После разговора с Андреасом Никандрос вернулся в свои апартаменты, но Мии там не было, хотя одна сторона его обширной гардеробной была заполнена шелковыми блузами, шарфами и прочими женскими вещами.

В комнате витал слабый аромат розы.

Теперь место Мии здесь, рядом с Никандросом.

Он вдруг почувствовал себя собственником, однако не стал вдыхать запах ее вещей, как какой-то одурманенный любовью идиот. И не бросился искать ее по всему дворцу, если она надумала прятаться от него.

Никандрос принял душ и снова вернулся к работе. Теперь, когда у них с Андреасом появилась общая цель, ему не терпелось приступить к покорению Дрэкона и привести свои планы в действие. После всех стольких долгих лет правильность выбранного им пути приводила его в больший восторг, чем покорение самой высокой горной вершины или путешествие по опасным джунглям.

Большую часть второй половины дня Никандрос занимался переводом основной части своего бизнеса в Дрэкон, потому что все остальное он уже успел продать.

Ближе к полуночи он скрежетал зубами, глядя на горы документов, которые ему пришлось просмотреть, чтобы найти права на несколько гектаров земли в горах, которые принадлежали королевской семье.

Завтра он встретится с землемером и архитектором, чтобы осмотреть два разных участка земли, где он намеревался построить пятизвездочный горнолыжный курорт и роскошный клуб для любителей экстрима. Андреасу придется внести изменения в их банковские и налоговые законы, чтобы в Дрэкон рекой потекли деньги.

Никандрос вернулся к себе в апартаменты только в два часа ночи и нашел Мию спящей на диванчике в гостиной.

Может, она уснула, пока ждала его? Или решила, что они будут спать отдельно?..

Он застыл на месте, не сводя с нее глаз.

Тонкое покрывало, которым накрылась Мия, обернулось вокруг нее, обнажив ее длинные золотисто-медовые ноги. Этими самыми ногами она обвивала его бедра, крепко прижимаясь к нему, когда он проникал в ее жаркое лоно.

Никандроса тут же охватило желание, когда его взгляд проследовал от треугольника между ее бедер, где он мог видеть розовое нижнее белье – кажется, еще ни одна женщина не причиняла ему таких сильных страданий, – вверх к ее груди, которая словно была создана для того, чтобы умещаться в его ладонях.

Что-то екнуло у него в груди, когда его взгляд остановился на лице Мии.

В облаке волнистых волос, рассыпавшихся по подушке, и в старой поношенной футболке с названием ее прежней футбольной команды, она выглядела до невозможного юной и невинной.

Хотя Никандрос никогда не ассоциировал Мию с молодостью и невинностью.

Из-за ее успеха в карьере, брака с Брайаном, вызвавшего много толков, и ее неизменной сдержанности он успел забыть, что она была совсем молоденькой.

Женщины ее возраста среди знакомых и подружек Никандроса до сих пор экспериментировали с выбором жизненного пути. Они отрывались на вечеринках, пробовали все, что предлагала им жизнь, и меняли любовников с такой же легкостью, как Никандрос менял любовниц. Но сколько он знал Мию, она всегда была предана своему делу и постоянно держалась с холодной отстраненностью.

Никандрос понял, что она становилась настоящей только на футбольном поле. Или когда ругалась с ним. Брайан сотни раз повторял, что Мия бесчувственна, но оказалось, что у нее не возникло проблем, чтобы спровоцировать Никандроса или самой потерять самообладание рядом с ним.

С ним она становилась другой. В ее глазах вспыхивала страсть, а ее губы начинали дрожать от злости, когда он подначивал ее, что доставляло ему немалое удовольствие.

Когда она спала, черты ее лица смягчались, и оно становилось по-своему красивым. Длинные ресницы бросали тени на ее высокие скулы. Никандрос замер, увидев припухлые веки Мии.

Бог мой, неужели она плакала?

Он вспомнил ее слова о том, что он сделает ее дважды вдовой до того, как ей исполнится двадцать шесть лет.

Веки Мии то и дело подрагивали, словно крылья бабочки, а ее сон был таким же беспокойным, как кровь в его венах.

Она пошевелилась и, отбросив дрожащей рукой покрывало, тихо застонала. Когда Мия провела рукой по своему бедру, Никандрос не сдержался. Он поднял ее на руки, и она тут же обхватила его за шею и прижалась к его груди. Окутанный ее теплом и нежностью, Никандрос тяжело сглотнул от охватившей его страсти.

