Время летело незаметно, дни переходили в недели, и весна медленно уступила свои права лету. Никандрос успел забыть, как сильно ему нравился Дрэкон в эту пору года, когда город словно пробуждался к жизни. Теперь он едва замечал, что творилось вокруг, после того как Андреас согласился с его планами по изменению инвестиционной политики княжества.

И передал Никандросу бразды правления экономикой.

Как только он подписал сделку с компанией Габриеля, двери его кабинета не закрывались ни на минуту. Приходили члены кабинета министров и государственного совета. Одни верили в способность Никандроса поднять экономику княжества, другие делали ставки, что у него ничего не получится.

К концу первой недели на его столе высилась горка приглашений на королевские балы и другие вечеринки, которые устраивались влиятельными людьми их небольшого государства.

Никандросу пришлось найти себе помощника по административным вопросам, секретаря по связям с общественностью и пиар-ассистента – персонал, абсолютно ненужный для его фактической работы.

Жизнь Ника менялась стремительными темпами, и не только в плане работы. Если он был человеком с определенной миссией, у Мии, казалось, была ее собственная, хотя он не мог понять, в чем именно она заключалась.

Единственное, что он мог сказать, – это то, что Мия изменилась. По тому, с какой легкостью она ставила на место Элени и Андреаса, когда те вмешивались в дела Никандроса, он мог сказать, что она нашла собственный подход к его брату и сестре.

Он все чаще ловил на себе ее взгляды, но их общение сводилось к простому обмену вежливостями. Никандрос справлялся о ее здоровье, а она спрашивала, как дела у него на работе. Он даже перестал возвращаться в их апартаменты до наступления полуночи.

Эта упрямая женщина по-прежнему засыпала на диване, решительно подталкивая к тому, чтобы он потерял последние капли самообладания. Но если бы ему пришлось провести остаток своих дней за тем, чтобы заманить ее в свою постель, он пошел бы на это. Правда, Никандросу с каждым разом все чаще и чаще приходилось принимать холодный душ.

Особенно когда у Мии появилась привычка устраиваться у него под боком во время сна. Пот выступал у него на лбу, когда он сдерживался, чтобы не наброситься на ее чувственный рот и не провести ладонью по соблазнительным изгибам ее тела. Мия хотела его так же сильно, как и он ее, и он с легкостью мог соблазнить ее. Но Никандрос хотел, чтобы все было по-другому.

Пробило двенадцать, когда Никандрос поднялся из-за рабочего стола и увидел на пороге кабинета Мию, завернутую в белую простыню, которая прикрывала ее загорелые бедра и открывала взгляду ложбинку между грудей.

Никандроса вмиг охватило желание, и он судорожно выдохнул.

– Мия, что случилось? Ты плохо себя чувствуешь?

– Никандрос, я не видела тебя целую неделю.

– Я был занят.

– Я знаю. Я просто подумала, что, может быть, ты захочешь искупаться со мной. И мы могли бы побыть немного вместе.

Он удивленно приподнял бровь, и Мия густо покраснела.

– Ты избегаешь меня. Мне казалось, что, когда Андреас определится с выбором, ты расслабишься. Ник, ты не можешь избегать меня вечно, если только не передумал жениться на мне.

Она была права.

– Просто я никак не мог решиться извиниться перед тобой.

– За что?

– За то, что нарушил обещание и угрожал тебе судом.

– Я не приняла твои слова всерьез, потому что ты был не в себе от злости. С самого начала я знала, что тебе можно доверять. Меня пугает другое. Я боюсь того, что происходит во время нашей близости.

– Мия, с той ночи прошло много времени, но я хорошо помню, что то, что происходило между нами во время нашей близости, было просто невероятным.

Ее губы дрогнули в едва заметной улыбке.

– Так ты присоединишься ко мне?

И вдруг для Никандроса не осталось ничего более важного, чем полуночное купание с Мией и желание помучить ее так же, как она мучила его.

Вода была холодной, но не ледяной.

Мия сняла накидку и плавно погрузилась в воду в бикини оранжевого цвета. У Никандроса перехватило дыхание, когда он посмотрел на эти крохотные треугольнички. Мия вопросительно посмотрела на него, встретив его молчаливый взгляд, а потом призывно улыбнулась. Эта проказница знала, что в этих оранжевых лоскутах выглядит невероятно соблазнительно.

