Лимузин бесшумно затормозил у отеля «Гранчестер», а Ренцо не убрал руки с бедра Дарси. Она сегодня восхитительна, как никогда. Жадными глазами он окинул блестящее изумрудное платье. Да, наконец-то она выглядит так, как положено любовнице миллионера. Неужели она не понимает, что имеет право попользоваться тем, чем обычно пользуются любовницы? Он убеждал ее, что было бы проще, если бы она с радостью это делала и получала удовольствие от его богатства. И уступила бы ему, отказавшись от своей непритязательной работы. А она заявила, что ему следует быть благодарным ей за то, что она больше не работает хотя бы в ночном клубе. Ренцо передернуло, когда он представлял, как на ее соблазнительные формы пялились мужчины.

Но сегодняшний вечер – это маленькая победа: она приняла в подарок сшитое на заказ платье для престижного бала, который он устраивал для своего благотворительного фонда. Правда, согласилась не сразу. Упрямое стремление Дарси к независимости, которое всегда его возбуждало, начинало сердить – к примеру, ее решение продолжать работу официанткой в кафе.

– Принцессе полагается улыбаться, когда она отправляется на бал, – заметил он, – а не выглядеть так, словно идешь на казнь.

– Ренцо, я не принцесса. Я официантка в платье стоимостью в мою трехмесячную зарплату. – Она потрогала кончиками пальцев перламутровые клипсы, которые переливались подобно радуге на фоне пышных рыжих локонов. – Но я чувствую себя Золушкой.

– Разница есть – в полночь твой наряд не превратится в лохмотья, cara. Когда наступит полночь, ты будешь заниматься куда более приятными делами, чем путешествовать в тыкве. Так что убери озабоченность с лица и подари мне свою очаровательную улыбку.

Дарси, словно марионетка, изобразила приветливую улыбку. Дверца автомобиля открылась, и она, приподняв длинный подол изумрудного платья, осторожно ступила на тротуар в туфлях на высоченных каблуках. Как же быстро привыкаешь к тому, что тебя возят на лимузине, а окружающие готовы оказывать тебе знаки внимания лишь потому, что ты рядом с одним из сильных мира сего. Но намного труднее отделаться от растущего беспокойства, съедавшего ее изнутри вот уже не одну неделю. Это неприятное, тошнотворное ощущение, от которого никуда не денешься.

Потому что она начинает понимать, что увязла. Попала в капкан. Она живет в странном, параллельном мире и увязла в нем. У нее нет сил вырваться, уйти от единственного человека, который смог сделать ее настоящей женщиной.

Почему она не сообразила, что, соглашаясь взять у Ренцо ключ от его квартиры, она тем самым укрепляет связь между ними и разорвать эту связь делается все труднее и труднее? Она не хочет, чтобы сердце у нее выскакивало из груди каждый раз, когда она смотрит на него, а тело тает от мгновенно вспыхнувшего желания. Самый большой страх заключается в том, что Ренцо Сабатини превратился для нее в наркотик, от которого она не в силах отказаться, хотя и сознает, какой наносит себе вред.

Иногда ей даже хотелось, чтобы он устал от нее и выгнал прочь, потому что сама она бессильна покончить с этой связью. Может, тогда она смогла бы начать новую жизнь в Норфолке, о которой почти забыла с того дня, когда Ренцо вручил ей ключ. А затем уложил на узкую кровать в ее скромной квартирке – она теперь бывала там очень редко, лишь в отсутствие Ренцо по делам.

Дарси услышала, как он отпустил шофера на весь вечер, сказав, что они возьмут такси, когда закончится бал. Он такой внимательный к своему персоналу, и неудивительно, что они так к нему привязаны. В голове пронеслось, что лучше бы этого не было, тогда у нее имелось больше причин не чувствовать к нему симпатию. Было бы тогда легче уйти от него, если бы посещения оперы, театра и балов были менее броскими, не столь откровенными.