Стиснув зубы, он отнес ее в свою спальню и мягко опустил на кровать.

Мия тут же открыла глаза. Никандрос присел рядом. В ее взгляде промелькнул страх и еще какое-то непонятное чувство. И снова с ее губ слетел стон, на этот раз в нем слышалась боль.

Никандрос не сомневался, что она оттолкнет его, но вместе с тем его одолевало страшное нетерпение, которого он не испытывал ни в одном из своих приключений.

Мия сладко потянулась, и в случае с другой женщиной такое движение тела послужило бы откровенным приглашением.

– Ты вернулся, – прошептала она, но ее взгляд по-прежнему оставался сонным.

Мия все еще спала.

Дрожащими пальчиками она провела по лицу Никандроса, сначала коснувшись его виска, потом носа и на короткое мгновение задержалась на его губах. Никандрос сходил с ума от желания, а его голова кружилась от мягкого тепла ее тела. Он едва сдерживался, чтобы не зарыться лицом в соблазнительном изгибе ее шеи.

Никандрос закрыл глаза. Мия словно услышала крик его тела и снова коснулась его губ. Опять и опять она проводила по ним пальчиками, отчего его страсть разгоралась все сильнее и сильнее.

Когда Мия потянула его за предплечья, он послушно прилег рядом, словно раб, повинуясь зову ее тела. Она устроилась возле Никандроса, прижавшись ягодицами к его чреслам, что было настоящей пыткой для него. Потом она положила его руку на себя и прильнула к нему.

– Никандрос, только не умирай. Бог мой, пожалуйста, не надо. – Она снова задрожала и тихо воскликнула, словно ее раздирала какая-то боль: – Я не вынесу этого!

Никандрос застыл, не в силах пошевелиться.

– Мия? – Он мягко убрал прядь волос с ее лба. – Радость моя, тебе снится кошмар.

– Там снова была авария, – неразборчиво прошептала она. – Ты лежал под обломками машины. Твое тело, – судорожно выдохнула Мия, – было неестественно изогнуто. И ты не улыбался. И не отвечал мне, сколько бы я ни звала тебя.

Она заметалась так неистово, что Нику пришлось удерживать ее на месте.

– Тихо… девочка моя, я здесь. Мия, со мной все в порядке, – прошептал он, прижавшись к ее виску.

– Правда? – Словно отвечая на свой собственный вопрос, она поднесла его ладонь к своим губам и поцеловала. Никандрос ощутил слезы на ее глазах, что причинило ему большую боль, чем ее обвинения за обедом.

Может, она ударила его потому, что переживала, что он погибнет так же, как Брайан? В тот раз она переживала потерю мужа в полном одиночестве. Ник тоже горевал, и его возмущало то, что Мия получила желаемое – она стала свободна.

Бог мой, он даже не понимал, какую сильную обиду затаил на нее.

Мысли путались у него в голове. Никандрос так легко поверил, что брак с Брайаном не оставил ран на ее сердце. Он решил, что Мия просто отвернулась от мужа, и вина за их распавшийся брак была целиком на ней одной.

Но все, что он знал об их семейной жизни, рассказывал ему Брайан. А потом всплыли наружу его измены.

В то время как его собственное тело от напряжения превратилось в скалу, ее тело смягчилось, а дыхание снова стало ровным и глубоким.

Ник понятия не имел, как долго пролежал рядом с ней на краешке кровати, прижимая ее к себе и вдыхая ее аромат.

Только сейчас он увидел, что скрывалось за его оскорбительными обвинениями в адрес Мии. Он просто не хотел, чтобы между ними стояла призрачная тень Брайана. Не хотел знать, что произошло между другом и его женой и на ком лежала вина. Никандрос не мог думать о тех вещах, которые рассказал ему Брайан о своих отношениях с Мией и о ней самой.

Каждый раз, когда она упоминала его имя, ему казалось, что он сражается с призраком из прошлого.

Теперь Никандрос понимал, что у него не было права осуждать ее.

Когда он вышел из спальни утром на рассвете, его разбирали сомнения насчет Мии, а еще ему хотелось принять холодный душ, чтобы охладить свое разгоряченное тело.

