Дарси повертела в руках переливающееся узкое черное платье, затем приложила к себе другое, бирюзовое с оборками.

– Это или это?

– Черное, – сказал Ренцо, бросив быстрый взгляд и продолжая застегивать рубашку.

Дарси натянула черное платье, чувствуя, какими глазами Ренцо смотрит на ее отражение в зеркале. Она успела немного загореть, и кожа приобрела нежно-персиковый оттенок, а у него был вид голодного пса, готового броситься на мясника. Но Дарси было все равно. Хоть бы время остановилось и уик-энд не кончался! Это лучшие дни в ее жизни.

Они обошли и осмотрели обширное поместье Ренцо, карабкаясь на холмы, откуда открывались захватывающие виды сине-зеленых гор и терракотовых крыш деревень. И кроссовки ей все-таки пригодились! Ренцо привез ее в живописную деревню Паникале, где они пили кофе на мощенной булыжником площади под звон церковных колоколов. Хотя Ренцо убеждал ее, что в мае еще рано купаться, Дарси его не послушалась – она никогда не плавала в частном бассейне, не говоря уже о таком прекрасном, как в Валломброзе.

Вначале она немного стеснялась появиться в слишком откровенном бикини, но блеск глаз Ренцо ее подбодрил, к тому же он присоединился к ней в бассейне. Он бесподобен: оливковая кожа, мускулистое тело, облегающие черные плавки, то, как он стряхивает воду с волос… Сердце начинает прыгать, когда она смотрит на это великолепие. Она могла бы целый день наблюдать, как он мощными бросками разрезает воду. Но он быстро положил конец их совместному плаванию, прошептав кое-что ей на ухо, после чего они, разумеется, вернулись в спальню.

И там все было еще умопомрачительнее, чем обычно. Почему? Вероятно, из-за чистого, свежего воздуха и солнца. Или, может, потому, что Ренцо был податлив и мягок в этом благословенном месте, которое так далеко от суеты и шума, постоянных спутников жизни Дарси. Но зачем спрашивать себя, почему это происходит – ведь все скоро закончится, после этой поездки она обоснуется в Норфолке. А сегодня вечером прощальный обед, на котором к ним присоединится адвокат Ренцо, покупатель поместья.

– Застегнешь молнию? – Дарси встретилась взглядом с глазами Ренцо в зеркале.

– Certo[5].

– Итак, повтори снова, – сказала Дарси. Пальцы Ренцо так нежно щекочут ей кожу на спине… – Адвоката зовут Кристиано Брандзи, а его подругу – Николетта…

– Рамелли. – Ренцо чуть заметно прищурился. – И – чтобы ты знала – у нас с ней кое-что было несколько лет назад.

Дарси в этот момент зацепляла замочек сережки. Она замерла и переспросила:

– Кое-что?

– Cara, к чему делать такой изумленный вид? Мне тридцать пять лет, и в Риме, как и во всех столицах, светское окружение не так уж велико. Мы с ней были любовниками всего-то пару месяцев.

Улыбка на губах Дарси – привычная улыбка – не дрогнула. Разве это не его обычный подход – потрясающий секс в течение нескольких месяцев? А затем прощай? Интересно, Николетта тоже была вознаграждена поездкой за границу перед тем, как их связь закончилась? Но, следуя за Ренцо вниз, она была полна решимости не испортить их последний вечер. Дарси взяла протянутый Стефанией фужер с шампанским, надеясь, что выглядит достаточно уверенно, когда поднялась навстречу гостям.

Кристиано был крепким мужчиной с пронзительными голубыми глазами, а Николетта – просто красавица. Гладкие темные волосы этой итальянки были уложены в изысканную прическу, платье – несомненно от дизайнера, настоящие бриллианты сверкают не только в ушах, но и на часиках на тонком запястье. Дарси смотрела, как она подставила щечку Ренцо для поцелуя, и жалела, что не надела бирюзовое платье. Ну почему ей в голову не пришло, что итальянские женщины любят черное? И получается, что они обе в черных платьях и их будут сравнивать, а ее платье из переливающейся ткани выглядит дешево… А непокорные рыжие кудри? Они падают на плечи и грудь, слишком большую по модным меркам.

