Следующие несколько недель Мия пыталась привыкнуть к жизни во дворце и как можно меньше общаться с королевской семьей. Но если она могла справиться с Никандросом и его коварным братом, то Элени Дрэкос оказалась слишком крепким орешком.

Она записала Мию на уроки по этикету. А еще занялась ее гардеробом. Потом последовали уроки истории Дрэкона, где упоминался тот чертов дракон и горстка бесстрашных воинов.

Единственное, от чего Мия получала удовольствие, так это от совместных ужинов. Ее не смущало даже постоянное напряжение между спокойным и сдержанным Андреасом, который почти никогда не показывал своих истинных чувств, и порывистым Никандросом, который раздражался по поводу «чертовой бюрократии», как он ее называл.

Конечно, Мия спросила Элени, почему у ее братьев такие натянутые отношения, но та в ответ ничего не сказала.

Но каждый раз, садясь за стол с этой троицей, Мия переживала разрыв со своей собственной сестрой, Эммануэль, который был подобен физической боли. Ее старшая сестра не смогла принять решение Мии уйти из дому и не поняла, что та посредством игры в футбол боролась с постоянными разочарованиями и изматывающей душу надеждой, которая появлялась после очередного обещания отца.

Для них с сестрой не было ничего важнее семьи, но Мия просто ушла, когда все стало слишком невыносимым. Когда погиб Брайан, и Эммануэль позвонила ей, Мия не смогла справиться с горечью и жалостью к себе, и они поговорили всего пару минут, словно абсолютно чужие люди, а не сестры, которые когда-то обожали друг друга.

Мия повесила трубку до того, как речь зашла об их матери.

Но попытки Ника и Андреаса создать что-то новое, несмотря на огромное напряжение, существовавшее между ними, вселяли в нее новую надежду.

У нее будет ребенок. Разве Эммануэль не обрадуется этой новости? Неужели ее мама не придет в восторг, что Мия наконец обрела дом и сделает ее бабушкой?

Ей вдруг захотелось схватить телефон и позвонить им, но сначала нужно решить, что она собирается сказать. Потому что прошло слишком много времени, и ее непростительное молчание могло разрушить их отношения окончательно и бесповоротно.

А пока Мия проводила дни, погрузившись в историю и великолепие королевского дворца. Его потрясающие галереи и фрески были сами по себе курсом по изобразительному искусству. А еще ее приводили в восторг сады. Земля Дрэкона была плодородной и богатой на экзотические цветы и деревья. А в дворцовой библиотеке, которая запросто могла вместить в себя футбольное поле, Мия нашла огромное количество книг.

Только теперь, под жарким средиземноморским солнцем, Мия начала понимать, от скольких вещей она отказалась из-за того, что посвятила себя футболу, в который играла начиная с шестнадцати лет. Она даже не закончила колледж, о чем, наконец, пришла пора подумать.

К концу второй недели Мия попросила Никандроса отвести ей кусочек земли где-нибудь рядом с грядками, неподалеку от кухни. Она всегда любила заниматься цветами вместе со своей матерью и хотела вернуться к этому занятию. Может, таким образом она наберется смелости и наконец позвонит ей.

На следующее утро Никандрос показал ей огромный участок земли, сарай, полный садовых инструментов, сотню видов садовой почвы и целую армию слуг, выстроенных в ряд возле этого самого сарая.

– Ты хотела чего-то другого? – спросил он после затянувшейся паузы.

– Ты хочешь сделать из меня фермера?

– Но ты ведь просила землю. Мы с Андреасом обсудили этот вопрос и решили, что это место подойдет для тебя как нельзя лучше. Сюда нет доступа обычным посетителям.

– Понятно. Ник, но мне кажется, я сказала «клочок земли», а не гектар, – рассмеялась Мия.

– Ты могла бы попросить бриллиантов или нарядов от-кутюр, но нет… Ты попросила землю, инструменты и почву. Так откуда мне знать, черт подери, как много есть слишком много?

– Если только ты не хочешь, чтобы я обеспечивала овощами весь дворец, тогда эта площадь слишком большая.

– Мия, никто никогда не просил меня о подарках. Я хотел дать тебе то, что ты просила. И я хочу, чтобы ты и наш ребенок имели все необходимое для жизни. Я хочу, чтобы у нас все получилось.

