Обвив руками Никандроса, Мия прижалась к нему всем телом в надежде, что он обнимет ее в ответ. Она страстно желала ощутить его сильные руки вокруг себя и жаждала изгнать всех демонов, которые вынуждали его работать такими бешеными темпами.

Никандрос вдруг убрал руку с ее живота и отстранился. Он потер затылок и отвернулся.

– Ты была права. Тебе лучше перебраться в другие апартаменты. Я работаю допоздна и только тревожу твой сон. Элени говорила, что ты быстро устаешь в последнее время.

Но Мия не собиралась сдаваться. Она хотела повторения той ночи, когда они были открыты друг перед другом, потому что думали, что больше никогда не увидятся.

Ей хотелось, чтобы все их ночи были похожими на ту.

– Но ты сам настоял на том, что мы должны работать над нашими отношениями.

– Мия, я никуда не денусь из дворца. Но ко мне постоянно будет приходить кто-то из сотрудников, и будет лучше, если ты…

– Ты работаешь на износ. После того матча мы с тобой почти не видимся.

– Мы по-прежнему будем ужинать вместе.

Ее чувство беспомощности начало медленно превращаться в ярость. Почему он отталкивал ее именно тогда, когда она начала понимать, что ей нужно?

– Там будут присутствовать Андреас и Элени. А это не то же самое, что…

– Мия, прошу тебя, не усложняй.

– Это я все усложняю? – взорвалась она. – Черт подери, Ник! Ты почти что похитил меня и увез из Майами. Ты настаиваешь на том, чтобы мы поженились ради нашего ребенка. Ты делаешь так, что я просто не могу устоять перед тобой. И теперь… Теперь, когда я каждую минуту только и думаю, что о тебе, когда я готова взорваться, потому что так сильно хочу поцеловать тебя и прикоснуться к тебе… ты вздумал держаться на расстоянии?

– Мия…

– Нет, послушай меня! – Она кричала так, как никогда раньше. Ее горло буквально горело от непролитых слез. Ни в ком в жизни Мия не нуждалась так сильно, так отчаянно, как в Никандросе. – Я не хочу спать одна. Не хочу, чтобы мы проводили так мало времени вместе, да и то в присутствии Элени и Андреаса. И я точно не хочу, чтобы ты отдалялся от меня под предлогом того, что тебе нужно поработать над этой проклятой сделкой, которая забирает все твои силы, оставляя темные круги под твоими глазами. И ты ходишь как ворчливый медведь, готовый откусить голову любому, кто посмеет заговорить с тобой. Я хочу, чтобы ты был здесь, со мной. – Она прижалась головой к его груди. – Пожалуйста, Ник. – Ее руки скользнули вверх по его плечам к его затылку.

Она запустила пальцы в его волосы и потянула его к себе, пока их взгляды не встретились. Мия прижалась губами к его щеке, вдохнула его запах и обнаружила, что от ее злости не осталось и следа.

– Милый, ты не хочешь еще раз заняться со мной любовью? Я так хочу тебя. Никандрос, мне кажется, я умру, если ты не поцелуешь меня.

– Мия, пути назад не будет, – прошептал Никандрос и коснулся своими жаркими губами ее подбородка, опускаясь к ее шее.

Низ ее живота мгновенно увлажнился. Мия машинально сжала бедра, но Никандрос просунул между ними свое бедро.

Она потерлась своими чувствительными складками о его бедро и тихо застонала.

– Нет, радость моя. Эта дрожь между твоих ног принадлежит мне. Мия, с этих пор твое возбуждение, трепет твоего тела, вся ты принадлежишь только мне. Больше никаких раздумий, отсрочек и страхов. До конца своей жизни ты будешь женой Сумасбродного Принца и матерью его детей.

– Ты сказал «детей», – прошептала она, когда он подхватил ее на руки и понес в кровать. Мия лизнула его шею и ощутила вкус соли и мыла на его коже, а потом укусила его за плечо.

Непослушными пальцами Никандрос стянул с нее платье и разделся сам. Потом он толкнул Мию на кровать и навис над ней.

– Ты ведь не думаешь, что мы остановимся сейчас? – спросил он, стягивая с нее нижнее белье.

– А мы не остановимся? – выдохнула она.

– Нет, – решительно ответил Никандрос, отбрасывая в сторону смятую в комок шелковую ткань.

Когда он повернулся обратно, Мия посмотрела на его тугую плоть, длинную и мощную, приподнятую вверх, и ее накрыла жаркая волна, опускаясь к низу ее живота. Приподнявшись на локтях, она потянулась к ней и обхватила своими пальчиками.