Все уселись за украшенный свечами и розами стол, на котором стояли блюда с прошутто[6] и дольками глазированной дыни.

– Это ваш первый визит в Италию, Дарси? – с улыбкой спросила Николетта.

– Да, – тоже с улыбкой ответила Дарси.

– Но надеюсь, не последний.

Дарси через стол посмотрела на Ренцо. Что будет, если она сейчас объявит, что они с Ренцо собираются расстаться?

– Дарси не большая любительница путешествий, – сказал он.

– Да, это так.

Что заставило Дарси произнести это? Бравада или глупость? Но чего ей стыдиться? Какое ей дело до этих гламурных людей с их поместьями в Тоскане и украшенными бриллиантами часами стоимостью с небольшой автомобиль?

– Вообще-то у меня нет достаточно денег для путешествий. – Дарси бросила на Николетту печальный взгляд. – Я официантка.

– Официантка?… – Потрясенная Николетта со звоном опустила на тарелку серебряную вилку, не донеся ее до рта. – Какое необычное занятие. – Наступила неловкая пауза. – А как вы с Ренцо познакомились?

На лице Николетты было написано изумление. А что еще Дарси ожидала увидеть? К тому же она втянула Ренцо в объяснения. Он, вероятно, сейчас выдаст какую-нибудь историю: как столкнулся с ней в книжном магазине или их познакомила на вечеринке приятельница приятельницы. Хотя он не любит вранья, о чем он ей не раз заявлял.

– Я познакомился с Дарси в ночном клубе в Лондоне – она там работала, – ровным голосом произнес Ренцо. – Я сопровождал своих гостей и увидел, как она обслуживает посетителей за соседним столиком. Она обернулась и посмотрела на меня, и я был сражен.

– Неудивительно, – пробормотал Кристиано. – Я никогда не видел таких потрясающе красивых волос, как у вас, Дарси. Полагаю, это произвело то, что называется «сногсшибательный эффект»?

Комплимент прозвучал неожиданно. Дарси встретилась глазами с Ренцо, уверенная, что увидит насмешку или гнев, но ничего подобного не было. Наоборот – он выглядел так, словно ему понравилась похвала. Зачем он так на нее смотрит? От этого взгляда она начинает думать о жизни, какой у нее не будет никогда.

– О, хватит обо мне, – заявила Дарси. – Лучше поговорим о Тоскане.

– Вам здесь нравится? – спросила Николетта. – В Валломброзе?

– Что может быть прекраснее? Потрясающие сады, виды… – Дарси улыбнулась. – Имей я деньги, то перекупила бы поместье в одну минуту. Вам повезло, Кристиано.

– Я это знаю. – Голубые глаза Кристиано довольно сверкнули. – Никто не может поверить, что Ренцо наконец согласился на продажу. Не один год ему предлагали большие деньги. И он не признается, что же так неожиданно заставило его передумать.

Но Дарси знала почему. Она видела боль в его глазах, когда он говорил о разводе родителей, и догадывалась, что смерть мачехи побудила его расстаться с полным горечи прошлым. Он, конечно, всего этого ей не сказал, да и вообще она была удивлена, что он с ней разоткровенничался. Ей даже показалось, что она для него важный человек, больше чем «сексуальная подруга». Но это – фантазия. Намного легче поделиться секретами с человеком, который собирается от тебя уйти.

Секреты… Ее секреты слишком страшны, чтобы рассказывать о них.

Деликатесы сменялись одно за другим: фаршированные цветки цукини, нежная паста, крабы в мягкой скорлупе, вишнево-кремовый десерт. И прекрасные вина из погребов Ренцо. Николетта атаковала Дарси вопросами, а Дарси удавалось избегать прямых ответов, и, наконец, Николетта переключилась на себя любимую. Она с чувством повествовала о том, как росла в престижном районе Париоли в Риме, о школе в Швейцарии и о том, как бегло говорит на четырех языках, а также о том, что у нее в Риме несколько магазинов одежды и ни в одном из них она, разумеется, не работает.

– Вам надо в них побывать, Дарси. Пусть Ренцо купит вам что-нибудь эксклюзивное.

