На следующий день Аврора не поехала с мамой в её контору. Папа сказал, что в этом нет необходимости, что работа у него в отсутствии Авроры не ладится. Он привык к тому, что она вокруг него вертится и к тому же Аврора помогает ему по мелочам.

Когда он говорил это, Аврора улыбалась, ей было приятно. А вот Сократ был ещё слишком маленьким, чтобы быть в помощь папе, и мама Нюсси опять забрала его.

На этот раз Сократу позволили опустошить у неё один из кухонных ящиков, и он остался очень доволен.

Аврора всё думала о том, что сказал папа, и, чтобы ещё больше преуспеть, придумывала всё возможное, чтобы ему помочь. Она помыла посуду после завтрака и застелила постели, но, когда она взялась за ковёр, который лежал на полу в гостиной, собираясь постирать его в ванной, папа этому воспротивился.

— Не спеши! — сказал он. — Лучше бы ты купила нам молока? Но тогда нам придётся пошарить по всем карманам, я ведь уже истратил пять крон, которые ты дала мне вчера. Посмотри в прихожей, а я обыщу спальную!

Аврора проверила карманы папиного пальто. Но не нашла в них ни одного эре. И в толстой маминой шубе в карманах тоже ничего не было. У Авроры даже испортилось настроение. Тогда она перешла к маминому плащу. И там она нашла кое-что — одну, вторую и третью, три блестящих монетки.

Папа порылся в карманах своей куртки и тоже кое-что обнаружил.

— Сколько у тебя? — спросил он. — Ага, значит, три монетки по десять эре. Отлично! У меня здесь ещё монетка в пятьдесят эре и два пятака. И ещё две монетки по десять эре. Вместе с твоими деньгами это уже кое-что.

Они весело переглянулись, и Аврора побежала и принесла молоко.

К счастью, в этот день мама получила зарплату, и, когда они привели обратно домой Сократа, поели на обед овсяной каши с молоком и сахаром и убрали всё лишнее со стола, мама выложила на него все деньги, которые ей заплатили.

Получилось несколько разных горок: одна на квартплату, и ещё одна на электроэнергию, и ещё одна, самая крупная, — на продукты, их ведь должно было хватить на целый месяц. Ох, как много же они едят, подумала Аврора! А рядом с этой горкой лежала ещё одна «на разное» и ещё совсем маленькая, которую мама назвала «туфельки для Авроры».

Папа отошёл от стола и принёс конверты. Он решил, что правильнее написать на конвертах, на что деньги должны быть потрачены.

Он уселся у окна и написал на одном конверте «квартплата», а на другом «электричество» и «туфельки для Авроры» на третьем. Мама всё сидела за столом и рылась в своём кошельке, искала, не спряталась ли в нём ещё одна монетка. А Аврора стояла возле папы, она должна была присутствовать, когда он писал на конверте «туфельки для Авроры». Поэтому в какой-то момент никто за Сократом не следил. Он всё ковылял вокруг и сердился из-за того, что ему не за что было ухватиться. Он схватился за стол — надо же ему за что-то держаться! Тут-то он и заметил бумажки, лежавшие на нём. Как раз они и были ему нужны, не все, а хотя бы только одна. Он молнией наложил ручку на сотенную бумажку, схватил её, поднял в воздух и побежал со страшной скоростью по квартире.

Аврора первая заметила его.

— Смотрите-ка на Сократика! — воскликнула она.

Мама и папа взглянули одновременно. Сократ бегал с зажатой в руке ассигнацией, которую они должны были заплатить за освещение.

Аврора хотела броситься и забрать банкноту, но папа её задержал.

— Не испугай его!

— Иди сюда, Сократик, я дам тебе подержаться за ложечку! — сказала мама.

Сократ с удивлением взглянул на ложку, взял её другой рукой, но быстро отпустил, потому что она мешала ему, а сотенную бумажку по-прежнему держал крепко. Он думал, что она поможет ему пройти до кухни и вернуться обратно в гостиную.

Мама собрала со стола все деньги, а папа попросил её:

— Будь так добра, положи сюда бумажную салфетку!

Потом он поднял Сократа и подошёл с ним к окну. Он ласково покачал его, а потом сказал:

— Мама ездит каждый день в город и трудится, чтобы заработать деньги, а на них мы покупаем для тебя, Сократик, вкусную кашу и молоко. А когда я, ваш папа, закончу наконец свою диссертацию, мы поедем в отпуск, на который мама отложила для нас деньги, и ты, Сократик, тоже поедешь далеко-далеко.

Сократ прижался щекой к щеке папы и слушал его, сделав круглые глаза. Вид у него, по мнению Авроры, был ужасно милый.

— Поэтому я должен забрать эту бумажку, мы отдадим её в оплату за то, чтобы у нас вечером было светло, — сказал папа и поднял Сократа почти до лампы на потолке.

— И-и-х! — чихнул Сократ.

— Вот именно, — сказал папа, — ты хороший мальчик и будешь помогать маме и папе во всём!

