Происходило что-то невообразимое. Еще минуту назад Мия парковала свою «тойоту» под навес, а в следующую ее со всех сторон атаковали репортеры.

По спине пробежал неприятный холодок, и Мия подумала о том, не уехать ли ей отсюда, но тут увидела двух высоких, неброско одетых мужчин, прокладывавших ей дорогу от машины до дверей дома.

Она схватила свою сумочку, выскочила из машины и поспешила в дом. Оказавшись у дверей своей квартиры, Мия тяжело перевела дух. Она вдруг поняла, что это за люди. Ее руки дрожали, когда она пыталась достать из сумочки ключи, но тут дверь широко распахнулась.

Сердце Мии чуть не выскочило из груди, когда она увидела в центре своей гостиной широкоплечего смуглого мужчину, одетого в рубашку поло небесно-голубого цвета и черные джинсы.

От его пристального взгляда у нее пересохло в горле.

Вскоре шок уступил место другому чувству, более примитивному. Неужели он тоже не мог забыть ту ночь?

Стоило Мии посмотреть на Никандроса, как она тут же вспомнила тяжесть его плоти внутри ее тела и то, как та пульсировала, проникая в нее все глубже и глубже. Мия тяжело сглотнула, подумав о том, как ее лоно сомкнулось вокруг него и как ее сотрясали волны чувственного наслаждения, наполняя жизнью каждую клеточку ее тела…

Не выдержав его проникающий до глубины души взгляд, Мия направилась в кухню, налила себе стакан воды и, не поворачиваясь, выпила его. Она не ожидала увидеть Ника так скоро и не знала, что ему сказать.

– Мия, я могу простоять тут целый день. Терпение – одна из моих добродетелей. – Правда, судя по его тону, его терпение было на исходе.

Глубоко вздохнув, она повернулась, и у нее слегка закружилась голова, когда она уловила аромат его геля для бритья.

– Что ты делаешь в моей квартире?

– Я убедил консьержа, что я твой друг, которому ты будешь очень рада, оказавшись в толпе репортеров. Он был очень признателен за дополнительную помощь от моих охранников.

– Может, я и не принцесса жемчужины Средиземноморья, но я тоже имею право на личное пространство.

– А я думал, что мне будут рады после такого теплого приема в прошлый раз.

– Та ночь, – густо покраснела Мия, – была первой и последней. Никандрос, наша близость не сделала нас друзьями.

– Рад, что между нами не возникнет недоразумений по этому вопросу.

Мия внутренне сжалась, услышав его язвительную насмешку.

– Может, ты все-таки скажешь, что ты здесь делаешь, – с вызовом бросила она, избегая мысли о том, что чем дольше она скрывает новость о своей беременности, тем хуже становятся их отношения.

Но она не могла смириться с тем, что он так быстро отправил ее в отставку, тогда как она сама не могла забыть ни секунды с той ночи.

Никандрос сделал несколько шагов по направлению к Мии, и она оказалась в ловушке между ним и диваном. Глаза Ника мрачно поблескивали, и он совсем не был похож на мужчину, который нежно обнимал ее той ночью и который пробудил ее к жизни после трех долгих лет одиночества.

– Эти шакалы не набросились на тебя с вопросами о беременности только потому, что мой помощник пообещала им, что я сделаю официальное заявление.

У Мии подкосились ноги, и она рухнула на диван. Несмотря на жару, у нее похолодело внутри.

Она забыла, что Никандрос Дрэкос – любимец прессы.

Несмотря на всю свою безответственность и тягу к опасным приключениям, он был обаятельным, дружелюбным и самым популярным среди членов королевской семьи, скрытой за завесой секретности. Можно сказать, что по большей части журналисты плясали под его дудку.

– Он мой?

Мия подняла глаза, чувствуя, как между ними нарастает напряжение.

Какая ирония судьбы. Мия считала, что этот ребенок станет новым этапом в ее жизни, не осложненной отношениями с каким-нибудь мужчиной и собственными страхами, отнимавшими ее надежду на счастье.

– Откуда ты узнал? – Он находился на расстоянии целого океана, живя в абсолютно другом мире.