Наверное, у Николетты такой способ тонко намекнуть на ее дешевое платье, но Дарси было это безразлично. Все, о чем она могла думать сейчас, – это быть наедине с Ренцо, а не тратить попусту время на гостей. Она вернулась в их комнату, пока Ренцо прощался с гостями, и лежала обнаженная в постели, поджидая его. Наконец он пришел и закрыл за собой дверь.

– Ты отлично держалась, – сказал он, расстегивая ремень на брюках.

– Отлично? В каком смысле?

– В том, что это было очень милое сочетание твоего вызывающего заявления о своей работе, – пояснил он, стягивая трусы-боксеры, – и искренней похвалы моему поместью. И нечего так на меня смотреть, Дарси. Кристиано это очень понравилось… хотя он никогда не мог устоять перед хорошенькой девушкой. Кстати, он согласен оставить Джизеллу, Паскуале и Стефанию. Он сказал мне это перед тем, как они с Николеттой уехали в Рим.

– Все хорошо, что хорошо кончается? – беспечно заметила Дарси.

– Кто сказал, что кончается? – пробормотал Ренцо, укладываясь на кровать и обнимая ее. – Я-то думал, что ночь – это всего лишь начало.

Они почти не спали. Ренцо будто хотел оставить у нее долгую память о себе как о непревзойденном любовнике, вознося ее снова и снова на пик восторга. Когда в комнату пробились первые рассветные светло-желтые лучи, Дарси опустила глаза, любуясь эротической картинкой: черноволосая голова Ренцо угнездилась у нее между ног, и он касается языком ее разгоряченной кожи.

Наутро Дарси с трудом поднялась, а когда вошла в столовую, то Ренцо уже был там и просматривал газету.

– Мне нужно скоро отправляться в аэропорт, – сказала она.

– Нет, не нужно. Мы полетим вместе на моем самолете, – заявил он, наливая ей кофе.

Дарси села и протянула руку к сахарнице.

«Будь твердой. Помни, что твое будущее не подразумевает богатых владельцев поместий и полетов с ними на личных самолетах».

– Не стоит, – сказала она. – У меня есть обратный билет, и я прекрасно долечу дешевым рейсом.

Он бросил на нее взгляд снисходительно-непреклонный.

– Ты не полетишь дешевым рейсом, Дарси. Ты полетишь со мной на моем самолете.

Если Дарси думала, что поездка с личным шофером на машине была верхом роскоши, то полет на личном самолете Ренцо показал ей, что такое настоящая роскошь. Она не могла не заметить удивленные взгляды двух стюардесс, когда они проходили паспортный контроль в аэропорту Флоренции. Наверняка про нее подумали, насколько она неподходящая спутница для Ренцо со своими дешевыми украшениями и колыхающимся бюстом.

Но Дарси решила не придавать значения таким мелочам, потому что была намерена получить удовольствие за последние несколько часов со своим любовником. И как только он отпустил команду самолета, стянула с него джинсы и шелковые боксеры. Неужели все это в последний раз, когда она касается пальцами напрягшегося от желания тела и в последний раз слышит его глухой стон? Их слияние было медленным и, казалось, никогда не закончится.

Но полет закончился, и закончился слишком быстро. Самолет приземлился в Англии, их ждала машина Ренцо, шофер открыл перед Дарси дверцу, но она не села внутрь.

– Нельзя ли подвезти меня к метро?

Ренцо нахмурился и недовольно поджал губы.

– Дарси, что такое? Я отвезу тебя домой.

– Нет!

Он вдруг улыбнулся:

– Но ты можешь пригласить меня на кофе.

– На кофе?

– Чего ты испугалась? Обычно мужчина привозит женщину домой после уик-энда… такого уик-энда, какой был у нас. Я никогда не видел, где ты живешь.

– Мне это известно. Но ты не интересовался моей жизнью и ясно дал мне это понять.

– Ну, а сейчас заинтересовался, – не отставал он.

«А сейчас слишком поздно, – подумала она. – Почему он не предлагал этого в начале нашего знакомства? Он – богач, у него есть все, чего только пожелает, а теперь, видно, любопытство у него разыгралось, потому что ему в чем-то отказывают».