Он поставил Сократа на пол, и тот стоял, казалось, раздумывая. Потом он свалился на пол и, наверное, подумал, что ему чего-то не хватает. Сначала он вздумал было разозлиться, но потом поднялся и неуверенно подошёл к столу. Маленькие пальчики его руки потянулись к его краю, и тут он что-то заполучил в них. Это была бумажная салфетка. Он выпустил банкноту и сжал салфетку, пробуя, хороша ли она на ощупь.

Салфетка ему понравилась. И он пошёл дальше, и, поскольку все трое радостно заулыбались ему, Сократ тоже им улыбнулся. В эту минуту он был ужасно доволен самим собой.

— Сократ всё понял, хотя мы и не ругали его, — сказала Аврора.

— Сократ — он совершенно новый маленький человек, — сказал папа. — И нет никакой нужды ругать его, если вместо этого мы можем ему всё объяснить.

Мама кивнула головой, и Сократ ей тоже кивнул.

Потом мама, Аврора и Сократ вышли погулять перед сном, чтобы папа мог ещё поработать. Папа работал каждую ночь. Под конец он стал совсем бледный. Но однажды, когда мама была на работе, а Сократ наверху у мамы Нюсси, папа сказал:

— Аврора, а не хочешь ли ты съездить вместе со мной в город?

— Мы поедем на распродажу? — спросила Аврора.

Она так обрадовалась, что папа даже удивился.

— А ты очень хочешь на распродажу?

— Я только подумала о той лошади.

— О лошади? Ах да. Что ж, посмотрим! Мне и в самом деле нужна новая рубашка. Но поедем мы прежде всего не за ней. Угадай куда!

— В парикмахерскую, — сказала Аврора, ведь папа давно не стригся и не брился, и лицо у него было колючее.

— М-да, — сказал папа, — вполне может быть, но, собственно, не за этим. Посмотри-ка сюда! — И он указал на пачку бумаги. Это была его диссертация. — Она готова.

— Ой! — сказала Аврора.

— И мы сейчас отвезём её.

Аврора подумала, что они поедут на трамвае, но не сегодня, нет. Папа пошёл на остановку такси, поздоровался с водителем и спросил:

— Не отвезёте нас в город?

— Конечно, отвезу, — сказал шофёр. — Садитесь, пожалуйста!

Папа и Аврора уселись на задние сиденья, и папа обеими руками держал на коленях сумку. Он, наверное, ужасно боялся за неё и ещё того, что шофёр плохо поведёт машину и они наедут на что-нибудь как раз сегодня, в тот день, когда он отвозит свою диссертацию. Но всё прошло хорошо, и шофёр подвёз их прямо к университету. Они вышли из машины, и папа сказал:

— Ты постоишь здесь немного на площади, подождёшь, пока я отдам диссертацию?

Аврора стала ждать. По площади проходило много людей, и ещё многие сидели на лестнице стоявшего в центре большого здания.

Как раз здесь познакомились мама с папой. Об этом рассказала ей мама. Они ведь оба были студентами.

Может, и она, Аврора, будет стоять тут, когда вырастет? Впрочем, ничего ещё не известно. Вдруг она, как мама Нюсси, будет варить много варенья или станет продавщицей, как та, в универмаге, где стоит лошадь? Тогда она будет приходить на работу рано утром, пока ещё нет покупателей, сядет на лошадь и поедет…

Но вот папа вышел. Вид у него был какой-то потерянный. И всё из-за того, что он отдал свою большую работу.

— Ну вот и всё, Аврора, я её отдал, — сказал он. — Будем надеяться, что всё пройдёт хорошо. Так странно, что её больше нет со мной. Я вот думаю, не стоило ли написать её по-другому?..

— Ты не рад? — спросила Аврора.

— Я рад, — сказал папа, — только мне сейчас как-то пусто.

— Теперь пойдём в парикмахерскую? — спросила Аврора.

— Можно и в парикмахерскую, — сказал папа и улыбнулся ей.

Они зашли в парикмахерскую, и здесь папа уселся в кресло и превратился в Деда Мороза из-за белой пенистой бороды на лице, а, когда парикмахер подошёл к нему с большой бритвой, Аврора отвернулась, потому что ей стало не по себе.

Но всё прошло хорошо, и папа стал как новый. Аврора обняла его, повернулась к парикмахеру и сказала:

— Вы работаете хорошо, теперь он не колется.

— Пока что, — добавил папа и провёл пальцем по подбородку.

— Теперь ты купишь рубашку? — От волнения она чуть не задыхалась.

— Да, если подходящий магазин есть поблизости, — сказал папа.

— Нет, нет, — сказала Аврора. — Это должен быть точно тот магазин.

— Ах да, я чуть не забыл.

Он повёл Аврору в большой универмаг, где они были в прошлый раз. Лошадь всё ещё стояла там и ждала её. Аврора подошла и оседлала её, а папа опустил в лошадь монетку.

— Ты проедешься два раза в честь такого дня, — сказал папа.

