и лес, и глаза, которые следуют за вами, куда бы вы ни пошли.

Она замолчала, и все смотрели на пустую стену, когда раздался голос Рика:

– Тебе не кажется, что немного жутковато?

Она смеялась, пока не услышала позади голос Майка:

– Ты даже понятия не имеешь насколько.

Резко обернувшись, Клара заметила в глазах Майка знакомую вспышку гнева. Ну, ради бога, что сейчас-то не так?

– У тебя мало работы? – спросил Джейкоб Рика, и мужчина вернулся к столу.

– Спасибо за экскурсию, Джейкоб, – поблагодарил Майк. – Увидимся завтра здесь же.

– Я буду здесь. – Старик слегка кивнул Кларе: – Мисс, запишите, какая краска вам понадобится, и я передам сообщение малярам.

– Спасибо. Я составлю список к завтрашнему дню.

– Хорошо. Наши парни начнут уже завтра утром. А мы с вами можем осмотреть второй этаж и решить, что нужно там.

– Увидимся.

Майк взял Клару под локоть и стал подталкивать к двери.

Она остановилась, во-первых, не желая, чтобы с ней обращались как с собакой на поводке, во-вторых, нужно было забрать сумку.

– Подожди. – Она буквально вырвалась и уверенной походкой пересекла зал, чтобы поднять сумку, вернулась и осталась на расстоянии. – Вот теперь я готова.

Майк стиснул зубы. В данный момент Кларе ничего не стоило привести его в бешенство. И ее это порадовало.

Не дожидаясь его, она вышла в переднюю дверь вниз по заросшей тропинке и остановилась у автомобиля. Он бросил на нее недовольный взгляд поверх крыши:

– Что, черт возьми, ты делаешь?

– Свою работу! – парировала она, распахнула дверцу и скользнула в салон.

Он сделал то же самое, завел двигатель. Они и словом не обмолвились, пока не добрались до отеля, где им предстояло провести ночь.

Подъехав к стоянке, Майк предоставил машину заботам парковщика. Клара ринулась в отель. Он нагнал ее пару минут спустя, снова ухватил за локоть. Она выразительно посмотрела на его руку:

– Ты прекратишь так делать?

– Прекрати ускользать от меня.

– Прекратишь быть придурком, тогда и перестану.

– Как же ты меня раздражаешь.

– Мне кажется, ты просто таким уродился. Удивительно, но Шон кажется вполне разумным, вероятно, это не передается по наследству.

– Я не собираюсь это обсуждать здесь, – зло прошептал Майк.

Клара вздрогнула от его близости:

– А я вообще не собираюсь это обсуждать!

– Еще как! Поговорим наверху. Выбирай, твоя комната или моя?

– Ха! Несмотря на это очаровательное приглашение, пожалуй, откажусь.

– Либо мы поговорим в частном порядке, либо сделаем это прямо здесь, посреди этого проклятого отеля.

– Прекрасно! Наверх. Моя комната, потому что я хочу иметь возможность выставить тебя за дверь.

Он фыркнул, снова схватил ее за локоть и повел к лифтам. Один из них открылся сразу же, как Майк нажал кнопку вызова.

Лифт был переполнен, внутри играла музыка восьмидесятых годов. Зеркала приумножали количество пассажиров, но единственный, кого действительно видела Клара, был Майк. По меньшей мере на голову выше остальных. Их взгляды взяли друг друга в заложники. Кабина останавливалась, люди входили и выходили, лифт возобновлял подъем. Все вокруг непринужденно болтали, но для Клары их голоса слились в один невнятный гул. Единственное, что она замечала, – это блеск в глазах Майка и тонкую линию его плотно сжатых губ. Наконец они очутились на одиннадцатом этаже.

Коридор был узким и слабо освещенным. Клара еще сильнее ощутила присутствие Майка. Подошла к двери, скользнула ключом-картой по замку и распахнула дверь. Она не опускала шторы, и теперь вечерний свет мягко окрашивал комнату. Она злобно швырнула сумку на кровать.

Майк закрыл дверь, Клара повернулась к нему лицом.

– Что, черт возьми, все это значит?

– О чем ты говоришь?

– Ты и плотник. Когда я вошел, вы флиртовали! Да он буквально исходил слюнями! Поэтому повторяю, что, черт возьми, это было?

Ошеломленная Клара уставилась на него, буквально клокоча от гнева:

– Флиртовали? Я говорила о краске. О росписи, которой украшу стену холла.

– Да, я слышал конец спектакля. Такой глубокий, хриплый, мечтательный голос. Да он просто пялился на тебя!

– Мечтательный?

Неужели она действительно так разговаривала? Это удивило настолько, что Клара игнорировала вопрос. Не важно. В любом случае она не пыталась флиртовать с кем бы то ни было.