– У меня очень тесно, вот почему я переезжаю в Норфолк. Тебе не понравится.

– Почему я сам не смогу об этом судить? Или ты стесняешься своей квартиры?

Дарси бросила на него гневный взгляд:

– Я не стесняюсь!

– Тогда в чем проблема?

Дарси трясущимися пальцами открывала входную дверь. Она никогда никого не приглашала в свое убежище. Когда ты всю жизнь делишь комнаты с кем-то, когда тебе стоило огромного труда найти место, где ты можешь побыть одна, когда это место принадлежит только тебе, то оно становится для тебя особенно ценным.

– Входи, – не очень дружелюбно пригласила она Ренцо.

Ренцо вошел, и первое, что он отметил, – это то, что спальня, столовая и кухня – одно помещение. В углу он увидел кровать. Такая узкая.

Второе, что бросалось в глаза, – это чистота и невероятная аккуратность. Архитектор-минималист в нем зааплодировал тому, что у Дарси он не увидел хлама и беспорядка. Но не было ни семейных фотографий, ни безделушек. Единственные украшения – кактус в желтом горшке на подоконнике и зеркало в стиле ар-деко. И книги. Много книг, целые полки, и все расставлены по алфавиту.

Ренцо повернулся к Дарси. Она старательно избегала тосканского солнца, но тем не менее ее светлая кожа чуть-чуть загорела. Она выглядела здоровее, чем до приезда в Валломброзу, и была очень хороша в ярко-желтом платье с синими цветочками, которое она все-таки сама постирала. И Ренцо вдруг понял, что не готов ее отпустить. Пока не готов. Он думал о том, как она лежала в его объятиях прошлой ночью. Думал о том, как они пили кофе на террасе в Валломброзе и смотрели на луну – на него тогда спустилось неожиданное умиротворение. Почему надо кончать что-то до того, как все само собой не выдохнется, особенно когда их отношения пока что себя не исчерпали и могут доставить ему еще много удовольствия?

Он бросил взгляд на крошечный кухонный уголок.

– Ты не собираешься напоить меня кофе?

– У меня только растворимый.

Ренцо едва не передернуло.

– Тогда дай воды.

Он смотрел, как она наливает в стакан воду из-под крана, и не мог вспомнить, когда пил… это. Дарси добавила кубик льда и поставила стакан на стол, но он не притронулся.

– У меня был отличный уик-энд, – медленно произнес он.

– У меня тоже. Даже лучше, чем отличный. – Дарси улыбнулась. – Спасибо тебе.

Оба помолчали.

– Послушай, этот твой переезд в Норфолк… немного поспешный. Почему бы тебе не остаться в Лондоне еще ненадолго?

– Я все тебе объяснила, и теперь ты сам видишь. Я хочу начать жить по-другому.

– Это я могу понять. Но что, если я скажу тебе, что у меня есть квартира, в которой ты можешь жить? Квартира намного больше и удобнее этой. Что тогда?

– Ах вот как? Дай-ка я догадаюсь. – Изумрудные глаза вызывающе смотрели на него. – Даже если у тебя нет подходящей, то ты волшебным образом найдешь мне такую квартиру? Просмотришь свой обширный список собственности или у тебя есть квартира, которую арендует твоя прислуга? Спасибо, но нет. Я не имею желания стать содержанкой, пополнить ряды любовниц богачей, хотя по этому пути я в настоящий момент иду.

Упрямство Дарси приводило его в бешенство, но… и вызывало восхищение. Как может женщина, почти ничего не имеющая, быть такой гордой и смелой и отвергать предложение, за которое любая другая в ее положении с радостью ухватилась бы? Ренцо взял стакан с охлажденной водой и выпил, потом подошел к окну – взгляд уперся в кирпичную стену. Он представил, как она каждое утро смотрит на эту стену, одевается в скучное форменное платье, а затем целый день снует с подносами.

Он обернулся:

– Что, если я попрошу тебя подождать немного… не уезжать пока в Норфолк?

– С какой стати тебе это понадобилось? – Она удивленно подняла брови.

– Ой, Дарси, перестань. Ты была наивной, неискушенной девушкой, когда я уложил тебя в постель, но сейчас-то ты не такая неопытная. Я тебя многому научил…

– Если ты ждешь похвалы, то я могла бы дать тебе письменное свидетельство.