Следующие несколько дней Никандрос едва успевал обменяться приветствием или пожеланием спокойной ночи с полусонной Мией. Казалось, весь мир сошел с ума, узнав что Сорвиголова из Дрэкона вернулся домой. И привез с собой женщину.

Ту самую, которая ворвалась в ванную Никандроса, пока он принимал там душ. Одетая в простое платье лимонного цвета, Мия была похожа на цветок дикого подсолнуха, который рос у подножия гор в Дрэконе.

Сквозь витражные стекла Никандрос видел, как напряглись ее плечи, когда она застыла, поняв, куда вошла.

Несмотря на тупиковую ситуацию, в которой они, казалось, очутились, Ник весело улыбнулся. Он сделал шаг назад и столкнулся с Мией.

– Ты можешь присоединиться ко мне.

Ее глаза потемнели, и она часто задышала.

– Я просто хотела поговорить. Ты уходишь до того, как я проснусь, и возвращаешься, когда я уже сплю.

Никандрос чувствовал себя напыщенным павлином, что ему даже нравилось.

– Если ты хочешь, чтобы я развернулся к тебе полностью, тебе стоит только попросить.

Он открыл дверь шире и повернулся, чтобы Мия смогла увидеть его возбужденную плоть, которая только увеличилась, когда на нее упал ее голодный взгляд.

Она резко развернулась, но недостаточно быстро, чтобы спрятать откровенную страсть, промелькнувшую на ее лице.

– Я хотела поговорить, а не смотреть инсценировку «Супер Майк».

– Это еще что такое?

– Кино о мужчинах-стриптизерах. Еще один карьерный путь, в котором, я уверена, ты преуспел.

– Звучит как комплимент! – весело крикнул Никандрос.

Он включил ледяную воду и молча выругался, проклиная Мию, свое тело и то, чем в данный момент были заняты его мысли. Выйдя из душа, Никандрос прошел мимо Мии и схватил огромное полотенце.

– Никандрос, оденься.

– Это ты ворвалась в мою ванную. И, Мия, если уж на то пошло, тут нет ничего такого, чего ты не видела, не касалась, ласкала или целовала. Хотя нет, я ошибаюсь. Ты не целовала мой…

Она с такой силой ударила его по губам, что он отшатнулся к стене, а она упала сверху на него. Ее ладони прижались к его холодному телу, которое тут же согрело ее жаркое дыхание. Когда Никандрос ощутил прикосновение ее набухших сосков к своей груди, его плоть налилась тяжестью, прижатая их разгоряченными телами.

Он убрал руки Мии со своей груди и впился губами в ее губы. Боже правый, он жаждал ее поцелуя больше всего на свете.

Когда она ахнула, Никандрос тут же воспользовался преимуществом, и его язык проскользнул в ее рот. Мия тихо застонала и больно вонзила ногти в его грудь.

Никандрос запустил руки в ее волосы и притянул к себе. Мия страстно отвечала на его поцелуй, покусывая и облизывая его нижнюю губу в чувственной игре, которая никогда бы не надоела ему.

Боже правый, Мия запомнила, что ему нравилось, и ласкала его с такой жадностью, что он задыхался от охватившей его страсти.

На этот раз он собирался взять ее грубо, без нежностей и показать, что она не сможет отвергнуть его. По крайней мере, от своего тела.

Мия запрокинула ногу ему на бедро, прижавшись к нему своим лоном, из которого лучилось тепло. И Никандрос начал двигать бедром, потирая его, одновременно целуя и лаская чувственные губы Мии.

Ее стоны, машинальное сжатие бедер и покачивание ими сводили его с ума.

Но тут Никандрос вспомнил ее слова о том, что он хорош как любовник, но из него не получится ни мужа, ни отца.

Он мог овладеть ею прямо здесь у стены, влажной от пара ванной комнаты, и она не смогла бы противиться ему. Но силой воли, которую Никандрос даже не подозревал в себе, он оттолкнул Мию мягко, но решительно, и его пронзила мучительная боль.

Мия пошатнулась и прислонилась к стене. Ее приоткрытые губы были припухшими, волосы спутанными, а глаза блестели.

– Ник?

Никандрос провел большим пальцем по ее нижней губе, влага на них напомнила ему о других местах ее тела, которых ему хотелось коснуться и ласкать.

– Мия, ты хочешь, чтобы я продолжил?

Она густо покраснела и отстранилась.