Ей показалось, что ее сердце выпрыгнет из груди.

Мия не раз задавалась вопросом, что Никандрос нашел в ней, кроме того, что она не падала на колени от перспективы стать его женой и была беременна от него. Разве могла она надеяться удержать его внимание и конкурировать с беспечным образом жизни, к которому он привык за многие годы?

Прислуга смотрела, как Мия потянула Никандроса за собой и, достав один из указателей для растений, нарисовала на земле небольшой прямоугольник.

– И это все?

– Никандрос, не всегда больше значит лучше.

Он прижал ее к двери сарая и склонился над ней.

– Кажется, тебе следует напомнить, что еще недавно ты думала по-другому. Большее может стать причиной лучшего. – С этими словами Никандрос на глазах у всех куснул ее за нижнюю губу.

Мия решила, что никогда не привыкнет к тому, что рядом постоянно находится кто-нибудь из прислуги, но тут этот голубоглазый дьявол провел языком по ее губам.

Она ахнула, и он проскользнул в ее рот с таким глубоким стоном, что она внутренне задрожала. Никандрос обхватил лицо Мии руками и крепче прижался к ее губам. Она испытывала такое наслаждение, что, казалось, земля уходила у нее из-под ног.

В этом поцелуе не было пожирающей страсти, а какая-то чувственная неторопливость, которая заставляла ее тело петь от удовольствия.

Когда Никандрос чуть отстранился, чтобы дать ей передохнуть, Мия застонала в знак протеста, прильнув к его сильному телу. Он улыбнулся и поцеловал ее в шею.

– Дорогая, в сарае есть соломенный матрац. Я осмотрел его, чтобы проверить, подойдет ли он тебе. – Он неторопливо провел языком по ее коже. – И я сделаю так, что ты не получишь ни одной царапины.

Она почувствовала, как он улыбнулся.

Когда Мия напомнила Никандросу, что они решили не портить их все еще шаткие отношения сексом, он громко выругался и сказал, что его терпение должно быть вознаграждено.

Хотя он и так нарушил установленные ими правила.

Этот негодяй прикасался к ней, ласкал ее и буквально прижимался к ней при каждом удобном случае. А еще говорил, что сделает с ней и внутри ее, как только она уступит ему. Но пока Мия была не готова к близости с ним, когда он не оставлял ей ничего, за чем можно было спрятаться.

Никандрос запустил руки в ее волосы и чуть приподнял ее подбородок. В его взгляде больше не было веселья, и Мие не понравились его стиснутые губы.

– Мне нужно уехать на две недели.

– Куда ты собрался? – встревожилась она.

– Меня ждет встреча с инвесторами. Хочу превратить Дрэкон в райскую жемчужину для отдыхающих. Я собираюсь сделать так, чтобы на нас обратили внимание.

– Никандрос, на тебя уже обращают внимание, – заворчала Мия. – На мой взгляд, даже чересчур много.

Мие становилось дурно от количества «друзей семьи», которые приезжали навестить его и тащили на буксире своих дочерей.

Никандрос провел пальцем по линии ее подбородка. Но его прикосновение не было нежным, как любовные ласки. Мие казалось, что он хотел оставить на ней свой отпечаток.

– Я не хочу оставлять тебя здесь. Андреас попытается тебя контролировать.

– Я справлюсь с твоим братом. Он ничто по сравнению с Элени.

– Ты ведь не боишься ее? – захохотал Никандрос.

– Она составила для меня целую программу, включая уроки истории и этикета. Если бы я не знала, что она желает мне добра, я бы возненавидела ее. Похоже, я совсем не гожусь на роль принцессы.

– Ты ведь знаешь, что нужно делать, чтобы понравиться ей.

– Я не та женщина, которую твои родственники хотели бы видеть твоей женой, – вздохнула Мия.

– Они вообще не ожидали, что я когда-нибудь женюсь. И если ты хочешь избавиться от Элени, я подскажу тебе, как это сделать.

– И как же?

– Сделай меня счастливым.

– И что же нужно для того, чтобы Сумасбродный Принц из Дрэкона был счастливым? – поддела его Мия.

Он жадно поцеловал ее, а потом развернулся и ушел, не ответив на ее вопрос.