И вот сейчас он берет ее за руку и ведет к мраморной лестнице с красной ковровой дорожкой, по сторонам которой столпились папарацци. Дарси знала, что они там будут, и знала также, что ей их не избежать. Но зачем так волноваться? Они не собираются смотреть именно на нее – их внимание наверняка будет приковано к голливудской актрисе в вызывающе открытом платье или к ее женатому партнеру, о связи с которым ходили слухи.

Фотовспышки освещали все кругом, и хотя Дарси старалась отворачиваться, но все-таки попала в телеобъектив, направленный прямо на нее. Господи, ну зачем она позволила стилисту заколоть ей волосы наверх, и теперь она не может спрятаться за пологом кудрей? Это – самый пышный прием, который они посещают как пара, и ей никуда не деться, особенно учитывая то, что прием устроил Ренцо, а благотворительный фонд принадлежит ему.

Дарси чувствовала себя подобно лисе, которую преследуют, но как только они вошли в зал и она очутилась среди сверкающего великолепия, то успокоилась. Зал был украшен огромными ветками бело-розовой цветущей вишни – символа надежды, которую фонд Ренцо нес несчастным детям в раздираемых войнами странах. Высокие горящие свечи придавали залу сказочный вид, на небольшой сцене играл струнный оркестр, и разодетые гости переходили от одной группы к другой. Такого великосветского приема она ни разу не посещала. Обед был приготовлен знаменитыми поварами, но, когда перед Дарси появилось первое блюдо, ее желудок как-то странно сжался, и она лишь поковыряла вилкой еду, стараясь не смотреть в тарелку. Хорошо, хоть Ренцо ничего не заметил и не укорил ее за то, что она мало ест, а это происходило с ней последнее время часто. Но сейчас он был занят разговором со сборщиком средств и дарителями, а также фотографировался с бриллиантовым колье – главным лотом на аукционе.

Дарси скрылась в дамской комнате, где плеснула в лицо холодной воды, тошнота прошла, и она вернулась в зал, решив, что все в порядке и она может насладиться вечером. Она поддерживала разговор, когда ее с кем-то знакомили, а потом Ренцо пригласил ее на танец. Это было божественно. Его теплая щека прижата к ее щеке, тело вписалось в ее тело. Они словно созданы друг для друга. Но это не так. Конечно, не так.

Она знала, что долго это не может продолжаться. Он уговорил ее остаться с ним, но если она останется надолго, то ей придется рассказать ему правду. Раскрыть секреты о своем прошлом. Признаться, что она дочь наркоманки и в том, что с этим связано. Он, скорее всего, немедленно положит конец их отношениям. И это самое правильное. Она, конечно, будет страдать, но справится, потому что преодолеть можно все, если не распускаться. Это лучше, чем уйти самой и жить, лелея слабую надежду, что все у них вдруг еще сложится.

– Как чувствует себя самая красивая женщина в зале? – Ренцо склонил голову к ее уху. – Ты, я вижу, довольна всем.

Дарси прикрыла глаза и вдохнула терпкий мужской запах.

– Да.

– Не так уж плохо, как тебе казалось?

– Не так уж плохо.

– Возможно, тебе захочется повторить это?

– Ну, меня можно убедить.

Ренцо улыбнулся:

– Сейчас начнется аукцион. Пойдем и сядем.

Аукционист вышел на сцену и начал предлагать различные лоты, выставленные на продажу. Отпуск на Маврикии, ложа в оперу, билеты на матч «Манчестер Юнайтед» – все это было распродано за баснословные суммы. И тут под рокот публики, умеющей оценить увиденное, было представлено бриллиантовое колье.

Дарси слушала, как росли ставки, и лишь краем глаза замечала, что Ренцо раз от разу лениво поднимал руку. Но вдруг раздались аплодисменты и все головы повернулись к ним – она поняла, что колье приобрел Ренцо. Помощник аукциониста передал ему драгоценность, и… колье оказалось у Дарси на шее. Все глаза были устремлены на нее и на Ренцо. Он защелкнул замочек, и Дарси зажмурилась от сияния бриллиантов.