– Бог мой, Мия, просто скажи, если это мой ребенок.

Чего он хотел и что собирался предпринять? Может, Никандрос потребует, чтобы она хранила молчание? Такой мужчина, как он, вряд ли захочет быть связанным женщиной и ребенком.

Никандрос присел на кофейный столик, и снова Мия оказалась в ловушке. Его бедра, которые раздвигали ее ноги в момент близости, преградили ей путь. Она тяжело сглотнула, не в состоянии прогнать воспоминания о той ночи.

– Мия, если ты думаешь обмануть меня…

Она разозлилась, встретив его осуждающий взгляд.

– Конечно, ребенок твой. До этой ночи у меня не было мужчины три с половиной года.

Никандрос застыл, пристально посмотрел на Мию, судорожно выдохнул, и ей стало понятно, что он хотел сказать.

– Я собиралась рассказать тебе, как только приду в себя, – пролепетала Мия. – Мы ведь пользовались презервативом. После того как я ушла из спорта, месячные стали нерегулярными, и я принимала противозачаточные вместе с обезболивающими после той травмы, поэтому не заметила ничего странного, пока… – Она густо покраснела, когда до нее дошло, что она несет. – Я сама была в шоке, – неубедительно добавила она.

– Не в третий раз.

– Что? – Мия растерянно посмотрела на Никандроса.

– Я не пользовался презервативом, когда мы занялись сексом в третий раз. На рассвете. Когда я обнаружил твою попку тесно прижатой к моему паху.

Мия закрыла глаза, пытаясь отвлечься от того, что происходило той ночью. Но в памяти возник момент, когда Никандрос разбудил ее, лаская самым грубым и примитивным образом…

Он выругался, вернув Мию в реальность.

– Я никогда не был таким безответственным в том, что касалось…

Она прикрыла его рот рукой, не желая слышать его слова о том, что их близость была ошибкой.

– Я могла… напомнить тебе.

Правда, в тот момент она была не способна мыслить здраво. Вместо того чтобы уйти, Никандрос остался спать рядом с Мией, и она чувствовала себя необыкновенно уютно в его крепких мужских объятиях… Она не сдвинулась бы с места, даже если бы от этого зависела ее жизнь.

Та ночь была чем-то большим, чем восхитительный секс. Но она не могла поделиться своими ощущениями с Никандросом, если хотела сохранить остатки здравого смысла.

– Я сама за все в ответе. За ту ночь и за последствия.

– Да ладно? – насмешливо посмотрел на нее Никандрос. – Я не страдаю провалами памяти, я не считаю, что ты соблазнила меня против моей воли.

– Никандрос, я приняла решение и…

– Буду счастлив, если ты поделишься своим решением со мной.

Его сарказм больно ранил.

– Я поняла, что готова стать матерью. Я спрашивала Брайана, но он никогда… – Никандрос вдруг напрягся, и Мия проглотила следующие слова. Каким-то образом имя ее бывшего мужа стало ругательным для них обоих. Но вместе с тем Мия испытывала острую нужду объясниться, рассказать о своем браке, который превратился в настоящую катастрофу, чтобы Никандрос смог ее понять.

Безумное желание. Потому что Никандросу не было места в ее будущем, а Брайан остался в прошлом.

– Никандрос, я буду любить этого ребенка больше всех на свете.

– Мы одинаково смотрим на некоторые вещи.

– Ты о чем?

– Ребенок должен быть любимым независимо от того, кто он и как родился на свет. Тебе сразу же следовало связаться со мной.

– Ты был очень занят, – попыталась оправдаться Мия.

– То, что происходит в моей жизни, не имеет никакого отношения к твоему… к тому, что случилось.

– Нас касается пошатнувшееся здоровье твоего отца, смерть Брайана… Мы ведь даже не нравимся друг другу. Той ночью мы сами не понимали, что делаем. Потом ты вернулся к прежнему образу жизни: ночные клубы, автогонки. – Как она ни старалась казаться равнодушной, но в ее голосе прозвучало осуждение. – Казалось, ты навсегда выбросил из головы то, что произошло между нами.