– Я…

– Радость моя, я могу овладеть тобой прямо у этой стены, но мне больше не интересна роль твоего жеребца.

Мия буквально вылетела из комнаты.

Никандрос прошел в гардероб и оделся. Его тело мучительно ныло от неудовлетворенного желания.

То, как он повел себя с Мией, казалось ему не победой, а каким-то дешевым трюком, а такие вещи были не присущи ему.

Но она каким-то образом с завидным постоянством проникала под его кожу, пробуждая в нем чувства, которым не следовало поддаваться.

Мия ждала его в спальне, прислонившись к изголовью огромной кровати.

– Я хочу переехать в другие апартаменты.

У Никандроса не было настроения спорить, но он также заметил страх, промелькнувший в ее взгляде, прежде чем она успела замаскировать его отчужденностью.

Неужели Мия по-прежнему считала, что он умрет так же, как и Брайан?

– Моя невеста будет спать в моей спальне.

Он посмотрел на мокрое пятно на ее платье, сквозь которое проступали тугие соски, и у него тут же пересохло во рту.

Никандрос зашел обратно в гардеробную и достал из шкафа Мии аккуратно сложенную футболку, которую небрежно бросил ей.

– Тебе нужно переодеться.

– Мое платье в полном по… – Она посмотрела на себя и прижала футболку к груди.

Мия застонала и закрыла глаза, желая, чтобы ее тело немного остыло. Но мучительная пульсация внизу живота, которую пробудил Никандрос, никак не унималась.

Ей следовало извиниться, но ее благие намерения тут же улетучивались, как только она оказывалась рядом с ним. Никандрос доводил ее до безумия, а сам, казалось, не терял ни капли самообладания.

– Никандрос, мне нелегко.

– Ты думаешь, мне легко?

– А разве нет? Ты привык добиваться своего во всем. Создается такое впечатление, что весь мир готов потакать твоим прихотям. Вместо того чтобы объясниться, я сыграла тебе на руку своим дурацким замечанием. И теперь ты ведешь себя со мной так безжалостно.

– Позволь, о каком дурацком замечании ты говоришь?

– Я сказала, что ты годишься только для секса. Я не хочу, чтобы ты подумал, что я роковая женщина, которая выбирает себе мужчин для секса, а потом холодно отправляет их в отставку. Я всего лишь хотела тогда сказать, что мы вызываем друг в друге все самое худшее.

Никандрос молча смотрел на нее с любопытством, и она продолжила:

– Все эти годы мы находились вдалеке друг от друга, и я никогда не подозревала, что ты можешь быть таким безжалостным. Мне казалось, что тебе достаточно твоей харизмы и мужского обаяния, чтобы добиться своего.

– Даже не знаю, как мне воспринимать твои слова. Как оскорбление или в качестве комплимента.

– Ты был другим человеком, когда пригрозил, что расскажешь все репортерам, если я не соглашусь поехать с тобой в Дрэкон.

Он вздохнул и немного расслабился.

– Всю свою жизнь я боролся за свое место под солнцем. Здесь, в Дрэконе. С отцом. С братом. С Элени. И когда я не нашел его, я уехал и сам создал его в другом месте. Мия, я не привык отказываться от желаемого. И не люблю, когда меня используют во имя чего бы то ни было. Во мне тогда просыпаются самые худшие качества. И я не могу извиняться за то, что собираюсь сделать снова.

– Но разве той ночью мы не использовали друг друга?

– Да. Но мы были честными друг с другом. И как бы ни началась та ночь, беременность все изменила, не так ли?

Мия кивнула, впервые за все время поняв, что он имел в виду. Когда ситуация стала критической, он приспособился к ней первым и лучше, чем она. Человек, которого все считали сорвиголовой, оказался более предсказуемым.

– Тебе нелегко оставаться здесь именно поэтому? – продолжила Мия, осознав, с какой легкостью, благодаря стереотипам, отвела ему всего лишь одну роль.

– Дворец, служащие, каждый протокол – все это напоминает мне, что я никогда не соответствовал представлениям отца о том, каким должен быть его сын. Я уехал отсюда из-за недоверия, манипуляций и неуверенности во всем, за что я сражался. Мия, но я не буду вести то же сражение с тобой. – Он подошел ближе, и она положила руки ему на грудь, чувствуя гулкое биение его сердца.