– Тебе, конечно, следует носить изумруды под цвет глаз, – прошептал Ренцо. – Но раз уж здесь оказались бриллианты, то сойдут и они. Что ты об этом думаешь, cara?

У Дарси в горле образовался ком, словно на шею накинули петлю. Камни давили, золото холодило. Нет возможности возразить, потому что на нее направлены камеры, фотовспышки ослепляли. На лбу выступили капельки пота, голова кружилась. Дарси смогла продохнуть, лишь когда пронесся слух, что голливудская звезда уходит через кухню, и вся корреспондентская братия ринулась вон из зала.

Дарси повернулась к Ренцо и дотронулась кончиками пальцев до бриллиантов.

– Ты, надеюсь, понимаешь, что я не могу это принять? – охрипшим от волнения голосом прошептала она.

– А ты, надеюсь, понимаешь, что я не допущу, чтобы ты вернула мне колье? Ты слишком непритязательна для женщины в твоем положении. Ты – любовница очень богатого человека, Дарси, и я хочу, чтобы ты это носила. Я хочу, чтобы у тебя были красивые украшения в знак благодарности за все те удовольствия, которые ты мне даришь.

Его бархатный голос обволакивал, и обычно от таких звуков она млела, но он сказал это так, словно платит за оказанные услуги. Он видит все именно так? На губах у Дарси застыла улыбка, будто улыбку пришили ей ржавой иглой. Она попытается выглядеть так, как следует выглядеть женщине, когда мужчина только что купил ей ценную вещь. А если она превращается в лицемерку? Но она уже взяла у него ключ к апартаментам в Белгрейвии, то почему не принять в подарок украшение? А как насчет платья от модельера, которое сегодня на ней, и дорогих туфель? Он ведь и это купил ей, разве нет?

Что-то похожее на страх сжало сердце. Дарси поняла, что не может дольше откладывать разговор. Она должна честно рассказать про свою мать, и про приют, и про остальную… грязь.

«Так расскажи ему. Объясни свое отвращение к подаркам, обостри до предела безумную ситуацию, потому что это положит конец неуверенности и ты поймешь, что тебе делать».

Но в машине он не переставая целовал ее, и поцелуи продолжались и в квартире. В гостиной он расстегнул колье и небрежно положил на столик, словно оно было сделано из пластмассы. У Ренцо дрожали руки, когда он раздевал ее. Она тоже дрожала. Их любовные ласки начались на диване, потом он унес ее в спальню, где все продолжилось. Кто захочет говорить о прошлом в такие моменты?

Они занимались любовью почти всю ночь, а поскольку Дарси взяла выходной после бала, то на следующее утро проснулась поздно. Был уже полдень, и Ренцо давно уехал к себе в офис. И она так ничего ему не рассказала. Дарси приняла душ и оделась, но позавтракать не смогла, потому что снова почувствовала тошноту и ограничилась чаем с мятой. Принесли утренние газеты, и Дарси с растущим волнением пролистала страницы, ища колонку светских новостей. И там увидела себя во всем великолепии – блестящее зеленое платье со шлейфом и сверкающее бриллиантовое колье на шее, за спиной возвышался Ренцо с видом собственника и сексуальной улыбкой на губах.

Дарси испуганно вскочила. Да у нее паранойя! Кого может заинтересовать фото в дурацкой газете?

Она вышла погулять, купила пакет апельсинов и, вернувшись, заложила их в соковыжималку. Она жевала тост, когда позвонили в дверь. Странно. В отсутствие Ренцо никто не приходил – он тщательно оберегал свою личную жизнь. Его дом – его крепость. Просто так к нему никто не заглядывал.

Дарси нажала кнопку домофона:

– Да?

– Это Дарси Дентон? – Голос был мужской, с типичным манчестерским акцентом.

– Кто это?

– Твой старый друг. Дрейк Брадли.