Может, она дразнила его специально? Возможно, таким способом она хотела сказать ему, что готова к дальнейшему развитию их отношений. От этой мысли кровь раскаленной лавой побежала по его венам.

Некоторое время они плавали в полной тишине, вдыхая ночной воздух, напоенный ароматом жасмина.

Когда Мия подплыла к краю бассейна и перевернулась на спину, Никандрос присоединился к ней.

– Расскажи мне, почему ты плаваешь именно в полночь. – Он хотел, чтобы его вопрос прозвучал мягко, но он получился каким-то требовательным.

– Никто никогда не спрашивал меня об этом.

– Даже Брайан?

Она многозначительно посмотрела на него, словно напоминая, что он нарушает свое собственное правило.

– Угу. Хотя не думаю, что я рассказала бы ему, даже если бы он спросил.

– Почему?

– Он продал бы эту информацию бульварным газетенкам или какому-нибудь спортивному журналу. Сделал бы себе рекламу на этой истории. А она для меня слишком личная.

– А мне всегда хотелось получить ответ на этот вопрос, – сказал Никандрос, вспоминая те дни, когда встретил ее. Ему было тогда двадцать лет, а Мие семнадцать. Она словно пуля носилась по полю и так и лучилась энергией и весельем. А вне поля была стеснительной и вела себя очень сдержанно. – Но я не успел спросить тебя, потому что ты начала встречаться с Брайаном, а потом вышла за него замуж. И мне стало крайне необходимо как можно меньше думать о тебе. Мне казалось, что для того, чтобы справиться со своей одержимостью тобой, нужно верить всему, что рассказывал Брайан о тебе и о вашей семейной жизни.

Она снова грациозно перевернулась и поплыла. Капли воды стекали по ее позвоночнику, и Никандросу захотелось провести по нему языком. Он смотрел на ее талию, бедра и соблазнительные изгибы ее ягодиц и находил, что она само совершенство и в ней нет ни одного изъяна.

Она повернулась к нему лицом, и над водой показались холмики ее груди. Волосы прилипли к ее лицу, черты которого казались Никандросу невероятно прекрасными.

Но сегодня Ник видел дальше этой красоты. Он заметил в Мие то же самое одиночество, которое проглядывало в его собственных глазах, когда он смотрел на свое отражение в зеркале. Он видел, что она также снедаема беспокойством. А еще разглядел ее природную застенчивость.

Мия обожала футбол, а не гламур, окружавший этот вид спорта. Ее не интересовал вычурный, с показной роскошью стиль жизни, в который втянул ее Брайан.

Бог мой, они совершенно не подходили друг другу.

– Почему ты вышла за него?

– Знаешь, я задаю себе этот вопрос последние несколько недель. Я никогда не думала об этом раньше.

Никандрос ждал. Он вылез из бассейна и протянул руку Мие. Как только она присоединилась к нему, он схватил полотенце и набросил ей на плечи.

Когда Мия застыла в его руках, он чуть ослабил свои объятия. Для него было невыносимым находиться рядом и не прикасаться к ней.

– Он был единственным, кто сделал мне предложение, – мягко улыбнулась она. – Я согласилась, потому что на него можно было положиться. Брайан, с которым я встречалась, упорно трудился и был очень заботливым, и у него не было никаких дурных привычек или слабостей. А потом его карьера стремительно пошла в гору, и он стал одержим собственной славой. Начал делать высокие ставки в игре в покер, покупал дорогущие машины и разбрасывался деньгами направо и налево. Он боготворил тебя. – Когда Никандрос возразил, она остановила его: – Можешь ничего не говорить. Два дня спустя после своего приезда сюда я поняла, что у вас с ним нет ничего общего.

– Мия, ты не обязана говорить об этом.

– Нет, обязана. То, на какие риски он шел, как швырялся деньгами, его поступки… Все это так сильно напоминало мне моего отца, что я отдалилась от Брайана. Я не хотела снова проходить через эту боль. Чем больше я отдалялась, тем больше он изменял мне. Так что ты был прав: в том, что наши отношения разладились, была и моя вина. Но его смерть… Ник, я никогда не желала ему смерти. Я…

Никандрос крепче прижал ее к себе, чувствуя себя бессильным перед ее горем. Подумать только, он наговорил ей таких ужасных вещей.