– Ты говорила так же, как когда проснулась со мной.

– Вовсе нет.

Он сделал шаг вперед, взял ее за плечи и притянул к себе. Сердце Клары пустилось галопом.

– Я знаю, что слышал. И что видел.

Она едва удержалась, чтобы не обнять его талию, не подняться на цыпочки и не поцеловать его, чтобы снова почувствовать себя живой. Вместо этого напомнила себе, какого низкого он о ней мнения. Да он просто хочет ее.

– Я не флиртовала. А даже если и так, тебя это не касается. Ты мой босс, а не мой мужчина, Майк.

– Да, я твой босс. И не хочу, чтобы ты разводила шашни с рабочими. Я хочу, чтобы они выполняли то, за что им платят.

– Ты вообще слышишь себя? Понимаешь, как это оскорбительно?

– Оскорбительно? Я захожу в мой новый отель, где ты буквально капаешь слюной на какого-то спортивного парня с набором инструментов на поясе! Это мне стоит чувствовать себя оскорбленным!

– Ты даже не понимаешь, насколько низок.

Она уперлась ладонями ему в грудь и оттолкнула. Майк отпустил ее.

Клара попятилась:

– Майк, я здесь, чтобы работать. Ты мой начальник, а не любовник.

– Странно, но я помню все по-другому.

Она покраснела, действительно почувствовала, как краска заливает щеки. Черт возьми. Оставалось надеяться, что из-за заката, который разгорелся за ее спиной, Майк этого не заметит.

– То, что мы провели вместе пару ночей, не делает тебя моим любовником.

– Да?

– Да, это ошибка. Разве не ты так назвал нашу первую и последнюю ночь?

– Да, так и было. Но это не значит, что мне нравится смотреть, как ты заигрываешь с другими.

– Ты наделяешь меня слишком большой властью. Никто не обратил на это внимание. Даже Рик.

– О, так вы уже познакомились?

Клара не удержалась:

– Знаешь, мне кажется, что единственный, кого взволновала эта ситуация, – это ты.

– Я просто разозлился.

Неужели он ревнует? Неужели Майк увидел ее с Риком и почувствовал, что чужой посягает на его территорию? Что это значит?

– Правда? Разозлился на то, что я флиртовала с кем-то, кроме тебя?

– Тебе платят не за флирт на работе. Можешь не искать в этой ситуации двойного дна.

– Мне кажется, я не делаю этого.

Самый странный разговор.

Буквально неделю назад или около того она пообещала себе, что не будет снова спать с Майком. Этот человек считает ее воровкой. Может быть, так было до сих пор, она не могла знать наверняка.

Нет, она не могла позволить себе вновь пройти через эту боль.

– Этого не повторится. Я не стану спать с тобой.

– А я и не просил тебя об этом.

Теперь она улыбнулась грустно:

– Ты дал мне понять, что хочешь этого.

– Теперь ты записалась в медиумы?

– Тут не нужны никакие сверхспособности. Просто я знаю, что происходит, когда мы остаемся наедине.

Между ними повисла неловкая пауза. Клара, как могла, старалась держать себя в руках. Если он станет настаивать, поцелует ее, все пропало.

– Черт возьми. Ты права. – Его взгляд снова опустился к ее губам. – Я увидел, как ты с плотником, и… Ничего. Как ты и сказала, это не мое дело.

– Давай просто забудем, ладно? Завтра мы завершим дела, вернемся домой, и все будет как раньше.

– Как раньше. Прекрасно. Если постараемся, закончим к полудню, наверное. Потом вернемся домой и забудем эту проклятую поездку.

Сердце Клары сжалось от боли. Она едва смогла выдавить улыбку. Он хочет забыть. Забыть о ней. Даже тот короткий, но бесценный момент, когда они были вместе на причале и разговаривали почти как друзья.

А забыть непросто, хотя и разумно. Не стоит держаться за Майка и чувства, которые она к нему питает. Все это сулит еще большие страдания. Пора прекратить мечтать о несбыточном и сосредоточиться на настоящем.

Человек, с которым она хотела попробовать все, хочет лишь спать с ней.

Ей этого недостаточно.

– В таком случае увидимся утром. В девять часов. Будь готова работать.

– Хорошо.

Едва он вышел, Клара рухнула на постель как подкошенная.

Все было бы гораздо легче, если бы ей было все равно.

Остаток вечера Майк работал в номере, полагая, что, если станет занимать ум цифрами, бюджетом, планами на будущее своей компании, у него не останется времени думать о Кларе. Или как она выглядела, когда описывала будущую картину. Не будет слышать в ее голосе магию или видеть интерес в глазах другого мужчины, который он наблюдал.