Дарси почувствовала, что сейчас потеряет сознание. Может, притвориться кем-то еще – экономкой, например? Или не отвечать? Она ведь не обязана с кем-то разговаривать… тем более с Дрейком Брадли. Но задира и хулиган держал в страхе весь детский приют, никогда не встречал сопротивления, и слово «нет» ему неведомо. Если она откажется с ним поговорить, то он может дождаться возвращения Ренцо, а что он ему скажет, лучше не представлять. Дрожа, Дарси посмотрела в зеркало на свое бледное лицо. Что говорят умные люди? Держи друзей поближе, а врагов еще ближе.

– Чего ты хочешь?

– Поговорить. Уделишь мне пару минут, Дарси?

Лучше вести себя вызывающе. Дарси нажала на кнопку. Сердце выбивало дробь, когда она открывала дверь. Перед ней стоял Дрейк – на рябом лице хитрая ухмылка. За десять лет волосы у него поредели, но она все равно сразу его узнала и похолодела, потому что, глядя на него, словно вернулась в те годы, с которыми, как ей казалось, она распрощалась навсегда.

– Чего ты хочешь? – снова спросила она.

– Ты не очень-то любезна, Дарси. Не пригласишь войти? Неужели ты меня стесняешься?

Да, это так. А страшные дни она оставила далеко в прошлом.

А при виде Дрейка время будто застыло. Все та же хилая фигура, под ногтями чернота, на пальцах левой руки татуировка.

«У тебя нет права его осуждать», – пронеслось в голове.

Он обдал ее запахом дешевого табака и пота, когда она распахнула дверь пошире и он прошел в квартиру. Она провела его в гостиную и спросила себя, какими глазами он смотрит на огромную комнату. Неужели так же смотрела она, когда увидела в первый раз подобную роскошь?

– Вау! – Дрейк свистнул. – Ну, Дарси, ты точно неплохо устроилась.

– Ты скажешь, зачем пришел?

Глаза-щелочки бегали по сторонам.

– И не предложишь выпить? Сегодня жарко.

Дарси нервно облизала губы.

«Не зли его. Побудет несколько минут и уйдет».

– Чего бы ты хотел?

– Пиво есть?

– Да.

Тошнота у нее усилилась. Она пошла на кухню, вернулась с бутылкой и хотела налить пиво в стакан, но он отмахнулся, запрокинул голову и, булькая, жадно начал пить прямо из горлышка.

– Как ты меня нашел? – спросила Дарси.

Он остановился, чтобы перевести дух.

– По телику видел вчера вечером… как ты входила в гостиницу. Глазам не поверил. Подумал, что этого не может быть. Неужели Дарси Дентон, дочурка самой известной манчестерской шлюхи? И под ручку с таким богатеньким пижоном, как Сабатини. Ну вот я и пошел к гостинице, чтобы самому посмотреть. Пошатался вокруг, пока не приехала за вами машина. – Он ухмыльнулся. – Я слышал, как твой мужик назвал адрес таксисту, вот я и подумал, а не навестить ли мне тебя. Вспомним старые времена, посмотрю, как ты поживаешь в богатстве.

Дарси старалась держаться спокойно, хотя сердце готово выскочить их груди.

– Ты так и не сказал, что тебе нужно.

– Дарси, а ты неплохо устроилась. – Теперь его улыбка сделалась кровожадной. – Ты ведь не обеднеешь, если поможешь старому другу?

– Ты просишь денег?

Он глумливо усмехнулся:

– А как ты думаешь?

Дарси много чего думала, но ему лучше этого не знать. Сколько у нее есть денег на банковском счете? Она кое-что скопила, потому что с тех пор, как стала жить вместе с Ренцо, он не позволял ей самой ни за что платить. Но по меркам большинства это жалкая сумма, и к тому же если пойдешь на поводу у шантажиста, то конца этому не будет.

Да и зачем ей поддаваться на шантаж, раз уж она решила рассказать Ренцо о своем прошлом? Вот она и поймет, хочет ли он ее по-прежнему, когда узнает, кто она в действительности. У Дарси пересохло во рту. Осмелится ли она на такой риск?