– Дорогая моя, все в порядке, – попытался успокоить ее Никандрос, но она тут же напряглась. – Ш-ш-ш… – прошептал он, мягко взяв ее за плечи. – Мия, я просто хочу обнять тебя. – Он взял еще одно полотенце и медленно промокнул ее влажные волосы, а потом расправил ее шелковые локоны.

Мия тихо выдохнула и прислонилась к его груди. В его прикосновениях не было ничего волнительного, но она никак не могла расслабиться. И только тогда Никандрос понял, чего ей стоило прийти к нему этим вечером.

– Ты прижимаешься ко мне во сне, цепляешься за меня, когда тебя мучают ночные кошмары, можешь залепить мне пощечину, потому что боишься, что я убью себя. Ты даже выступаешь на мою защиту перед таким безжалостным тираном, как Андреас. Но вместе с тем ты не желаешь признать того, что происходит между нами.

– Я была готова уступить тебе с той самой ночи. Бог мой, Ник, чего еще ты хочешь от меня?

– Я хочу не просто близости, мне нужны отношения. Что в них так сильно пугает тебя?

– Я не знаю, как справляться с такими вещами, как влечение, не знаю, как вести себя с мужчинами. А ты… Ты обаятельный, неотразимый чертов принц, и я совсем не подхожу тебе.

– Ты была чемпионкой мирового класса. Я боготворил тебя, когда ты была на поле, и был одержимым тобой, когда ты находилась вне его, – просто ответил Никандрос. – Сколько еще власти ты хочешь иметь надо мной?

– Я боюсь близости. В юности я проводила много времени на тренировках, а в оставшееся время училась. Единственным человеком, которого я любила по-настоящему, был мой отец, но он разбивал мое сердце снова и снова, пока я… Ник, меня пугает то, что я открываюсь тебе, становлюсь небезразличной.

– Тогда дай мне понять тебя. Позволь мне помочь тебе так, как ты помогла мне.

Она медленно расслабилась в его объятиях и положила свои руки поверх его рук.

– Мой отец воплощал собой сбывшуюся американскую мечту. В молодости они с моей матерью переехали из Мехико и открыли маленькое кафе, которое со временем переросло в три ресторана, – с гордостью сказала Мия. – Но сколько я себя помню, он всегда играл. Все было просто замечательно, когда он выигрывал, а вот когда терял деньги… – В ее голосе прозвучало столько боли.

– Он обижал тебя или твою мать?

– Нет, ты что. Никогда. Он был хорошим человеком, чудесным мужем и любящим отцом для меня и Эммануэль. Отец называл нас своими маленькими чемпионками. Но с каждым годом все становилось только хуже, пока он не проиграл все наше имущество. За эти последние несколько лет он почти не приходил домой из клуба. Перестал возить меня на тренировки. Именно он привил мне любовь к футболу и был моей самой большой поддержкой и почитателем. Когда он начал проигрывать по-крупному, появилось увлечение алкоголем. Моя мать каждый вечер ехала в клуб, чтобы забрать его домой. Я всегда ехала вместе с ней, потому что мне ужасно не хватало его. Смотрителем клуба работал дядечка, которому отец когда-то очень помог. Однажды он спросил меня, не хочу ли я поплавать в бассейне, пока жду мать с отцом. В то время я уже начала играть в местном клубе, и мне нужно было заниматься спортом, где только можно. Мне кажется, мы ездили в этот клуб каждый вечер на протяжении трех лет, и я плавала, пока мать пыталась убедить отца ехать с ней домой. Мало-помалу мы лишились всего. В старших классах школы ко мне подошел скаут и предложил играть за молодежную команду Майами. Так я уехала из дому и ни разу не оглянулась назад.

– Ты не навещала родных?

Мия поморщилась, словно он спрашивал о вещах, которые ей не хотелось обсуждать.

