Когда Мия попросила, чтобы Никандрос взял ее с собой, ей следовало догадаться, что он сам будет управлять вертолетом. После того как она утвердительно ответила на его вопрос, можно ли ей летать в таком положении, он пообещал, что она будет с ним в полной безопасности.

Так Мия впервые увидела зацелованные небом горные вершины и пляжи Дрэкона, а Никандрос рассказывал ей о каждом клочке земли, над которым они пролетали, сдабривая свои описания древними легендами о рыцарях и войнах, драконах и сокровищах.

Возможно, этот день был самым лучшим в ее жизни за последние несколько лет.

После обеда Никандрос отвез ее на частный пляж, больше похожий на рай из-за бирюзовой воды и пышной зелени. Они устроились в тенечке, и Мия подумала, что он если не соблазнит ее в этом безлюдном месте, то хотя бы поцелует. Но Никандрос не сделал ни того ни другого.

– Расскажи мне, как обстоят дела с инвесторами.

Мия боялась, что он отмахнется от нее и скажет, что это не ее дело. Но Никандрос лишь вздохнул и посмотрел на нее:

– Тогда тебе придется выслушать все о моем неприглядном прошлом. О том, на что я способен.

– Думаешь, я не сделала ничего такого, о чем до сих пор жалею?

– Я соблазнил женщину, с которой Андреас был официально помолвлен, – выпалил Никандрос.

Прошло почти десять лет, а он до сих пор не мог простить себя за произошедшее.

– Что ты сделал? – потрясенно посмотрела на него Мия.

– Ты должна понять, какие отношения складывались у меня с отцом и Андреасом, и тогда поймешь, почему мне так сильно не хотелось возвращаться во дворец. Большую часть моей жизни отец игнорировал меня, разве только что время от времени справлялся о моем здоровье, чтобы узнать, выживу ли я.

– Выживешь ли ты? – ужаснулась Мия.

Никандрос пожал плечами:

– Теос терпеть не мог того, что я оказался бесполезным для него. Он воспринимал как личное оскорбление то, что один из его наследников мог оказаться таким болезненным ребенком. У него находилось время только для Андреаса, из которого он с одержимостью лепил идеального наследника. Когда я вспоминаю все истории о том, как Теос обучал его, мне становится понятно, что уже тогда им по чуть-чуть овладевало безумие. В результате мы с братом почти не знали друг друга. Я боготворил Андреаса, потому что рос, слушая сказки о кронпринце, но он… У него никогда не находилось времени для меня. Когда мне исполнилось девятнадцать лет, мое здоровье значительно улучшилось. Никаких обмороков, горячек и воспалений легких. Я больше не сидел в заточении в своих апартаментах, мечтая о том, чтобы смеяться, играть и просто… жить. – Никандрос перевел дух. – Вдруг весь мир оказался у моих ног. Мать умоляла меня уехать с ней и пыталась любой ценой уговорить меня покинуть Дрэкон. Но на протяжении очень долгого времени я хотел быть сыном своего отца и принцем Дрэкона. И Теос взял меня под свое крыло. Я хотел пойти служить в армию, но он сказал «нет». Теос не пустил меня учиться, путешествовать по миру. Но мне было все равно, потому что он проводил все это время со мной, пока Андреас временно отсутствовал во дворце. Я вдруг стал его любимым сыном. Но вскоре он начал доставать меня тем, что мало-помалу натягивал поводья, как в случае с Андреасом. А потом я встретил Изабеллу Маркес, которая со своей подругой проводила лето в Дрэконе, и безумно влюбился в нее.

– Безумно? – К ее горлу подкатила тошнота. – А разве может быть по-другому, когда тебе двадцать и ты понимаешь, что не собираешься помирать, как предсказывали врачи? – Даже теперь ему было неприятно вспоминать тот период времени. – Мы тайком убегали в ночные клубы, ездили кататься на лыжах, веселились на вечеринках с ее друзьями. И тут Теос понял, что я не такой податливый, как Андреас. Но он все равно не сдавался. Бог мой, каждый раз на каком-то публичном мероприятии он вычитывал меня по поводу протокола. Бессчетное количество людей управляли моей жизнью, говорили мне, как сидеть, стоять, смотреть на кого-то другого, и вскоре я не выдержал. Мне казалось, что меня переместили из больничной клетки в другую. В которой было еще меньше свободы. А потом вернулся Андреас, и все изменилось за одну ночь.

– И что же случилось? – прошептала Мия.

– Похоже, Андреас с отцом поссорились и не разговаривали несколько месяцев. Он даже решил отказаться от трона. Но что бы там ни случилось, к тому времени, как я понял, что отец всего лишь использовал меня, они помирились. Кронпринц вернулся обратно, в полном смысле этого слова, только еще более чопорный и жесткий. Теос тут же отодвинул меня в сторону. Он сказал, что до смерти устал выдавать пони за чистокровного рысака. И что мне нужно заняться собой, если я родился принцем Дрэкона.

Никандрос горько улыбнулся.