Расправив плечи, она посмотрела прямо в бегающие глаза Дрейка.

– Ты не получишь от меня никаких денег, – спокойно заявила она. – Уходи и больше не появляйся.

Он скривился и пожал плечами:

– На твоей совести, Дарси.

Подумай она об этом хорошенько, то могла бы спросить себя, а почему он так легко отказался от намерения выкачать из нее деньги…

Ренцо подозрительно посмотрел на мужчину с рябым лицом, который вышел из частного лифта и торопливо прошел мимо. Странно. На разносчика заказов он не похож – посыльные так не одеваются. Ренцо задержался, глядя вслед уходящему, и интуитивно насторожился. Что-то здесь не так. Ренцо нахмурился. Настроение – приподнятое до сего момента – моментально испортилось. Он пораньше ушел с работы, удивив секретаршу. Уйти с полдня – это необычное явление, но ему захотелось провести побольше времени с Дарси. Лечь с ней в постель. Запустить пальцы в шелковистую гриву кудрей. Забыться в ее упругом теле, припав ртом к груди. И возможно, он скажет, как ему хорошо с ней. Да, и еще кое-что он вспомнил: он получил срочное сообщение – напоминание о том, что необходимо застраховать колье, на которое он прошлым вечером истратил колоссальную сумму.

Неизвестный мужчина вышел из здания, а Ренцо вошел в лифт, где еще остался запах табака и пива. Он открывал дверь в свои апартаменты, как раз в ту минуту, когда Дарси выбежала из гостиной. И была совсем не похожа на Дарси его утренних мечтаний – она рисовалась ему в черном бюстгальтере-баске и черных шелковых чулках, что он недавно ей купил. А она была в джинсах и мешковатой блузе, лицо – бледнее обычного, глаза смотрят испуганно и даже виновато.

– Ренцо? – Она откинула прядь рыжих кудрей со лба и улыбнулась как-то неуверенно. – Я тебя не ждала.

– Вижу. – Ренцо поставил портфель на столик в прихожей. – Что это за мужчина выходил их лифта?

– Мужчина? – Голос у нее дрогнул, Ренцо не мог этого не заметить и не понять, что она взволнована.

– Я увидел, как из лифта вышел в вестибюль мужчина. С рябым лицом, и от него плохо пахло. Дарси, кто это был?

Глаза Ренцо смотрели на нее отчужденно. Дарси понимала, что придется все ему сказать.

– Мне нужно с тобой поговорить.

Он ничего на это не ответил, а прошел в гостиную. Дарси последовала за ним. Как он натянут и как неприступен. Это видно и по походке, и по напряженно расправленным плечам. Обычно, приходя домой, он обнимал ее и целовал, пока она не начинала задыхаться, но сейчас он даже до нее не дотронулся. Ренцо повернулся – на лице холодная маска.

– Что ж, говори, – произнес он.

Дарси почувствовала себя артисткой на сцене перед публикой, и ей велели сыграть роль, которую она не выучила. Она ведь никогда раньше об этом не говорила… никому не говорила. Она похоронила свою тайну так глубоко, что докопаться практически невозможно. Но сию минуту ей придется это сделать, пока он не разозлился еще больше.

– Он… я с ним жила в одном доме…

– В каком еще доме?

– В детском приюте. Я прожила в приюте на севере Англии почти все детство.

Черные глаза прищурились.

– Что случилось с твоими родителями?

У Дарси по спине стекал пот. Вот оно. Вопрос, который отделяет нормальных людей от несчастных. Вопрос, от которого ты чувствуешь себя изгоем. Неудивительно, что она всю жизнь старалась избегать ответа на этот вопрос.

Но разве это не показывает пустоту их с Ренцо отношений, если за все время, что она его знает, он в первый раз задал этот вопрос? Родители умерли – ему было этого достаточно. Он не тот человек, кто будет интересоваться такими мелочами, как, например, самые приятные ее воспоминания или как она проводила рождественские праздники.

