Джеймс и Лейла прошли мимо швейцара и оказались в просторном, элегантно оформленном холле с огромной люстрой на потолке и пятью лифтами. В середине холла, на полированном столе, стояли цветы, которые вполне могли бы составить конкуренцию цветам в королевском дворце.

Вслед за ними в холл вошла хорошо одетая пожилая пара. Седоволосый мужчина и высокая стройная женщина о чем-то громко спорили.

– Познакомься с соседями, – сказал Джеймс, толкнув Лейлу локтем.

– Эстер и Мэтью, это Лейла… – представил ее он, когда они все вместе вошли в лифт, и Лейла услышала гордость в его голосе.

Супруги поздоровались и, доехав до семнадцатого этажа, пожелали им спокойной ночи.

Еще не войдя в его квартиру, Лейла не сомневалась, что она ей понравится.

Когда они вышли из лифта, Джеймс почувствовал, что наступил момент сообщить ей кое-что.

– Ты первая женщина, которую я привожу сюда.

– И последняя, – улыбнулась Лейла.

Она не знала, на каком этаже они находятся, но не сомневалась, что это рай.

Осмотр квартиры мог подождать. Джеймс провел ее прямо в спальню.

Лейла слегка дрожала.

Он начал нетерпеливо расстегивать пуговицы на платье.

– Неужели нельзя было сделать застежку на молнии? – раздраженно поинтересовался Джеймс.

Она была совершенна, и ее платье тоже. Он не мог себе позволить порвать его. Джеймс расстегнул все пуговицы до самого конца, и Лейла выскользнула из него прямо ему в руки.

– Я никогда больше не буду носить носки, – поклялся он, быстро избавившись от этой детали туалета, и занялся ее бюстгальтером.

Потом он уложил Лейлу на кровать. Его рука легла на увеличившийся живот Лейлы, а затем – на ставшую тяжелой грудь. Затем Джеймс принялся целовать ее. Он втянул в рот затвердевший сосок, а его пальцы скользнули к средоточию ее женственности.

– Джеймс…

Лейла хотела сжать ноги, когда он нащупал самую чувствительную точку. Ее реакция только подстегнула его, и он, наоборот, еще шире раздвинул ее бедра. Она лежала, трепеща от сладкой муки, и застонала, когда Джеймс довел ее до оргазма.

Лейла боялась заниматься с ним любовью, потому что он в минуты близости становился ее властелином. Но теперь она не сомневалась, что тоже стала властительницей – властительницей его сердца.

– Иди наверх, я хочу видеть тебя, – сказал Джеймс, когда она начала целовать его.

Это означало, что и она тоже может видеть его.

И снова они танцевали. Его руки слегка придерживали бедра Лейлы, задавая темп, но не стесняя ее движений. Не было ничего грубого в этом танце.

Джеймс был терпелив, как и всегда. Постепенно она поняла, чего он хочет.

Лейле нравилась свобода, которую он ей предоставлял. Нравилось, что он смотрел на нее. Нравилось быть сексуальной и чувственной. Нравилось трогать свою грудь, пока Джеймс играл с волшебной точкой, что нашел у нее…

Лейла наклонилась, упершись руками в матрац по обе стороны от его головы. Ее полная грудь оказалась у рта Джеймса, но она чувствовала, что терпение его небезгранично. Руки Джеймса вновь оказались на ее бедрах, заставляя двигаться быстрее.

Он ощущал нарастающее в ней напряжение – так же как и тогда, на танцполе. С этой стороны он знал Лейлу лучше, чем она сама.

Даже если бы она попыталась отрицать это, Джеймс не поверил бы ей. Лейла закидывала голову, выгибала спину и, прижимая ладони к его груди, достигала пика наслаждения.

Ей казалось, что она находится на вершине горы, в разреженном до головокружения воздухе, – и вместе с Джеймсом.

Лейла искала освобождения. И обрела его благодаря любимому мужчине.