– Ты права, – ледяным тоном заявил Никандрос. – Я разобрался со своим наваждением и утолил свою страсть к тебе.

Мия внутренне сжалась. А чего она ждала от мужчины, который крутил романы с самыми красивыми женщинами мира?

Что он не сможет забыть ту ночь? Что она станет для него особенной? Его слова рассеяли глупые иллюзии, которые она питала, хотя не хотела, чтобы страсть завела их еще дальше.

– Это место больше не безопасно для тебя, – отсутствующим взглядом посмотрел на нее Никандрос. – Тебя не оставят в покое. Репортеры еще не успокоились после того, как узнали об интрижках Брайана. Тебе нужно уехать.

– Я не собираюсь убегать из-за парочки журналистов.

Казалось, он не слышал ее.

– Мы немедленно вылетаем в Дрэкон. Собери все необходимое, остальное купишь на месте.

Мия вскочила с места и вцепилась в его руку.

– Подожди, ты о чем?

Как только подушечки ее пальцев коснулись его руки, между ней и Никандросом пробежала искра. Ник медленно убрал ее руку, но даже этого простого прикосновения хватило, чтобы воспоминания той жаркой ночи заполнили собой небольшое пространство гостиной.

Мия подумала о чувственных губах, целующих ее шею и спину, руке, ласкающей низ ее живота, наполняя ее испепеляющей страстью, и судорожно выдохнула.

– Ты все еще хочешь меня, – безучастно заявил Никандрос, отчего пробудившееся желание тут же исчезло, и Мия почувствовала себя глупо. – Хорошее начало, если худшее ждет впереди.

– Ничего подобного, – едва слышно возразила она, хотя ее тело говорило об обратном. – И этот ребенок не худшее, что может случиться. По крайней мере, для меня.

– Я не о ребенке, а об отношениях с женой покойного друга. Вряд ли такое положение назовешь хорошим стартом для новой жизни. Я бы ни за что не выбрал тебя матерью своих детей, потому что твоя история с ним всегда будет маячить у нас перед глазами. И… – Никандрос оборвал свою речь и мрачно посмотрел на Мию. – Но, с другой стороны, мне следовало подумать дважды, прежде чем появляться на этой чертовой пресс-конференции. У меня всегда были проблемы с тем, чтобы контролировать свои побуждения.

– Я могу разъяснить тебе эту историю, – огрызнулась Мия, – если ты окажешь мне любезность и позволишь рассказать о нас с Брайаном. Но ты, конечно… – Только сейчас до нее дошел смысл первого предложения, сказанного им. – Подожди, о каких еще отношениях ты говоришь?

– Ты ведь не думала, что я спрошу, мой ли это ребенок, а потом тихо удалюсь?

Мию прошиб холодный пот.

– Я ждала именно этого, когда узнала, что беременна.

– Значит, ты меня совсем не знаешь, – мрачно бросил Никандрос.

– Я десять лет наблюдаю за твоим образом жизни. Ты очень предсказуем. Женщины и жажда острых приключений. Ник, ты любишь ходить по острию бритвы. И ты не можешь осуждать меня за то, что я подумала, что ты сбежишь в тот момент, когда узнаешь о моей неожиданной беременности, – взволнованно сказала Мия, пытаясь взять себя в руки.

Она даже думать не хотела об отношениях с Никандросом.

Так почему же он не убегает?

Никандрос нервно провел рукой по волосам, глядя на побледневшую Мию.

Почему он думал о браке в то время, когда сотни вещей уже испортили их отношения? Может, он опять шел на поводу у своих чувств?

Ответа не было.

Но Никандроса по-прежнему тянуло к Мии. Снова. Опять. Словно эта страсть стала частью его естества.

И она тоже хотела его, несмотря на все ее протесты. От Никандроса не укрылось, как расширились ее зрачки и каким сбивчивым стало ее дыхание, стоило ему приблизиться к ней.

Он встретился со своими старыми подружками в Дрэконе, просто для проверки, и не почувствовал ровным счетом ничего. Но в случае с Мией ему доставляла удовольствие даже их перепалка.

