– Пожалуйста, Ник. Может, ты попрощаешься с ним отсюда?

С того самого момента, как Мия прошептала эти слова, прижавшись к его груди рано на рассвете, Ник знал, что что-то пойдет не так.

Его интуиция не раз спасала ему жизнь. И сегодня она подсказывала ему оставить прошлое в прошлом. Но когда он поступал так, как нужно?

Он добился всех поставленных целей, но не мог успокоиться, пока не увидит своего отца еще один раз. Не мог смотреть в будущее, пока не оставит в покое борьбу, которую до сих пор вел с ним.

– Ник, ты будешь шокирован, увидев его, – сказал Андреас, когда Никандрос сел к нему в лимузин, и они отправились навестить своего отца. – И он тоже будет потрясен. Он быстро приходит в состояние возбуждения, а потом долго не может успокоиться. – Нику стало не по себе, когда он услышал горечь в голосе брата. – С ним пришлось нелегко. Он срывал мирные переговоры, хотел повысить налоги, поговаривал о том, чтобы снова жениться… Мне пришлось остановить его.

– Андреас, я не виню тебя. Ради бога, разве я не понимаю, через что тебе пришлось проходить на протяжении всех этих лет.

Казалось, тот не слышал его слов.

– Он брыкался и кричал, – продолжил Андреас, – исходил злобой в мой адрес и адрес моей матери, да и всех остальных тоже. А потом он рассказал мне кое-что, что он сделал много лет тому назад.

Никандрос никогда не видел своего брата таким взбешенным.

– Андреас?

– Когда он увидит тебя сегодня, он обезумеет. А мне он нужен в здравом уме.

Лимузин резко затормозил, и Никандрос так и не услышал, что собирался сказать ему брат.

У двери белоснежной виллы столпился персонал. Оказалось, Теос каким-то образом выбрался из своей палаты.

Андреас что-то кричал, пытаясь выяснить, как все произошло, как вдруг Никандрос увидел отца. Он похлопал брата по плечу, привлекая его внимание, и указал на одинокую фигурку на остром выступе скалы.

Никогда за всю свою жизнь Никандрос не бегал так быстро. Они с Андреасом зашли с разных сторон, чтобы подобраться к Теосу.

Седой как лунь отец выглядел изможденным и тощим, и его лицо было покрыто морщинами. Но глаза Теоса, ярко-голубые, которые унаследовал от него Никандрос, по-прежнему зорко смотрели из ввалившихся глазниц.

– Никандрос?

– Да, отец. Дай мне руку, и мы спустимся вниз.

Тот посмотрел на руку Ника, словно та была острым мечом.

– Это правда, что ты снова привез в Дрэкон Габриеля Маркеса?

Ник потрясенно посмотрел на Андреаса, который с ненавистью взирал на отца.

– Никандрос, у меня до сих пор есть шпионы. Твой брат угрожал мне, но есть те, кто до сих пор предан мне. Кто будет защищать мои интересы даже после моей смерти.

Андреас громко выругался.

– Мы с Андреасом собираемся отстроить Дрэкон с помощью инвестиций Габриеля, – продолжил Ник, снова перетягивая внимание Теоса на себя.

Он жалел отца, но хотел защитить своего брата.

– Значит, я не прогадал с тобой, – удовлетворенно заявил отец.

– Ты о чем? – спросил Ник.

– Ник, не надо, – вмешался Андреас.

– Я женился на твоей матери, потому что анализы подтвердили, что родится мальчик. Камилла была всего лишь одной из фанаток короля, которая отдалась мне. Она ничем не превосходила нянечку, которая родила Элени. Камилла не была королевских кровей. Но я нуждался в еще одном наследнике. Только сразу же после твоего рождения врачи сказали, что мне не будет от тебя никакой пользы. Но в конце концов мои гены взяли свое. Никандрос, я безумно горжусь тобой. Ты заслужил свое место в доме Дрэкосов.

И тут Андреас потянулся к Теосу:

– Отец, сойди со скалы. Мы еще не закончили наш разговор.

Теос с мольбой посмотрел на Ника:

– Ник, я все еще могу объявить тебя кронпринцем. Все, о чем я прошу тебя: держи своего брата подальше от меня. – Он в панике подался назад, а потом поскользнулся на одном из скользких камней. Братья не успели удержать его, и он с криком и с одержимым блеском в глазах полетел вниз и разбился насмерть.

Несколько часов спустя Никандрос стоял в кабинете Андреаса, ожидая прихода брата. Перед его глазами стояла картина смерти отца. Дрожащей рукой он провел по лицу, чувствуя тяжесть в груди от того, что открылось ему этим вечером.

Теперь все встало на свои места. Его мать и отец никогда не жили вместе, даже когда были женаты, и она уехала сразу же, как только Нику стало лучше. Он представил, как Теос издевался над своей женой, обвиняя ее в том, что она обманула его и родила ему недомерка.

Ник понимал, что на протяжении всех этих лет мать пыталась защитить его от еще горшей правды. Андреас был прав. Болезнь Ника была его спасением.