– Я незаконнорожденная, – собравшись с духом, сказала она. – Я не знаю, кто мой отец, и мать тоже этого не знала. А она… ее признали не способной воспитывать меня.

– Почему?

– У нее были… проблемы с наркотиками. Она была наркоманкой.

Он шумно выдохнул. Дарси искала на его лице хоть намек на понимание, хоть каплю сочувствия к ней, к тому, что от нее не зависело. Но на его лице по-прежнему была ледяная маска. Черные глаза смотрели так, словно он впервые увидел ее, и то, что увидел, ему не нравится.

– Почему ты раньше ничего не сказала мне?

– Потому что ты не спрашивал. А не спрашивал потому, что не хотел знать! – Она сорвалась на крик. – Ты заявил, что наши отношения не те, когда рассказывают о себе. Ты просто хотел… секса.

Дарси ждала, что он возразит ей, скажет, что у них было нечто большее. Она поймала себя на мысли, что уже думает об их отношениях в прошедшем времени. Но он ничего не отрицал. Какой у него отстраненный вид… словно опустился занавес и закрыл его лицо. Он подошел к столу, около которого прошлой ночью раздевал ее. Сердце замерло, когда она заметила, что он смотрит на полированную поверхность – там стоит лампа, и… больше ничего нет.

Ничего.

Секунда, и взгляд черных глаз переместился на ее лицо. И тут она поняла, что это означает.

– Где колье? – тихо спросил он.

Дарси судорожно соображала, что к чему. От сегодняшнего потрясения она забыла о бриллиантовом колье, которое он купил ей на аукционе. Она смутно помнила, как Ренцо снял с нее колье и положил на стол, потому что его руки в тот момент ласкали ее и она забыла обо всем на свете, кроме этих волшебных прикосновений. Может, она по рассеянности убрала его куда-нибудь, когда утром подбирала свою одежду? Нет. Колье точно лежало на столе, когда…

Страх и ужас сковали ее.

Дрейк! Она вспомнила, что он оставался в комнате один, когда она пошла за пивом. Вспомнила, как он поторопился уйти, а прежде пытался получить от нее деньги. Колье украл Дрейк?

Конечно.

– Я не…

– Твой приятель его взял? – с металлом в голосе спросил Ренцо.

– Он не…

– Дарси, в чем дело? – Он не дал ей договорить. – Выходит, я неожиданно пришел домой и нарушил твой план? – Теперь голос прозвучал презрительно.

– Какой… план?

– О, прекрати. Разве это не известная схема мошенников? Сначала обмануть, потом ограбить.

Дарси не верила своим ушам.

– Неужели ты так думаешь?

– А почему мне так не думать? Вероятно, это моя первая трезвая мысль за долгое время, поскольку я больше не околдован твоей белоснежной кожей и изумительными глазами. – Он тряхнул головой, словно приходил в себя после глубокой комы. – Интересно, а не задумала ли ты все это с самого начала?

Холодные мурашки прокатились у Дарси по коже.

– Ты о чем? – прошептала она.

– Я частенько спрашивал себя, что ты могла бы дать мужчине, у которого есть все. Еще один дом или более дорогую машину? – жестко и грозно продолжал он. – Нет. Но вот невинность… Это совсем другое дело.

– Я не понимаю.

– Сама подумай. Что женщина ценит больше всего, cara mia? – Итальянские слова уже не прозвучали нежным обращением – они жалили. – Si. Вижу, ты начинаешь соображать. Твоя невинность. Бесценная и самая большая ставка на рынке услуг. Разве всегда бывает не так?

– Ренцо… – Дарси охватило жуткое отчаяние. – Как ты можешь такое подумать?

– Иногда я недоумевал, почему ты, красивая и сексуальная женщина, нуждающаяся в деньгах и изматывающая себя тяжелой работой, не завела богатого любовника, чтобы выбраться из нищеты до того, как появился я.

Отчаяние перешло в негодование.

– Ты хочешь сказать… использовать мужчину… жить за его счет?