С широко распахнутыми глазами и дрожащими губами Мия смотрела на него так, словно для нее он был единственным мужчиной на всем белом свете. Будто она хотела только одного – чтобы он снова поцеловал ее.

Никандрос думал о том, чтобы прикоснуться к ее губам. Ему хотелось забыть то, что происходило во внешнем мире, забыть Андреаса, короля Теоса и чертов Дрэкон и снова потеряться в ней, чтобы найти тот покой, который окутывал его, когда он держал ее в своих объятиях.

И чтобы снова почувствовать ту необъяснимую связь, которая возникла между ними.

Их первая близость была подобной какому-то взрыву.

Поэтому Никандрос не останавливался. Он снова и снова доводил их обоих до оргазма, отчаянно пытаясь забыться и заполнить снедавшую его изнутри пустоту.

И вот они, последствия. Когда Никандрос шел на поводу у своих чувств, результат оказывался плачевным.

– Ник, послушай. Я не буду возражать, если мы будем держать в тайне твою… роль в том, что случилось. Когда ребенок появится на свет, и шумиха вокруг него сойдет на нет, мы сможем обсудить, как и когда ты будешь видеться с ним.

– Мою роль? – взвился Никандрос.

– Я… никогда не потребую от тебя чего-либо. Ты ведь не думаешь, перевернуть мою жизнь вверх тормашками, увезти в Дрэкон и продолжать жить… как не обремененный никакими обязательствами плейбой.

– У тебя будет время высказаться по поводу этого брака, а пока послушай, что скажу я. Мой сын родится в законном браке.

– Что? – побледнела Мия.

– Какая разница, когда все узнают, что этот ребенок мой, сейчас или несколько лет спустя. Не твой врач, так подруга проболтается. Или кто-то другой. Ты понимаешь, что информация о твоей беременности уже просочилась в прессу? И мир назовет этого ребенка еще одним незаконнорожденным из дома Дрэкосов. Репортеры будут преследовать моего ребенка до конца его дней. Я считаю такие вещи неприемлемыми. Этот ребенок родится в законном браке и наследует все, что по праву принадлежит ему или ей.

– Ты сошел с ума.

Чем больше паниковала Мия, тем больше Никандрос укреплялся в своем решении. Может, оно будет ответом на беспокойство, которое снедало его на протяжении всех этих месяцев?

Никандрос вдруг осознал, что образ жизни беспечного холостяка начал терять свою привлекательность.

Может, настало время пойти другим путем?

Но будет ли достаточно влечения и еще неродившегося ребенка, чтобы построить настоящую семью?

– Я говорю серьезно, – возразил он. – Мы поженимся как можно скорее.

Качая головой, Мия попятилась назад.

– Во-первых, я больше не собиралась замуж, но даже если бы я передумала, я бы никогда не вышла за такого человека, как ты.

– Что это значит, черт подери? – не сдержался Никандрос.

– Ник, ты не тот мужчина, с которым женщина хочет оказаться в брачных узах. Твои выходки, жажда экстрима… твоя репутация любителя женщин. В твоем словаре нет слов «стабильность» и «постоянство». И я не буду жить до конца своих дней с таким, как ты.

Вот она, цена его одержимости, цена того, что он зашел слишком далеко. Из всех женщин ему надо было выбрать жену бывшего друга, ту, от которой следовало держаться подальше и которая станет матерью его ребенка.

Никандрос до сих пор не мог понять, что именно привлекло его к Мии в тот день, когда она появилась на поле. И вместо того, чтобы избавиться от этой одержимости, он подкармливал ее, пока она не пустила корни так глубоко, что он не мог припомнить дня, когда не думал о Мии.

Она была острым шипом, залезшим глубоко под его кожу. Той, кого ему не удалось до конца завоевать.

– И это говорит мне женщина, которая смотрит мне прямо в глаза и просит овладеть ею безо всяких вопросов…

Мия отвела взгляд, вспоминая их обнаженные тела, залитые лунным светом. Ее пугало то, как сильно ее влекло к Никандросу, но она не могла жалеть о том, что случилось той ночью.

Только Мия не собиралась впускать его в свою жизнь, иначе он разрушит ее своей тягой к опасным приключениям.