Но Мия и так знала, чего он хотел, и начинала ненавидеть себя за то, что не была достаточно импульсивной или дерзкой для него.

Прикоснувшись пальцами к дрожащим губам, Мия посмотрела вслед Никандросу.

С каждым днем она все больше ощущала себя той юной девушкой, которая обожала его издалека. Никандрос связал себя обязательствами перед ней и делал все для того, чтобы их отношения стали лучше. Казалось, что безумные мечты Мии стали явью, но она боялась сделать шаг навстречу.

Когда Мия вернулась в их апартаменты после утренней пробежки, а прошло уже почти две недели с тех пор, как уехал Никандрос, и она едва обменялась с ним парой слов по телефону, ей показалось, что она шагнула в эпицентр урагана. По всей гостиной были разбросаны какие-то бумаги, словно кто-то швырял их в порыве гнева.

Две горничные стояли под дверью спальни и делали вид, что они не слышат, как за ней спорят два человека – один захлебывался от ярости, а другой оставался поразительно невозмутимым.

Мия вытерла пот, струившийся по ее шее, и жестом попросила горничных удалиться. Где же находилась Элени, когда ее вмешательство было так необходимо? Мия ненавидела ссоры, но у нее не оставалось другого выхода, кроме как войти в эту комнату. Ей казалось, что она ждала чего-то подобного с тех самых пор, как приехала сюда.

Она едва сделала два шага, когда в гостиную вышел Андреас, молча посмотрел на нее и удалился.

Когда Мия вошла в спальню, Никандрос стоял у окна и смотрел в сад.

Он повернулся, как будто почувствовав ее присутствие.

– Как у тебя дела? – вежливо спросил Никандрос.

Расстояние между ними вдруг показалось величиной с океан. Мии ужасно хотелось подойти к нему и поцелуем стереть с его лица мрачное выражение, но он держался так отстраненно, что она не стала рисковать.

– Все хорошо, – ответила Мия. – Когда ты вернулся?

– В четыре утра.

– Почему же ты не пришел в постель?

Его глаза заискрились страстью, и только тогда Мия поняла, какой собственницей она показалась.

– Я очень хотел обсудить кое-какие дела с кронпринцем, – пожал плечами Никандрос.

– И вы все это время говорили?

– Мы поговорили, а потом Андреас взбесился. Я разорался и только хотел уйти, – его губы вытянулись в тонкую линию, – как вспомнил, что у меня здесь женщина, беременная от меня. – Его слова больно резанули Мию. – Когда я пришел сюда, ты уже ушла на пробежку. Тогда Андреас снова нашел меня. В чем еще я должен отчитаться перед тобой?

– Ни в чем, – огрызнулась она, но ее не покидала тревога. – Поездка прошла неудачно?

– Почему же. Все прошло лучше, чем я ожидал.

– Никандрос, что…

– Я хочу убраться отсюда, хотя бы на какое-то время, – перебил ее он.

– Отсюда? Куда?

– Из дворца. Подальше от Андреаса, подальше от этого места.

Ее сердце упало. Мия не хотела, чтобы он снова уезжал.

– Когда ты вернешься?

– Не знаю.

Когда он проходил мимо, Мия потянула его за конец галстука и остановила.

– Никандрос, куда ты собрался и когда ты вернешься? – громко повторила она, подчеркивая каждое слово, как будто он был маленьким ребенком.

Он наклонился и чуть куснул ее за плечо. Мия дернулась, чувствуя, как внизу живота волной растекается жаркая лавина.

– Я не знаю, куда я собрался, и не знаю, когда вернусь, – таким же тоном ответил он.

– Очень плохо, – сказала Мия, не отпуская его галстук.

– Радость моя, – язвительно бросил Никандрос, – для женщины, которая никоим образом не хочет быть привязанной ко мне, ты выставляешь мне претензии, словно приставучая подружка или даже жена. Ненавижу людей с полумерами.

Мия растерянно заморгала. Никандрос выглядел в точности как Брайан в тот вечер, когда она попросила у него развод. Но она не стала упоминать имя бывшего мужа, чтобы не испортить все еще больше.

– Мне все равно, что ты думаешь о моем поведении, но я не выпущу тебя из этой комнаты, пока ты не успокоишься.

– Нет?