Неудивительно, что она опешила. Он обвинил ее во флирте, как какой-то влюбленный подросток. Но ее личная жизнь не должна его касаться. Однако видеть ее с другим мужчиной… Майк ненавидел и обвинял Клару за то, что испытывал к ней.

– Я не знаю, что происходит, но мне это не нравится.

Он всегда все держал под контролем. Ловко прятал чувства и скрывал эмоции. Так было до Клары. И он не имел ни малейшего понятия, что это значит.

Майк провел рукой по лицу, встал из-за стола и подошел к террасе.

Зазвонил сотовый. Он взглянул на экран.

– Привет, мама.

– Здравствуй. Как там Вегас?

– Мама, я в Лафлине.

– Не вижу никакой разницы. – Майк почти видел, как мать пожимает плечами. – Шон говорил, ты там осматриваешь новый отель. На что это похоже?

Он опустил руку на железные перила и посмотрел вниз. По реке плыли лодки с туристами. Неоновый свет соперничал с блеском звезд на небе. На Риверуок под золотистым светом фонарей прогуливались парочки.

– Прямо сейчас довольно пусто, грязно, в целом здание выглядит заброшенным. Но думаю, что скоро все будет по-другому.

– Конечно, будет. Мои сыновья всегда делают все на пять с плюсом.

Майк улыбнулся.

– Шон говорит, что у Клары Маршалл какие-то прекрасные идеи, а еще вы с ней вроде как вместе.

– Правда?

Интересно, неужели все матери спят и видят своих детей в семьях с детьми?

– Да, он говорит мне, вы с Кларой будете несколько месяцев работать вместе над новым отелем.

– Не начинай.

– Почему бы и нет? Знаешь, ты не становишься моложе. Я как-то встречалась с Кларой лично. Очень достойная девушка. Талантливая. Красивая, в конце концов.

«Все верно», – подумал он. Кроме того, она умная, упрямая, желанная и да, не заслуживает доверия. Он нахмурился и вспомнил, как она миловалась этим утром с проклятым плотником.

– Мама…

– Не лишай меня надежды.

– Но ты знаешь, что я не заинтересован в женитьбе.

И она должна знать почему, хотя он понял, что Пегги Райан не желала ничего большего, чем забыть день, который изменил Майка.

– Хорошо. Ты так же упрям. Весь в отца.

Майк нахмурился.

– Я вообще-то позвонила, чтобы напомнить, что у вашего отца на следующей неделе день рождения, и я хочу, чтобы вы с Шоном приехали его поздравить. Ладно?

Майк вдохнул и выдохнул. Этого ни в коем случае не избежать. Он никогда не стремился проводить время с отцом. Это так неловко. Некомфортно.

Конечно, так было не всегда. Лет до тринадцати Майк считал отца почти героем. Высокий, сильный, с широкой улыбкой и добрым характером, Джек Райан был таким отцом, о котором большинству детей оставалось только мечтать. Он научил сыновей серфингу.

Однако в тринадцать лет Майк обнаружил, что отец, которого он боготворил, лжец, и до сих пор не мог оправиться от этого открытия, мог забыть или простить. Отец не раз пытался сократить пропасть между ними, но Майк не смог себя преодолеть.

Память – непростая вещь, и тот день, когда отец свалился с пьедестала, трудно забыть.

– Ох, Майк, мне очень жаль. Ты не представляешь, как мне жаль.

Майк напрягся:

– Ты не сделала ничего плохого, мама.

– Нет, сделала. И хотела бы повернуть время вспять. Изменить то, что случилось.

– Ну, этого мы сделать не можем. Так что давай оставим это в прошлом, хорошо?

– Я действительно хочу, чтобы ты именно так и сделал, дорогой. Будем жить дальше. Тем не менее, Майк, я очень хочу увидеть тебя на дне рождении отца. Никаких оправданий. Шон уже пообещал.

Конечно, пообещал. Шон не знал того, что знает Майк. Он никогда не рассказывал младшему брату о падении отца. Пытался ли тем самым защитить Шона? Может быть. Или, возможно, просто была невыносима мысль, что об этом узнает больше людей. В любом случае Шон ничего не знал, так и должно оставаться.

– Прекрасно. Я буду там. – Майк понимал, что мать не остановится, пока не заставит его согласиться.

– Спасибо, дорогуша. Мы будем ждать вас с нетерпением. Да, и передай привет Кларе от меня.

Он повесил трубку, все еще слыша смех матери. Качая головой, оперся локтями о перила террасы и смотрел, как внизу ходят люди. Потом заметил Клару и весь напрягся. Она одиноко брела в ночи. Отблески лунного света и неона играли в ее волосах.