– Чем ты так потрясена? Разве каждая женщина не делает этого в конечном счете с мужчиной – подобно пиявке не пьет его кровь? – Злой взгляд пробежал по ее фигуре. – Но не ты. Вначале, по крайней мере. Ты решила отказывать себе в плотских наслаждениях и разыграть долгую партию, а не довольствоваться моментальным удовольствием? Ухватить самого богатого мужчину, какой подвернется, и им оказался я? Я был сражен твоей необычной красотой и невинностью, с чем раньше не встречался. – Он цинично ухмыльнулся. – Но ты была очень хитрой. Теперь-то я это понимаю. Показная независимость – вот что должно было меня убедить. Ты отказывалась от подарков, ты приобрела дешевую одежду и билеты на бюджетные авиарейсы и совершила героический поступок – хотела вернуть мне сэкономленные деньги. Какой трогательный жест! Бедная официантка отдает пресытившемуся богачу-архитектору пачку наличных. И я купился – полностью купился! Я был обманут твоим упрямством и твоей гордостью.

– Все было не так! – выкрикнула она.

– Ты, должно быть, решила, что сорвала куш, когда я дал тебе ключ от моей квартиры и купил бриллиантовое колье! – в ответ выкрикнул он. – Я тоже думал, что сорвал куш, когда ты охотно отдалась мне и я обнаружил, что ты была невинной девушкой. Мой эгоизм заслонил правду. Я был польщен и не заметил правды. Какой же я был слепец!

У Дарси закружилась голова и снова накатилась ужасная тошнота. То, что сейчас происходит, – это кошмарный сон. Через минуту она проснется и кошмар закончится. Но закончится ли? От обиды и смятения она видела все сквозь туман. Неужели на лице Ренцо промелькнуло что-то похожее на удовлетворение? Она помнила, как он говорил о разводе родителей и с какой горечью произнес, что женщинам никогда нельзя верить. Может, он доволен, что его предубеждения оправдались, подтвердились? Да, он действительно так считает – она это поняла. Он хочет плохо думать о ней.

Дарси сделала последнюю попытку. Вдруг не погасла хоть крохотная искорка надежды? Вдруг он все же не хочет с ней расставаться?

– Ничего из сказанного…

– Прибереги свои лживые слова, потому что я не желаю их слышать. Ты вне себя лишь из-за того, что я рано вернулся и раскрыл обман. Интересно, как ты собиралась объяснить отсутствие колье, Дарси? Кражей, пока ты ходила в магазин? Или обвинив кого-нибудь из прислуги?

– Ты считаешь меня способной на такое?

– А разве я знаю, на что ты способна? – холодно заметил он. – Я просто не хочу слушать то, что ты собираешься сказать. Я ухожу, и к тому времени, когда приду домой, тебя здесь быть не должно. Никаких следов твоего присутствия чтобы не было. Я не желаю больше тебя видеть. Понятно? И можешь не возвращать это проклятое колье. Уверен, цена его тебе известна – она огромная.

– Ты не заявишь в полицию?

– Чтобы всем стало ясно, кто на самом деле моя подруга и какие у нее друзья? Это, несомненно, очень поспособствует моей репутации, не так ли? Поступай с ним, как и собиралась с самого начала. – Он замолчал и стиснул челюсти, черные глаза обжигали. – Считай это оплатой за предоставленные услуги, если хочешь.

Это был последний удар. Тошнота подступила к горлу, ноги сделались ватными, в голове гул. Она попыталась схватиться за кресло, но не дотянулась и оказалась на полу, щекой на мягком персидском ковре. Перед глазами – дорогие ботинки Ренцо.

Его голос донесся откуда-то издалека:

– Избавь меня от спектакля, Дарси. Я не изменю своего решения.

– Кто тебя об этом просит? – сквозь зубы прошептала она.

Дарси увидела лишь его тень, когда он переступил через нее, и спустя минуту услышала, как захлопнулась дверь.

После этого она, к счастью, потеряла сознание.