– Нет.

Он убрал влажную прядку волос с ее лба и прошептал ей на ухо:

– Есть один верный способ успокоить меня. – Он скользнул рукой под ее футболку и провел по ее спине вверх и вниз, забираясь под край то спортивного бюстгальтера, то ее шорт. – Мия, мне нужен грубый, яростный секс. Я хочу быть внутри тебя.

Мие казалось, она тает изнутри. Возбужденная плоть Никандроса упиралась в ее бедро. Желание охватило Мию так стремительно, что она не могла пошевелиться.

– Секс – это не общение, – наконец выдавила она.

– А разве кто-то говорил о том, чтобы пообщаться?

Мия не могла согласиться на умопомрачительный секс и не могла отпустить Никандроса.

– Хочешь убраться отсюда – замечательно. Дай мне десять минут собрать вещи.

– И куда же мы направимся, чтобы подождать, пока Андреас примет решение?

– Я здесь уже почти месяц, а ты так и не показал мне Дрэкон. Я хочу, чтобы ты повел меня на свидание. – Мия сказала первое, что пришло в голову.

– Свидание? – удивился Никандрос.

– Что тебя так шокировало?

– Впервые за все время ты проявила инициативу в том, что касается наших отношений.

– Возможно, я начинаю привыкать к тому, что происходит между нами. Может, вопреки всему, у нас что-нибудь да получится.

Никандрос громко рассмеялся.

– Радость моя, ты умеешь потешить мое самолюбие, – насмешливо заметил он.

– Ты был прав, когда сказал, что наши отношения очень запутаны, к тому же мы каким-то образом начали их с секса. – На его губах заиграла сладострастная улыбка, и Мия убрала его руку от своей шеи. – А теперь у нас будет ребенок. И я говорю, давай хоть раз поступим как полагается. Пригласи меня сегодня на свидание и проведи этот день со мной.

– Ты серьезно? – оценивающе посмотрел на нее Никандрос.

– Как никогда в жизни.

Возможно, он услышал в ее тоне вызов или требование, но черты его лица немного смягчились.

– Ты в ударе, радость моя.

Пока Мия переваривала последствия своего поступка, Никандрос стянул с себя рубашку и потянулся к брюкам. Она взволнованно смотрела, как он расстегнул молнию. Вид его скульптурно точеного паха отозвался электрическим разрядом в ее теле, и, чтобы остановить его, она положила ладонь на его руку.

Возбужденная плоть Никандроса запульсировала под ладонью Мии, и он судорожно выдохнул.

Боже правый, он был таким огромным и помещался в ней, доставляя ей невообразимое наслаждение. Жар его плоти передался ее ладони, обжигая до самой сердцевины. Никандрос потерся носом в изгиб ее шеи и качнул бедрами.

– Мия, черт подери, ты должна, в конце концов, уступить.

Что-то из того, что Никандрос сказал раньше, вдруг всплыло в ее памяти. Мия резко убрала руку и обхватила его лицо. Потемневшие голубые глаза Никандроса буквально пожирали ее.

– Никандрос, что должен решить Андреас?

Его лицо в одну секунду приняло каменное выражение.

– Он должен решить, нужен я ему здесь или нет.

– Здесь – это где? Во дворце?

– Нет. Он должен решить, нужен ли я ему в Дрэконе. Сможет ли он рискнуть вместе со мной, передав экономику страны в мои руки. Как я и ожидал, наш дорогой кронпринц еще не понял, что я живу по принципу «все или ничего».

– А если он не даст тебе карт-бланш на управление экономикой Дрэкона?

Никандрос ничего не ответил, но его взгляд сказал все.

– Вертолет отправляется через двадцать минут.

Мия испугалась, что в таком дурном настроении он уедет без нее.

Он нуждался в ней, даже если его высокомерие не позволяло ему видеть очевидное. Даже если он маскировал эту потребность в ней сексуальным влечением.

А Никандрос, который нуждался в ней, ради секса или чего-то другого, был для Мии своего рода наркотиком, который будоражил ее кровь.

Она выпалила первое, что пришло ей в голову, но, черт подери, она чувствовала себя так, словно ей снова было шестнадцать лет. И она собиралась на свидание с принцем, на которого смотрела влюбленными глазами, но только издалека.