Мие вдруг стали понятны вещи, которые она наблюдала с момента своего приезда в эту страну. – Ник, но это просто ужасно. Мои родители одинаково любили нас с Эммануэль. Быть таким жестоким со своим ребенком…

– На протяжении всей своей жизни я страстно желал добиться внимания отца только для того, чтобы понять, что оно оборачивалось полным контролем с его стороны. И тогда я решил пойти своим путем. Я сказал Теосу, что нас больше ничего не связывает. А он объявил о том, что Изабелла и Андреас скоро будут помолвлены и что он и ее брат прорабатывали детали этого союза. Я не мог поверить, что Изабелла знала о происходящем.

– Но ты ведь сказал, что она значила для тебя, – ахнула Мия.

– Я умолял его отказаться от этого союза и хотя бы раз ослушаться отца, – с горечью ответил Никандрос. – Но он был непоколебим и не проявил ни капли сочувствия или понимания. Андреас сказал, что ни одна женщина не выберет запасного игрока, когда ей предлагают самого кронпринца. Я провел ужасную ночь, обзывая его самыми последними именами. А на следующей неделе я поехал к Изабелле и предложил ей сбежать со мной. А она заявила, что я не смогу предложить ей ничего стоящего по сравнению со статусом следующей королевы Дрэкона. Я мог бы послать всех к черту и уйти, не так ли? Но я соблазнил ее еще раз, и она уступила, – с отвращением сказал Никандрос. – Рано на рассвете, пьяный и буйный, я нашел Андреаса и сказал, что давным-давно лишил девственности его будущую невесту. Чтобы он хотя бы раз в жизни узнал, каково это – быть вторым. Андреас стоял там и смотрел, а потом просто спросил, не нужна ли мне помощь, чтобы дойти до своих апартаментов. Я проснулся с похмелья, и меня тошнило от самого себя. Мне было противно от того, кем я стал в стенах этого дворца. Изабелла, Андреас и отец преподали мне бесценный урок и сорвали с меня розовые очки.

Проглотив подкативший к горлу ком, Мия задала вопрос, на который совсем не хотела слышать ответ. Она спросила, что это был за урок, и вдруг почувствовала, что стоит под массивной дверью, за которой скрывается сердце Никандроса.

– Они научили меня, что заботиться о ком-то значит дать ему власть над собой, позволить решать, чего я стою. А я слишком долго боролся за то, чтобы жить, и не собирался терпеть, чтобы за меня принимал решения кто-то другой. Два дня спустя я уехал из Дрэкона.

Мия даже не подозревала, какие шрамы остались у него от прошлого. Но вместе с тем он не стал жить этим прошлым, а установил свои собственные правила.

В тот день Никандрос спросил ее, что остается, когда ты убегаешь от самого себя. Потому что он обнаружил, что, несмотря ни на что, его брат и отец по-прежнему присутствуют в его жизни.

– Но ты все равно вернулся. Вы простили друг друга. Так почему Андреас может захотеть, чтобы ты уехал?

– Из-за инвестора, которого я нашел для поднятия экономики Дрэкона. Компания принадлежит Габриелю Маркесу.

– Бог мой, это брат Изабеллы?

– Да. Габриель хочет кусок Дрэкона, и мы вместе можем изменить взгляд мира на нашу страну. Но конечно же Андреас противится. Налоговая реформа, новые банковские законы, он придумывает все новые препятствия для меня, но я понимаю, в чем тут дело.

Мия слушала вполуха, потому что все ее мысли были заняты той другой женщиной. Никандрос любил Изабеллу. Может, она полностью разбила ему сердце? Как он мог снова доверять, когда она заставила его сомневаться в себе самом и с легкостью бросила его, так же как и его отец?

– А что случилось с мисс Маркес?

– Она вышла замуж за одного из членов королевской семьи Нидерландов и получила то, что хотела. А Габриель отказался от сделки, которую с ним собирался заключить мой отец. Но я верю, что он готов оставить прошлое в прошлом, и Андреас должен довериться моему мнению.

– После того, как ты признал, что у вас с братом никогда не было ни одного шанса узнать друг друга получше? Никандрос, доверие нужно заслужить.

Он дернулся, словно Мия ударила его. Его взгляд потемнел, словно он с силой захлопнул дверь перед ее лицом.

– Нет! Доверие дается просто так, оно не просчитывается. Это внутренняя интуиция. На поле ты подчинялась именно ей, а не статистике или игровой технике. Андреасу нужно поверить, что я не сделаю ничего такого, что причинит вред Дрэкону. Он или даст мне этот шанс, или откажется от моих услуг, но я не собираюсь играть по его правилам, как один из членов его чертова правительства. Словно я его ручная собачонка. То же самое с тобой, Мия. Я не стану ждать вечность, когда ты примешь решение. Не путай мое терпение со слабостью. Либо мы поженимся, либо встретимся в суде и среди толпы репортеров. Но я никому не позволю забрать то, что должно быть моим. Ни тебе, ни Андреасу.