Он рассмеялся. Подобного нахальства он не терпел ни от кого, а от нее… это его возбуждало. Ренцо подошел к ней и не мог не заметить, как потемнели у нее глаза и что она застыла, словно призывала на помощь силу воли не поддаться тому, чего она на самом деле хочет. Ренцо достаточно хорошо знал женщин, чтобы понять – все еще не кончено.

– Мне не похвала нужна, – мягко произнес он. – Мне нужна ты. Я не готов тебя отпустить. – Он протянул руку, разгладил непослушные кудри и обнял ее, чувствуя, как внутри растет желание. – Что, если я скажу, что мне понравилось, как ты общалась с Кристиано и Николеттой? Что я нахожу, что в компании ты так же хороша, как и в постели, и что я хотел бы бывать с тобой на людях? Почему бы нам не ходить в театры или на вечеринки? Я, вероятно, был несколько эгоистичен, держа тебя взаперти, а сейчас хочу выводить тебя в свет.

– Ты так это сказал, будто я прошла испытание! – негодующе заявила она.

– Наверное, так оно и есть, – последовал ответ.

Дарси разрывалась на части. Его слова сулят опасность. Она не хочет, чтобы ее «выводили в свет». Вдруг кто-то ее вспомнит? Тот, кто знает, кем она является на самом деле? И тем не менее Ренцо произнес то, о чем она думает. То, что пыталась отрицать, но ей не удалось, – она еще не готова уйти.

– Что, если я дам тебе ключ от моей квартиры? – Размышления нарушил голос Ренцо.

– Ключ?

– Ну да. И учти – я не раздаю ключи постоянно. Мой дом посещают очень немногие, поскольку я оберегаю свою личную жизнь.

– А я? Чему я обязана такой чести?

– Чему? Ты никогда меня ни о чем не попросила, – спокойно пояснил он. – А так не поступал никто до тебя.

Дарси сказала себе, что это просто еще один пример того, как богач заинтересовался чем-то ему неведомым. Но конечно же не только это. Разве то, что он дает ей ключ – пусть и временно, – не знак доверия? И разве доверие не самое ненадежное и в то же время самое ценное, что есть на свете, особенно учитывая недоверие Ренцо к женщинам?

Дарси облизнула губы – искушение согласиться велико. Но что ее останавливает? Она убежала в Лондон от своей прежней жизни, оставив позади темное прошлое, будто создала себе новую личность. Профессии у нее не было никакой, образование плохое, но вечерняя школа помогла как-то компенсировать отрывочные знания, а броская внешность и живой характер помогли найти работу официантки. Дарси не знала, кем она хочет быть, но знала одно – она на пути к лучшему. Да и кто мог помнить ее спустя столько лет? Она уехала из Манчестера в Лондон, когда ей было шестнадцать, а это очень давно. Неужели она не заслужила немного беззаботной жизни, если есть такая возможность?

Ренцо внимательно смотрел на нее, и Дарси достаточно его изучила, чтобы понять, что ее неуверенность его возбуждает. Но она не играет с ним в эротические игры – ее нерешительность искренняя. Она хочет уступить ему, только это не так легко. Дарси уже чувствовала, что Ренцо Сабатини становится для нее пагубной привычкой, и ей следует насторожиться, потому что не важно, что это за пристрастие – алкоголь, наркотики, или еда, или в ее случае мужчина, – но такие пристрастия опасны. Она это знала – история собственной жизни научила ее, и урок был суровый.

Но сейчас он прижимает ее к себе, она не может не чувствовать, какое нетерпение кипит в его теле. И какие восторги это ей обещает. В кольце его рук так уютно, и так хочется и дальше погружаться в ощущение надежности от его силы.

– Скажи да, Дарси, – шептал он, касаясь дыханием ее губ. – Возьми ключ и побудь моей возлюбленной еще немного.

Ноги ее не держали, и она уже знала, что сопротивляться не сможет.

– Ладно, – сказала она, закрывая глаза и чувствуя, как его рука поднимает ей платье. – Я останусь… ненадолго.