Но вместе с тем его не покидала боль. Он остался на вилле, отдав распоряжение по транспортировке тела отца в городскую больницу, чтобы получить заключение врача. В это время Андреас и Элени работали со своими пиарщиками над заявлением, чтобы выступить с ним перед жителями Дрэкона.

Теос до конца оставался исполненным желчи, пытаясь настроить сыновей друг против друга. Но Никандроса потрясло, что он все равно горевал о смерти отца.

– Ты получил ответ на свой вопрос? – В комнату вошел Андреас.

– Да. Я хотел, чтобы он узнал, что я сделал для Дрэкона. А еще я хотел узнать, почему он всегда был так жесток со мной.

– У тебя была мать, которая обожала тебя. А теперь у тебя есть Мия. Ты избежал моей участи.

Одержимость Теоса стоила Нику его брата, которого он только недавно начал узнавать и который оказался далеким от бесчувственного ублюдка, как частенько называл его Никандрос.

– Я уеду сразу после похорон. Мне необходимо провести какое-то время подальше от дворца.

– А как же Дрэкон?

– Жаль, что отец не пожил дольше, чтобы увидеть, как экономика нашей страны процветает под твоим руководством. У Дрэкона есть ты.

Никандрос кивнул в знак согласия, и его брат вышел, оставив его со всем, о чем он однажды так страстно мечтал, и вместе с тем ни с чем.

Потом приехала мать Никандроса. Он обнял ее и снова почувствовал себя тем болезненным мальчиком, который цеплялся за нее, желая прихода своего отца. Никандрос никогда не был достаточно хорош для него. Но его сердце болело, когда он обнаружил, что по-прежнему любил своего отца, что эта его любовь и желание получить его одобрение принесли столько горечи в его жизнь.

А что до Мии… Он не мог смотреть ей в глаза, не выказав чувств, которые переполняли его, стоило ей появиться рядом. И он не хотел, чтобы она жалела его. Мия умоляла Никандроса не ехать к отцу, но она не упрекала его, отдаваясь ему, когда он того хотел.

Теперь его не покидало чувство, что он в точности повторяет историю своего отца, только по другой причине.

Никандрос сомневался, что Мия согласилась бы выйти за него замуж, если бы не ребенок и его собственная настойчивость.

А он любил ее всем своим сердцем.

Никандрос решил расстаться с ней из-за той власти, что она имела над ним, и из-за того, что она не могла ответить на его чувства.

Никандрос не смог бы жить без ее любви и разрушил бы жизнь им обоим и их ребенку.

А что до Дрэкона, требовавшего наследников, пусть катятся все к черту.

Теперь, когда Никандрос получил все, о чем когда-то мечтал, он лишился главного. Он слишком поздно понял, что нельзя заставить кого-то любить против его воли.

После смерти короля Теоса начали сбываться худшие из опасений Мии.

Никандрос все время пропадал в своем офисе, принимая на себя все больше обязательств, положенных кронпринцу.

Никогда в жизни Мия не чувствовала себя настолько беспомощной. Чем больше она пыталась достучаться до Ника, тем больше он отдалялся от нее. Никандрос только и говорил о том, что прямо сейчас он нужен Дрэкону.

«А как же я?» – хотелось спросить Мие, но она сдерживала эти эгоистичные слова.

Она чувствовала его близость, только когда они занимались любовью.

Уже прошло четыре недели, как Дрэкон погрузился в траур после смерти короля Теоса.

Но влияние старика на своих сыновей не уменьшалось. Казалось, он и после смерти продолжал разрушать их жизни.

С каждым днем Мия виделась с Никандросом все реже и реже. Он становился мрачным и отстраненным. Когда она заводила с ним разговор о покойном короле или Андреасе, Ник просил ее поговорить о чем-нибудь другом.

Кронпринц уехал сразу после похорон, и никто, даже Элени, не знал, где он находился. А потом Мия услышала о поездке Ника за границу.

Не в силах выносить напряжение в их отношениях, она пошла искать Никандроса и нашла его у окна в кабинете.

– Ник? – прошептала она, пытаясь унять одолевавшую ее тревогу.

Он повернулся, и на его усталом лице появилась вымученная улыбка.

– Скорее всего, тебе доложили, что я уезжаю через пару часов.

– Мне бы хотелось услышать эту новость от тебя.

– Я уеду на месяц, если не больше.

– Тебя не будет так долго?

– Андреас запланировал на это время поездку на Ближний Восток, а поскольку он уехал, мне придется самому заняться этим делом.

– Как у него дела? Он давал о себе знать?

– Нет, но я уверен, что у него все в порядке. Знаю, ты хотела повидаться со своей матерью. Так что поезжай и отдохни от удушливой атмосферы, которая царит здесь, во дворце, – невесело рассмеялся Никандрос.

– Ты просишь, чтобы я уехала? Теперь, когда ты больше всего нуждаешься во мне?

– Мия, я не нуждаюсь в тебе. Мне не нужно ничего, кроме покоя, чтобы обдумать происходящее.

– А я мешаю тебе? – На ее глаза набежали слезы.