Он был прекрасен – такая твердость в бархатистом шелке. Мия сжала руки в кулачки и сделала несколько движений вверх и вниз, но Никандрос остановил ее, схватив за запястья.

– Мия, не сегодня. Сейчас никаких игр, радость моя, никаких неспешных прелюдий. Я хочу тебя так сильно, что собираюсь любить тебя грубо и быстро.

– Ник, мне ничего не надо, кроме того, чтобы почувствовать тебя внутри себя.

– Прекрасно. – Никандрос опрокинул ее обратно на кровать и жадно провел руками по ее телу. – Мия Родригес Морган, совместными усилиями мы сделаем собственную футбольную команду, и ты будешь ее тренером.

– А у меня нет права голоса решать, хочу ли я толпу маленьких сорванцов, за которыми придется бегать до конца моей жизни?

Никандрос расстегнул ее бюстгальтер и громко захохотал.

Боже правый, Мия могла бы вечно слушать звук его смеха и утопать в теплоте его улыбки.

– Маленьких сорванцов? Дорогая, тебе некого винить, кроме себя, за то, что эта картинка засела у меня в мозгу, и теперь я настроен еще более решительно.

Ее бюстгальтер улетел в сторону, и Никандрос своими жесткими пальцами сжал ее тугие соски.

Мия изогнулась на кровати, приподнявшись навстречу его ласкам. Никандрос наклонился и лизнул один из потемневших бутонов.

– Уверен, я смогу убедить тебя в преимуществах моего предложения, – прошептал он, сомкнув губы вокруг ее соска. Прикосновение его горячего языка вызывало бешеную пульсацию внизу ее живота, и Мия застонала, пытаясь приподнять нижнюю часть своего тела. Но Никандрос крепко держал ее.

Он покусывал, поглаживал, лизал и посасывал ее грудь, и Мие казалось, что она сейчас умрет от удовольствия. Она прижалась своим влажным лоном к покрытому волосками бедру Никандроса, пока он покрывал поцелуями ложбинку между ее грудей. Мия сжала руками простыни и покачивала бедрами, сходя с ума от желания.

Никандрос положил руки ей на колени и развел их в сторону. Мия застыла, а потом широко раскинула ноги, когда его пальцы проникли в ее жаркую сердцевину. Она сомкнулась вокруг него, словно тугой бутон розы.

– Ты такая восхитительная. Такая чертовски упругая.

Мия со стоном ухватилась за его плечи, когда он устроился промеж ее ног. Никандрос грубо сжал ее бедра, чуть приподнял ее таз и вошел в нее одним сильным рывком.

Мие показалось, что перед ее глазами вспыхнули мириады звезд. Никандрос был таким горячим и твердым внутри ее, он сделал один толчок и вошел в нее еще глубже, наполняя ее собой всю без остатка.

Мия закричала от удовольствия, но ее по-прежнему не отпускал страх. Она схватила Никандроса за руки, отчаянно желая, чтобы он всегда был с ней.

– Радость моя, не так быстро. Открой глаза и посмотри на меня.

– Дорогая, ты не посмотришь на меня? Не будешь вместе со мной переживать нашу близость?

Она тут же открыла глаза.

– Ник, я здесь. Вся, – сдавленно выдохнула Мия. Дрожащей рукой она провела по его лицу и прижала ладонь к его щеке. Ее сердце бешено колотилось. – Просто меня пугает то, насколько мне хорошо с тобой. Я не вынесу, если что-нибудь случится… Я просто умру.

– Мия, но ничего плохого не случится. Я не допущу этого, – заверил Никандрос, покрывая поцелуями ее висок.

А потом он начал двигаться внутри ее.

Глубоко и быстро, с животной страстью, которая разрушала и одновременно воскрешала ее к жизни.

Никандрос овладевал ею без фальшивой нежности и не давая ей передышки.

Обхватив пальцами его ягодицы, Мия приподнимала таз навстречу ему.

– Да, Мия, вот так. Двигайся со мной. Доверься своему телу.

И она отдалась на волю чувств, которые обычно жестко подавляла.

Трение их тел было таким напряженным, что, когда Никандрос притянул Мию ближе и качнул бедрами, она снова потеряла голову от охватившей ее сладострастной неги.

Никандрос сделал еще один рывок и последовал за Мией с ее именем на губах, которое произносил словно мантру. А потом он рухнул на нее, придавив тяжестью своего тела.

Медленно приходя в себя, Мия прижалась лбом к его плечу и вдохнула аромат их близости.

Все, что она испытывала раньше – боль, гнев, страх, – все это поблекло на фоне наполнившей ее до краев любви.