– Ты даже не представляешь, что со мной творилось, когда я узнала, что ты снова участвуешь в гонках на той опасной дороге. Из меня получилась бы плохая мать, потому что я только и думала бы о том, когда мне скажут, что… – Мия прижалась головой к его груди, не в силах договорить эти ужасные слова. Впервые за все время они разговаривали по душам, не сдирая друг с друга одежду и не разрывая друг друга на кусочки.

– Эта гонка была запланирована несколько месяцев назад, – мягко ответил Никандрос. – Моя компания и мои фанаты ожидали моего появления на работе.

– Разве это работа?

– Для меня да. Но впредь я буду участвовать в подобных делах не выходя из-за стола в своем кабинете.

Мие показалось, что с ее груди сняли огромную тяжесть.

– Ты серьезно?

– Да. Только ты все равно не веришь мне.

– Андреас рассказал мне, что ты часто болел в детстве и поэтому начал бросать вызов судьбе. Как я могу верить, что ты перестанешь гоняться за острыми ощущениями, потому что у тебя скоро появится ребенок.

– Меня возмущало то, что мой отец считал меня ничтожеством, – перебил ее Никандрос. – Я добился намного больше того, о чем мечтал, и теперь не нахожу покоя. Что остается, когда все победы одержаны? Когда ты понимаешь, что ты только и делал, что убегал от собственной тени?

– Пустота, – тихо ответила Мия.

После той травмы она на протяжении долгих месяцев не ощущала ничего, кроме пустоты. Ее брак разрушился на глазах, так же как и ее карьера. Только тогда Мия поняла, что в ее жизни нет ничего, что имело бы смысл. Ни семьи, ни верных друзей. Каким-то образом она отдалилась от всего хорошего в этой жизни.

Мия машинально схватила Никандроса за руку и крепко сжала.

– Я понимаю тебя, Ник. Больше, чем ты думаешь. – Она прижалась лицом к его ладони. – И так хочу верить тебе. – Впервые за все время она немного приоткрыла ему свое сердце.

Никандрос поднес ее ладонь к своим губам и нежно поцеловал.

– Мия, запустить экономическую машину Дрэкона – дело не из легких. Мне понадобится все мое умение, – сказал Никандрос и мягко похлопал ее по руке. Интимная атмосфера вокруг них тут же изменилась. – Ты останешься в моих апартаментах и будешь спать в моей кровати. У тебя будет достаточно времени, чтобы свыкнуться с мыслью о замужестве.

Но Мия сейчас думала о другом.

– Ты сказал, что твоя одержимость мною прошла, и тебя больше не тянет ко мне, – сказала она, выдержав его потрясенный взгляд. – Что тебя шокирует?

– То, что ты призналась, что хочешь меня, не прибегая к уловкам.

– Ты считаешь, что мне не хватает утонченности? – выдавила улыбку Мия. Она понимала, что отличалась от девушек Никандроса. Она была недостаточно стильной, образованной или забавной. Если вспомнить его выходки с моделью, рекламировавшей нижнее белье.

– Я здоровый мужчина в самом расцвете сил, и у меня есть свои потребности.

– Ты говоришь, как в рекламе «Виагры».

Никандрос рассмеялся, и на его щеках появились ямочки, а глаза просияли, отчего сердце Мии учащенно забилось.

– Мне кажется, радость моя, что мы с тобой доказали, что мне не нужна «Виагра». И у меня есть сравнительно привлекательная женщина, – Мия ахнула и ударила его по плечу, а он лишь весело улыбнулся, – которая вскоре станет моей женой. Я вспоминаю об этих потребностях, стоит ей появиться где-нибудь поблизости. – Он многозначительно приподнял бровь, словно смысл его слов был недостаточно понятен, и Мия расхохоталась.

Этот мужчина мог очаровать кого угодно.

– Так что, – взгляд Никандроса скользнул по ее губам, – будет разумным удовлетворить свои желания с ней, а не слоняться по ночным клубам вместе с другими холостяками. Воздержание – это не мой случай. – И опять его эгоистичное замечание все испортило.

– Ты бы заставил меня пережить такие отношения еще раз? Чтобы я думала, как в случае с Брайаном, не находишься ли ты в объятиях другой…

Но он не мог дать ей много времени и держаться на расстоянии. После стольких долгих лет находиться рядом с Мией, спать с ней в одной кровати – бог мой, теперь все его подушки и простыни пахли ею – и говорить своему телу, что он не может по-настоящему обладать ею, – все это приводило его в смятение.