– Мама умоляла меня не уезжать. Она сказала, что отец не переживет моего ухода, того, что я отказываюсь от него. Но я устала верить его обещаниям, которые он никогда не выполнял. Мы поссорились с мамой, и я наговорила ей ужасных вещей. Я сказала, что футбол для меня важнее, чем любитель азартных игр. Убеждала ее, что она тоже должна бросить его. Бог мой, я повела себя просто ужасно по отношению к своим родителям. Я так разозлилась и была такой напуганной…

– Мия, тебе было всего шестнадцать лет. Все из нас проходили через подобные вещи.

– Когда я добилась успеха, я начала отправлять домой деньги через сестру. Но мне кажется, мама так и не простила меня за то, что я наговорила таких гадостей об отце, и за то, что ушла из дому. Ник, но я не могла остаться. Не могла видеть его таким.

Никандрос вспомнил, как той ночью Мия сказала ему, что слова говорить легко, но поступки говорят громче. То же, что она пережила с отцом, ей пришлось заново проходить с Брайаном. Теперь Никандрос понимал ее страхи.

Мия думала, что он тоже нарушит все свои обещания. Что, если она доверится ему, он разобьет ее хрупкое сердце, которое она прятала за маской жизнестойкости и несгибаемости.

Разве удивительно, что она отказывалась открыться ему? Самые маленькие раны из детства оставляют глубокие следы. Кому знать, как не ему. Никандрос не мог обвинять ее в том, что она так ревностно охраняла свое сердце.

– Твой отец. Как у него дела сейчас?

Никандрос почувствовал, как ему на запястье упали ее слезы.

– Он умер три года спустя после того, как я уехала. Я даже не смогла приехать на похороны, потому что принимала участие в чемпионате. С тех пор я не могу уснуть до полуночи, поэтому плаваю.

– Сокровище мое, иди сюда, – прошептал он, прижимая к себе ее дрожащее тело и испытывая необыкновенный прилив нежности по отношению к ней.

Никандросу хотелось что-то предпринять, как-то утешить ее, и они долго стояли так, обнявшись в полной темноте.

Никандрос наклонился и поцеловал ее в висок.

– Теперь я понимаю, почему тебе так нелегко…

Она повернулась и обвила его шею руками.

– Никандрос, я правда доверяю тебе и хочу, чтобы у нас все получилось. Но, открывшись тебе, я…

Он не дал ей договорить, прижавшись к ее губам. Никандрос просто хотел скрепить ее обещание поцелуем, который вдруг перерос в нечто большее.

Теплое дыхание Мии ласкало его подбородок, а ее грудь прижималась к его груди, вызывая в его теле жгучее желание.

Никандрос не видел ничего плохого в том, что пробуждалось внутри его, но тут сквозь затуманивавшую мозги страсть он услышал, как кто-то тихо прокашлялся. Мия спрятала лицо у него на груди, а ее тело дрожало в его объятиях.

– Ваше высочество?

Черт побери. Надо же было кому-то прийти именно сейчас. Если за ним послал Андреас, он совершит братоубийство.

Рядом с бассейном в лунном свете материализовалась горничная.

– Ваше высочество, кронпринц требует вас к себе. Ваш отец… Мне велено передать вам, что король Теос непрестанно зовет вас.

Казалось, будто король Дрэкона почувствовал, что между его сыновьями устанавливается связь.

Мия понятия не имела, о чем он говорил с ними. Но чем хуже становились новости о его здоровье, тем сильнее нервничал Никандрос. Так же как и Андреас.

Мия подумала, что их нужно как-то отвлечь, и в разговоре с Элени предложила, чтобы братья сыграли дружественный матч в футбол друг против друга, ведь они были большими фанатами этой игры.

Так простая идея превратилась в событие национального масштаба.

Как только Ник и Андреас дали свое согласие на участие в игре, Мия отправилась с визитами по футбольным клубам города в поисках игроков. Она даже позвонила парочке своих старых знакомых, и вскоре команды были укомплектованы.

Мия заручилась поддержкой Элени, и теперь билеты на матч продавались по заоблачным ценам. Так началась ее неофициальная карьера в Дрэконе.

– Это будет твоим делом. Так сказать, твоей трибуной. Каждой принцессе нужно что-нибудь в этом роде, – удовлетворенно заявила Элени.