Неужели он не понимал, что в компании друг друга из них выходило все только самое худшее? Что через пару лет Никандрос в лучшем случае отвергнет ее, а в худшем просто возненавидит?

Когда Мия заговорила, ее тон был жестким, и она злилась на Никандроса еще больше за те слова, которые он вынуждал ее сказать.

– Мне не хватало секса, и ты… ты обеспечил его.

– Так тебе нужен был всего лишь жеребец? – От него повеяло арктическим холодом. – Могла обратиться к любому другому.

– Может быть, не знаю. – Мия проглотила ком, подкативший к горлу. – Знаю только одно: ты самый восхитительный и самый неотразимый мужчина из всех, кого я когда-либо встречала. Благодаря тебе я узнала свое тело… Но, Никандрос, ты не тот мужчина, с которым можно построить семью. Всего через две недели после того несчастного случая в горах ты снова вернулся к своему безумному стилю жизни. Когда ты уехал в Дрэкон, я, как и весь остальной мир, ждала и наблюдала, что ты будешь делать. Остепенишься ли ты и признаешь возложенные на тебя обязанности… Но ты ни разу не сказал журналистам, что собираешься поддержать своего брата. Ты постоянно уходишь от ответственности и рискуешь своей жизнью снова и снова. И ты хочешь, чтобы я поверила, что тебе вдруг захотелось стать отцом и что этот ребенок желанный для тебя? – Мия перевела дух. – Я не хочу быть связанной очередным браком с человеком, который хуже даже Брайана.

– А как насчет ребенка? Ты решила за него, что ему не нужен отец?

– Ему определенно не нужен отец, который словно одержимый гоняется за острыми ощущениями. И ему не нужен отец, который в конечном итоге разобьет его сердце. Никандрос, посмотри правде в глаза, ты настолько же готов стать отцом и мужем, как и принцем, который нужен Дрэкону.

Никандрос бросил на нее такой тяжелый взгляд, что у нее встали дыбом волосы на затылке.

– Я тоже не собирался жениться. Тем более на женщине, которая чуть не довела до безумия моего друга, на той, которая будет относиться с неуважением к отцу своего ребенка, словно он всего лишь донор спермы. Ни за что и никогда я бы не выбрал для себя жизнь, полную недоверия и презрения. Бог мой, именно от такой жизни я ушел и чего-то достиг. Но видишь ли, Мия, одну черту моего характера ты оценила неправильно. Я никогда не убегаю от последствий своих поступков. И не сделаю этого сейчас.

– Ты не можешь заставить меня силой поехать с тобой, – ужаснулась Мия.

Никандрос отворил дверь и жестом пригласил кого-то войти.

В комнате появился невысокий крепкий мужчина, которого она заметила прогуливающимся около дома Никандроса.

– Ваше высочество, наследный принц Андреас…

Никандрос оборвал его речь, даже не глядя на него:

– По моему сигналу Ставрос скажет репортерам, что этот ребенок мой. Одного слова, что ты связалась с лучшим другом своего покойного мужа, будет достаточно, чтобы они начали охоту на тебя. Все зло, которое причинил тебе Брайан, будет забыто, когда они узнают, что ты была со мной и теперь носишь моего ребенка.

– Ты блефуешь, – выдавила Мия, чувствуя, как ледяной холод сковал ее сердце. – Ты не настолько жестокий, чтобы позволить им сожрать меня. Это не тот Никандрос, которого я знаю.

– Радость моя, но мы уже пришли к выводу, что ты совсем не знаешь меня. Я был таким и раньше, хотя, признаюсь, меня удивила собственная жестокость. – Никандрос потянулся к дверной ручке. – Я из дома Дрэкосов, кровожадных воинов, которые приручили дракона и отобрали его сокровища. Мы алчные и хитрые и не любим выставлять наше грязное белье на всеобщее обозрение. Так что ты либо окажешься лицом к лицу с этими шакалами и будешь отвечать за самую большую ошибку, которую мы совершили в нашей жизни, либо полетишь со мной в Дрэкон в окружении роскоши. Лимузин будет ждать не больше пяти минут.