– В тот раз тебе понадобилось время. Сейчас мой черед. Андреас уехал, и все изменилось. Сейчас для меня на первом месте Дрэкон, и у меня нет времени для тебя. Ты должна повидаться со своей матерью и сестрой. Может быть, родить ребенка там, а не здесь. А я приеду к тебе, как только смогу.

Он говорил неправду.

– Ты врешь. Ты не приедешь к нам. Ты отсылаешь меня обратно, а я даже не знаю, что я сделала не так. – Ее горечь переросла в ярость. – Ник, что я сделала неправильно?

– Ради бога, Мия! Зачем так волноваться по пустякам. И мне надоело видеть постоянную тревогу в твоих глазах. Мне хватает стресса на работе, и если честно, мне кажется, сейчас не самое подходящее время для нашей свадьбы.

Мия потрясенно посмотрела на Никандроса. Она ожидала, что он будет горевать по отцу и отдалится от нее. Она уговаривала себя быть терпеливой и верила, что он снова вернется к ней. Но услышать такие слова…

– Ты больше не хочешь жениться на мне? – Мия изо всех сил сдерживала слезы. – Ник, пожалуйста, будь честен со мной.

– Ты права. Все изменилось. Я теперь не тот человек, который требовал, чтобы ты вышла за меня ради нашего ребенка. Я считаю, что жениться нужно по политическим соображениям, а не по любви. В данный момент я не могу думать о браке. Мы не доверяем друг другу на все сто процентов, без чего наши отношения превратятся в поле битвы. А это не нужно ни мне, ни тебе.

Мия ничего не ответила. На трясущихся ногах она вышла из его кабинета и закрыла за собой дверь.

– Почему ты отправил ее обратно? – войдя в его комнату, спросила Элени.

Прошло две недели, как Мия покинула Дрэкон.

– Потому что я трус. И потому что я люблю ее.

Элени презрительно фыркнула, но в ее глазах отражалась тревога.

– Ник, я никогда не думала, что ты по натуре мученик.

– Нет. Я просто научился самосохранению. Узнал цену беспечной жизни. И понял, что мое сердце не вынесет еще одного шрама.

– Братец мой, никогда не думала, что ты такой же глупый, как остальные представители твоего пола.

– Эй! – Никандрос в шутку хлопнул ее по руке. Он не мог притворяться радостным в присутствии Элени. Боже правый, Ник до смерти устал, а до конца недели оставалось переделать еще тысячу дел.

Никандрос испытывал благоговейный страх перед Андреасом, который на протяжении многих лет занимался бесконечными, скучными и неблагодарными делами и ни разу не пожаловался. И это при том, что Теос постоянно критиковал, отменял или разбирал по косточкам все его решения.

Он так долго обижался на брата и его близость к отцу, что ситуация, в которой он оказался, была для него своего рода возмездием за прошлые обиды.

– Так что ты имела в виду? – спросил Никандрос Элени, которая так долго была поддержкой его брату, а теперь помогала ему самому.

– Ник, скажи мне, каким образом любовь к Мие делает тебя слабым? Ты ведь жил, руководствуясь одними лишь инстинктами, и говорил, что нужно принимать все удары судьбы.

– В том-то и дело, что я люблю Мию больше самой жизни и не могу довольствоваться чем-то меньшим. Мне нужно все или ничего. И я надеюсь, что наш братец вернется до того, как я окажусь прикованным к этому месту навсегда. Дрэкон не может без Андреаса.

– Но здесь есть ты.

– Я не он.

– Конечно нет. Ты это ты. Ник, среди нас троих ты сердце. Отец был настоящим безумцем, раз не разглядел, чем он обладал. Андреас – это гордость Дрэкона. Но ты, Никандрос… Ты его сердце. В тебе есть дух тех бесстрашных воинов. Ты страсть, ты радость. Ты сама жизнь.

– Элени, а что в таком случае представляешь собой ты?

– Связывающее вещество.

Никандрос громко рассмеялся.

Элени молча прильнула к нему, и Никандрос обнял ее за плечи, думая о том, как один человек может оставить после себя брешь в чьей-то жизни.

– Ник, попроси ее вернуться. Сделай так, чтобы она поверила, что ты одумался. Скажи, что так будет правильно для ребенка.

– Нет. Элли, теперь она должна выбирать. Я не могу провести остаток своей жизни, гадая, любит она меня или нет, и мучаясь сомнениями, что она осталась со мной, потому что такой поступок был разумным.

– Разумным? Ник, ни одна женщина в здравом уме не выберет такие американские горки, какими является твоя жизнь. Неужели ты не видишь, что она любит тебя?

– Если так, то она вернется. А если нет, я буду вынужден отпустить ее.

Вернувшись к себе, Никандрос упал на кровать, и его тут же окутал едва уловимый аромат розы. Его сердце болезненно сжалось.

Как же ему не хватало Мии.

Он скучал по ее теплым объятиям после тяжелого дня, по тому, как она тревожилась за него, и по страстным огонькам в ее глазах.

Никандросу казалось, что у него внутри образовалась какая-то пустота.

Но он верил, что ей будет лучше без него и без его отравляющей страсти.