Следующие два дня, пока Никандрос ждал решения своего брата, Мия была словно на иголках. Элени по секрету сказала ей, что Андреас проводил совещания со своими финансистами и членами государственного совета, которые все без исключения выступали против прежней инвестиционной системы. Никандрос не посетил ни одно из этих совещаний, хотя и был приглашен. Он также не искал встреч с Мией.

Никандрос заперся в своем кабинете, придумывая альтернативу своему прежнему плану, и Мия не могла пробраться сквозь стену разочарования и злости, которой он окружил себя.

Она чувствовала, что он отдалился от нее. Странно, но то, что она могла потерять ребенка, проиграв ему в суде, пугало ее меньше, чем потеря его самого.

Через окно спальни она смотрела, как он прохаживается по саду, и ее сердце сжималось от боли, которой она никогда не знала. Ей хотелось сделать что-то для него. Быть для него кем-то большим, чем женщина, которая вынашивала его ребенка.

Не обращая внимания на протокол, который Элени вбивала в ее голову вот уже несколько недель, Мия постучала и вошла в кабинет человека, которого невзлюбила с первой их встречи.

Андреас сидел за огромным отполированным столом из красного дерева.

– Что вы решили? – Мия перешла прямо к делу. Элени сдавленно ахнула, а две секретарши Андреаса резко повернули головы. Но Мии было все равно.

Андреас пристально посмотрел на нее, а потом кивком отослал всех прочь, включая свою сестру. Даже если Мия удивила его своим появлением после того, как избегала встреч с ним любой ценой, он не подал виду.

– Доброго дня, миссис Морган.

– Жаль, что я не могу пожелать вам того же самого, ваше высочество, – отрезала она, и ей показалось, что его глаза весело блеснули. – Я хочу знать, какое решение вы приняли.

Он поднялся из-за стола и подошел к ней.

– Вы о чем?

– Об инвестициях компании Габриеля Маркеса.

– Вы не имеете к этому делу никакого отношения. Не говоря уже о том, что речь идет о строго конфиденциальных делах государственной важности. Не могу понять, почему Ник дает вам время. Но, с другой стороны, он всегда был добрее, чем я. Прямо сейчас вы не представляете собой ничего существенного для Дрэкона и его будущего.

– Мой ребенок будет следующим поколением вашего чертова княжества. Я собираюсь замуж за Никандроса, поэтому у меня есть все права знать, что за игру вы ведете на этот раз.

– Мой брат знает, что вы решили выйти за него? – вкрадчиво поинтересовался Андреас.

Мия сжала спинку кожаного кресла, когда до нее дошел смысл собственных слов. Когда она успела решить, что выйдет за Никандроса замуж?

– Я не хочу, чтобы Никандрос почувствовал себя брошенным, когда вы предадите его.

– Предам? Миссис Морган, как мелодраматично.

– Я так не думаю. Теперь я начинаю понимать, что вы задумали. Вы сделали так, чтобы Ник узнал, что я беременна. Вы слили эту новость репортерам, не оставив нам с ним другого выбора, как решать этот вопрос сообща. А потом вы бросили ему новый вызов и поймали его на крючок. И все для чего?

– Правда, для чего?

– Достаточно, Андреас! – То, что она повысила голос, потрясло ее саму даже больше, чем кронпринца. – Какого черта вы хотите от него? Может, вы таким образом мстите ему за Изабеллу?

– Место Никандроса в Дрэконе.

Впервые за все это время этот заносчивый принц сказал то, с чем нельзя было поспорить.

– Так почему вы не держите своего слова, черт подери? Почему вы сомневаетесь в нем? Неужели вы разрушите то, что, как он надеется, может сделать его немного счастливым?

– Миссис Морган, его счастье имеет для вас такое большое значение? Теперь, когда он снова решил стать принцем Дрэкона?

– Ник говорил правду, – похолодела Мия. – Вы настоящий сын своего отца. Ему не следует терять время с вами, с этой чертовой страной. И я собираюсь…

Если бы Мия не была так сосредоточена на нем, она бы не заметила, как он вздрогнул, она растерянно умолкла.

– Я знаю своего брата лучше всех, – после длительной паузы заговорил Андреас. – Но я до сих пор не понимал, насколько Дрэкон поглощает его изнутри. Мия, что бы я ни предпринял на сегодняшний день… я потеряю его. А я и так потерял достаточно.

Мия растерялась, услышав его слова, но она приняла решение связать свою судьбу с Никандросом и на этот раз собиралась сделать все, чтобы их отношения наладились.

– Вы считаете, что его можно держать в загоне здесь, в Дрэконе? Андреас, будьте осторожны. Если Никандрос решит, что он больше не хочет оставаться здесь, вы никогда не получите второго шанса.

– Влияние моего отца, оно… Я хочу только лучшего для Никандроса.

Выйдя из кабинета кронпринца, Мия была твердо уверена в одном: она не хотела провести остаток своей жизни без Никандроса. Она хотела выйти за него замуж и растить с ним их ребенка. Быть женщиной, которую он выбрал потому, что нуждался в ней, а не потому, что она случайно забеременела.

И будь она проклята, если проиграет эту игру до того, как она началась.