– А что является твоей трибуной?

Элени в ответ просто пожала плечами, и Мия в сотый раз задалась вопросом, почему сестра Ника и Андреаса довольствуется своим неопределенным положением при дворце. Девушка совала нос в личную жизнь других, но ревностно оберегала от вмешательства посторонних свою собственную.

– У меня нет титула. Я не принцесса. А ты будешь принцессой Мией, покровительницей спортивных благотворительных мероприятий. Такое занятие прекрасно подойдет для будущей супруги Сумасбродного Принца из Дрэкона. Если бы я была романтиком, я бы сказала, что вы с Никандросом созданы друг для друга, – помолчав, добавила Элени.

Получилось так, что Мия стала тренером команды Андреаса, потому что игроки команды Ника были более опытными, и ее повергло в шок, что Никандрос воспринял ее поступок как личное оскорбление.

– Мия, мне кажется, ты провоцируешь Ника, тренируя команду противника, – заметила Элени. – Есть такая штука, которая называется мужское самолюбие.

– Черт подери, ты сейчас говоришь такие же неразумные вещи, как и Ник. Судя по вашим словам, я предпочла ему Андреаса.

– Но ты ведь знаешь, каким ревнивым может быть Никандрос.

Даже совместные ужины стали похожими на бунт, где Ник и Элени сгруппировались против Мии и Андреаса, с которым она вынужденно вступила в союз.

Она по-прежнему не доверяла кронпринцу, но теперь считала, что он не такой уж маньяк, помешанный на том, чтобы контролировать всех и вся.

Когда игра начала широко освещаться в прессе, наружу снова всплыло дурацкое прозвище Мии. «Футбольная Вдова снова в действии в Дрэконе», «Связь Футбольной Вдовы с королевской семьей» – гласили заголовки новостей.

Но Мия чувствовала себя по-настоящему хорошо, занимаясь любимым делом, и не обращала внимания на глупые выпады журналистов. Но она проклинала эту игру в той же мере, как наслаждалась ею, потому что вдруг между ней и Никандросом снова образовалась пропасть.

День матча выдался ясным и солнечным, и трибуны стадиона заполнили сотни зрителей. Повсюду виднелись флаги маленького княжества Дрэкон, а во дворце царила праздничная атмосфера.

Игра стала настоящим событием сезона. Все жители Дрэкона с замиранием сердца смотрели, как их любимые принцы вышли на поле в футбольной форме с огнедышащими драконами на спине, которую придумала для них Элени.

В конце победила команда Никандроса, но Андреас оказался настоящим открытием. Он носился по полю, как дикий зверь, словно внутри его сорвалась с петель какая-то заслонка.

Ник снял свою футболку, чем заслужил оглушительные аплодисменты толпы. И конечно же этот обольститель женских сердец начал посылать воздушные поцелуи зрителям и махать им руками, ослепительно улыбаясь.

Мия с трудом подавила желание выбежать на поле и поцеловать его грудь, объявив тем самым, что он принадлежит ей. Ей пришлось даже открыть бутылку с холодной водой и вылить себе на голову, чтобы немного остыть.

И Никандрос видел, как она стояла там и дерзко смотрела на него, а по ее волосам и шее струйками стекала вода.

Увидев, как к ней приближается парочка репортеров, она спешно ретировалась, хотя каждая клеточка ее тела кричала о том, чтобы остаться на месте и заявить свое право на Никандроса. Вернувшись к себе, Мия быстро приняла душ и переоделась в легкое платье розового цвета с облегающим грудь корсажем и свободно ниспадающей до колен юбкой.

Она уложила волосы и посмотрелась на себя в зеркало. Элегантное платье сидело на ней просто идеально. Пошла двенадцатая неделя, но из-за того, что Мия всегда была стройной, никаких явных изменений в фигуре пока не было заметно.

Теперь, когда игра закончилась, во дворце начались приготовления к празднику.

Дверь за спиной Мии отворилась, и в комнату вошел Никандрос.

– Мия, ты не поздравила меня, – бросил он.

Она нервно разгладила несуществующие складки на бедрах. Всю неделю Мия только и мечтала о том, чтобы он посмотрел на нее, заговорил с ней, и вот он здесь, а ее снова охватила паника.