– Да, если ты настаиваешь на каких-то глупых правилах и на том, чтобы мы жили отдельно, – упрямо заявил он.

Она отшатнулась, словно он ударил ее, развернулась и выскочила из комнаты.

Ник тихо выругался и последовал за ней.

Андреас всегда говорил, что Никандрос родился с бездной обаяния. И у него действительно получалось очаровывать всех, без исключения, но, когда дело касалось Мии, он был таким же обаятельным, как болотная лягушка.

– Мия, постой.

– Я не хочу повторить ту же ошибку, которую совершила с Брайаном. Если ты настаиваешь на том, чтобы мы были связаны этим браком, пусть так. Но я не собираюсь терпеть твои измены. Благодаря тебе я поняла, что у меня такое же либидо, как у остальных женщин. Я подожду, пока родится этот ребенок.

– А потом? – напрягся Никандрос.

– А потом я… Я получу свое тело обратно, снова займусь своей карьерой, и, если меня заинтересует какой-нибудь мужчина, я приму его. Я тоже не собираюсь вести монашеский образ жизни в надежде, что ты не изменишь мне, что увидишь неправильность своих поступков.

– Ты угрожаешь мне изменой еще до того, как согласилась выйти за меня?

– Ты только что сделал то же самое. Я ведь сказала, я сыта по горло ролью жертвы.

Ник вздохнул, потирая виски. Он не хотел никого, кроме Мии, и его сводила с ума мысль, что она может быть с другим мужчиной.

– Я наговорил глупостей. Я никогда не изменял даже своим подружкам.

– Брайан никогда не извинялся, даже когда знал, что не прав.

– Самое худшее, что ты можешь сделать, чтобы уничтожить любой шанс на нормальные отношения между нами, – это сравнивать меня с ним, – взвился Никандрос. – Или с кем-нибудь другим. Меня всю жизнь сравнивали с… – Он громко выругался. – Я не Брайан, и мне плевать, в чем я похож на него. Мия, речь идет о тебе, обо мне и о нашем ребенке. Ни о ком больше.

Словно пытаясь успокоить его, Мия взяла его руки в свои.

– Если ты хочешь, чтобы я постаралась дать нашим отношениям шанс, я жду того же от тебя.

– Я привез тебя сюда и объявил своим родственникам, что хочу жениться на тебе. Это больше того, что ты дала мне.

– Согласна. Но, Никандрос, ты стараешься ради ребенка, а не наших отношений. Нашему малышу придется несладко, если мы будем бесконечно выяснять отношения.

Он сам был живым доказательством того, как плохое отношение одного из родителей может пагубно сказаться на судьбе ребенка.

– Чего же ты хочешь от меня?

– Мне нужно время. Я не хочу слышать о браке до тех пор, пока не пойму, что мы можем жить вместе, не разорвав друг друга в клочья.

Она не просила любви и не требовала верности. Она просила того, что он с легкостью мог дать ей. Хотя Никандрос не обладал огромным опытом в отношениях с женщинами, и самые серьезные из них длились три месяца, и то только потому, что два из них он провел в Антарктике.

Просто у него не очень хорошо получалось соответствовать ожиданиям, поэтому он всегда был один. И Никандроса устраивал стиль его жизни, ведь ни одна женщина не хотела видеть рядом с собой мужчину, который постоянно искал острых ощущений. И который решительно настроился убраться подальше от единственного места, в котором отчаянно хотел жить. Который убегал от самого себя.

Но когда в жизни Никандроса появилась Мия, его больше не интересовало то, чем он жил. Ему хотелось привязать ее к себе так быстро и так крепко, чтобы ничто не смогло разрушить их связь.

– Я хочу знать, что наш брак будет удачным до того, как мы обвенчаемся.

– Это невозможно, – перебил ее Никандрос, уловив тревогу в ее голосе. – Ты хочешь узнать исход игры до ее начала.

– Я не люблю рисковать. И в игре, и в жизни. А ты… Ты идешь на такой риск, на который не решится ни один человек.

– Ладно. Я дам тебе время. Но я буду использовать все оружие, которое есть в моем арсенале, чтобы убедить тебя. И надеюсь, ты не сможешь назвать меня самоуверенным, если я скажу, что мое оружие самое надежное.