– Значит, команда Никандроса, – расцвела в улыбке Мия, когда он перевернулся на бок и крепко прижал ее к себе.

Никандрос стоял на крепостном валу, смотрел на простирающийся перед ним Дрэкон и порт за ним и с волнением думал о том, что через десять лет обличье княжества кардинально изменится, и в этом будет его заслуга.

Не Андреаса Дрэкоса.

Не Теоса Дрэкоса.

А его собственная.

Его небольшой вклад в историю. Вклад человека, от которого не ждали ничего путного.

Никандрос повернулся, почувствовав рядом присутствие Мии.

– Дорогой, выдался чудесный денек на работе?

Ее непочтительная дерзость вызывала в нем улыбку.

– Иди сюда.

Когда она подошла ближе, Никандрос обнял ее и тихо вздохнул.

– В детстве я любил приходить сюда. Я представлял себя рыцарем, который защищает наш замок от врагов. Не мог дождаться, когда присоединюсь к отцу и брату и сделаю так, чтобы они гордились мной. Чтобы Дрэкон гордился мной.

– Ник, почему ты выбрал именно Габриеля? Только не говори, что не смог найти других инвесторов.

– Из-за моего поступка та сделка так и не состоялась. Я подвел Теоса. И теперь хочу все исправить.

– Для тебя так важно преуспеть именно здесь? Твое имя известно по всему миру. К чему бы ты ни прикоснулся, все превращается в золото. Разве тебя не удовлетворяет то, чего ты достиг? Я знаю, как сильно ты привязан к Дрэкону. Просто… Просто мне бы хотелось, чтобы ты немного сбавил обороты.

Никандрос пожал плечами, не подавая виду, что потрясен ее словами. С каждым днем Мия открывалась для него все больше и больше. Она оказалась очень чуткой и заботливой, хотя по-прежнему вела себя сдержанно.

В ней было что-то такое настоящее, бесхитростное, что другие его отношения и привязанности меркли по сравнению с ней.

– Мия, я бы тоже хотел немного успокоиться, но со мной что-то творится в этих стенах.

– Ник, то, чем ты занимаешься, важнее для тебя, чем семья, которую мы с тобой строим?

– Мия, мы начинаем новую жизнь здесь, в Дрэконе, где я по праву занимаю свое место.

Вдруг Мия поняла, почему он пропадает на работе с утра до ночи. Никандрос так торопился с этой сделкой, чтобы завершить ее до того, как умрет его отец. Она была его последним шансом доказать Теосу, чего он стоил.

Судя по тому, как король Теос обращался со своими детьми, Мия приходила в ужас при мысли, что он мог сказать Никандросу. Ей хотелось похитить Ника и увезти его подальше из Дрэкона.

Чтобы его тень не затмила их будущее.

Теперь Мия понимала, что она соперничала не с Изабеллой, а с ним.

Никандрос стал таким безжалостным по той причине, что ему пришлось уехать из дому. И Мия сомневалась, что в его сердце было место для чего-то или кого-то помимо Дрэкона.

И Никандрос не изменится, даже если она поделится с ним своей самой сокровенной тайной. Поэтому Мия молчала и надеялась на лучшее. Она с надеждой ждала, что Никандрос одержит очередную победу и, освободившись от дел, сможет принять ее любовь. И может быть, полюбить ее в ответ.

Они вместе сошли с крепостного вала. Никандрос отнес Мию в кровать и занялся с нею любовью с такой страстью, которой, казалось, не будет конца. В течение последующих дней, когда они лежали в постели, он много смеялся, прикладывал голову к животу Мии и разговаривал с ребенком, хотя Мия твердила ему, что еще рано, и ребенок пока не узнает его.

В темноте перед самым рассветом он рассказывал, какое будущее они с мистером Маркесом готовят для Дрэкона, как все будет прекрасно и чудесно.

Словно он до сих пор не понимал, что его счастье здесь и сейчас. Оно скрывалось в чудесных моментах, которые Никандрос дарил Мии, когда устраивал теплицу для нее. А потом они освятили ее, занявшись в ней любовью; когда стоял рядом, пока Мия по телефону сообщала своей матери, что она скоро выходит замуж; когда он вскрикнул от удовольствия, увидев, как Мия опускается перед ним на колени и объявляет, что хочет осуществить самую порочную из его фантазий.

Никандрос никак не мог поверить тому, что уже был идеальным мужчиной. Его желание проявить себя в глазах отца было сильнее любой зависимости и ужасней любой горной вершины, которую он покорил.

Мия понимала, что если она потеряет Никандроса, у нее не будет стен, чтобы защититься от надвигающегося шторма, и она не сможет снова вернуться к жизни, потому что он и был ее жизнью.