– Мне показалось, ты прекрасно обошелся без моего поздравления.

– Но ведь так принято, чтобы тренер команды противников поздравил капитана команды-победителя. Или я не прав?

– Хорошо. Поздравляю, – сказала она, медленно тая от его собственнического взгляда. – Некоторые думают, что я специально заставила тебя…

– Ревновать, – закончил за нее Никандрос.

– Ник, но это просто смешно, – покраснела Мия. – Ты все преувеличиваешь.

Он подошел к ней вплотную, и у нее закружилась голова от аромата его тела.

– Понятно, – протяжно ответил Никандрос. – Элени говорит, что этот матч следует проводить ежегодно, а вечером устраивать праздник.

– Прекрасная идея, – облизала пересохшие губы Мия.

– Значит, ты не будешь возражать, если в следующем году в моей команде будут играть мои бывшие подружки и дочери самых знатных семей Дрэкона?

Она положила руки ему на грудь и потянула за рубашку.

– Как раз таки буду, и даже очень. Меня бесит один вид этих, – она махнула рукой куда-то в сторону поля, – женщин, которые смотрели на тебя. Так что я буду против подобных вещей.

– И? – натянуто улыбнулся Никандрос.

– И в следующий раз я буду в твоей команде. И буду смотреть только на тебя. На твои мускулистые икры и другие… части твоего тела.

– Вот как… Значит, ты питаешь слабость к мускулистым икрам. А что за другие части тела?

– Подтянутые задницы, – не стала кривить душой Мия и испытала настоящее удовольствие, увидев его потрясенный взгляд. Ей нравилось шокировать Никандроса.

– Мия, будет лучше, если ты будешь смотреть только на мою, – прорычал он, схватив ее за руки.

Никандрос понимал, что ведет себя как капризный подросток, ревнуя Мию к Андреасу. Он в тысячный раз твердил себе, что дружеские отношения между ними только к лучшему, раз им всем придется бок о бок работать на протяжении многих лет. Но вместе с тем он завидовал тому, как быстро Андреас завоевал доверие Мии, а та, в свою очередь, нашла трещины в его непробиваемой броне, которые остались не замеченными даже их сестрой.

Черт подери, на протяжении стольких долгих лет он был вторым после своего брата. И не важно, что сам Андреас никогда не вел себя так по отношению к нему.

Его одолевало лишенное здравого смысла чувство, что он опять соревнуется с Андреасом… И вся эта ситуация с Мией понемногу сводила его с ума.

Никандрос вдохнул едва уловимый аромат роз, который предпочитала Мия, и готов был взорваться от охватившего его желания.

Мия тяжело сглотнула, и взгляд Никандроса скользнул по ее шее вниз к ее груди. Он провел пальцем по изгибу ее талии и глубоко вдохнул.

– Я не спросил, как ты себя чувствуешь.

– В целом нормально. Я нашла врача, который мне очень понравился.

– Замечательно, – улыбнулся Никандрос, а потом попросил о том, чего ему до смерти хотелось на протяжении нескольких недель: – Можно потрогать твой живот?

Мия кивнула, и Никандрос медленно положил ладонь на ее живот.

– Но я не чувствую никаких изменений, – нахмурился он. Но потом провел ладонью по ее бокам и только тогда ощутил едва заметную выпуклость ее живота.

У него перехватило дыхание.

Он смог почувствовать это незначительное изменение, потому что живот Мии всегда был плоским. Никандрос вспомнил, как он ласкал его языком, опускаясь ниже к другим не менее восхитительным частям тела Мии.

Она положила свою ладонь сверху, и Никандрос впервые увидел, как просияло ее лицо.

– Врач сказал, что у некоторых женщин живот растет очень медленно.

Никандрос кивнул в ответ. Только теперь он полностью осознал, какое чудо сотворил вместе с Мией. И насколько все было быстротечно. Сколько всего могло пойти не так, но теперь Никандрос хотел поступать правильно. Он хотел быть хорошим мужем и отцом, хотел сохранить то, что появилось в его жизни благодаря Мии.

И он не сомневался, что у него все получится.