Лошадь задрожала, а потом прыгнула и перешла на рысь.

Папа ушёл и купил рубашку.

— Теперь идём домой? — спросила Аврора.

Папа покачал головой:

— Нет, мы ещё чуточку прогуляемся.

И они пошли, пока на пути им не попалась каменная стена, которая показалась Авроре немного знакомой. Они поднялись по лестнице с узорчатыми железными ограждениями. Теперь Аврора её узнала. Поднялись на третий этаж, папа открыл дверь, и тут они услышали мамин голос:

— Входите! А, это вы? Идёмте домой? Я сейчас закончу через минуту.

— Хорошо, — сказал папа. — Я тоже закончил.

— Что? — спросила мама. — Неужели?..

— Да. Я даже отвёз её и отдал.

— Ах, Эдвард, я тебя поздравляю!

— Ну, пока ещё поздравлять рано, — сказал папа. — Посмотрим, что получится. Её же будут читать другие.

— Всё равно хорошо! — сказала мама. — Ах, я так рада, а где Сократик?

— Он с мамой Нюсси, она обещала посидеть с ним сегодня подольше.

— Тогда идёмте! — сказала мама.

— Куда? — спросила Аврора.

— Мы пойдём и отпразднуем сегодняшний день. Втроём. Смотрите! — И она вытянула ящик стола и достала из него конверт. На нём было написано «К окончанию диссертации Эдварда».

Чуть позже они уже сидели за столом в ресторане, где музыкант играл на пианино, а мама и папа держались за руки, оттого что их переполняла радость. Аврора тоже подержала папу за руку, чтобы он знал: она здесь, рядом с ним. К ним подошёл официант, мама с папой стали выбирать блюда и остановились наконец на бифштексе для каждого.

— А что ты будешь, Аврора? — спросил папа.

— Бифштекс или блины, — сказала Аврора.

Папа пошептался с официантом, после чего тот исчез. Спустя некоторое время он появился снова с двумя большими бифштексами и с совсем-совсем маленьким.

Аврора съела его очень быстро, и нельзя сказать, чтобы наелась. Но тут официант появился опять; на этот раз он принёс поднос только для неё. На нём лежал большой блин. Официант положил его на маленький столик, который тоже принёс с собой, а потом зажёг блин. Тот вспыхнул голубым пламенем, и официант положил его перед Авророй.

— Что это? — сказала Аврора. — Вы надо мной шутите?

— Это всё для важности момента, Аврора, — прошептал ей папа. — Блин — самый настоящий.

И хотя Аврора видела пламя на блине собственными глазами, он лежал перед ней целый и невредимый и был очень вкусный.

— А теперь поедем к Сократику, — предложила мама.

— Да, да, — поспешила сказать Аврора.

Неожиданно она вспомнила о нём и пожалела, что его не оказалось за праздничным столом.

Хотя большой беды в этом тоже не было, Сократ ходил бы между столами и стягивал с них скатерти.

— Ничего, мы накроем на стол и дома, — сказала мама. — И Сократик тоже с нами отпразднует.

На этот раз машину домой повёл папа, и, хотя в последнее время у него не было времени ни на что, кроме истории и диссертации, он с этим отлично справился.

Когда они подъехали к дому, Аврора с папой сразу же поднялись на тринадцатый этаж, чтобы забрать Сократа. Нюсси уже вернулась из деревни, и Сократ скучал по своей семье, день был долгий, и мама Нюсси уже не принадлежала только ему одному.

— А сейчас, Сократик, постарайся тётю отблагодарить, — сказал папа. — Твой папа закончил то, что он должен был сделать, только благодаря её помощи.

— Твой отец так интересно разговаривает с Сократиком, — прошептала Нюсси. — Он разговаривает с ним как с настоящим человеком.

— А он и есть настоящий, — сказала Аврора. — Папа говорит, что Сократ — это совершенно новый маленький человек.

— Ну да, — сказала Нюсси. — А я умею теперь стоять на руках, вот увидишь! Я научилась этому летом.

Все с интересом посмотрели на отличный номер, которому научилась Нюсси, и Аврора с папой и Сократом спустились вниз.

— Встретимся завтра! — прокричала им вслед Нюсси.

— Заходи! — предложил ей папа.

— А что у нас будет на праздник дома? — спросила Аврора.

— Какой праздник? — спросил папа.

Его уже стало клонить ко сну, он ведь сидел допоздна и прошедшей ночью.

— Ну как же? Праздник, в котором должен поучаствовать Сократик, — сказала Аврора. — Его же не было с нами в городе.

— Ах да, — вспомнил папа. — Весьма печально, но я не успел сегодня зайти в магазин и ничего для праздника не купил. Хотя у нас есть кофе.

— Сократик не пьёт кофе, — серьёзно возразила Аврора.

— Нет, не пьёт, — согласился папа, — но у нас есть ещё молоко.

— Им на праздник не угощают.

— Я испеку вафли, — раздался голос из кухни. — Это всё-таки кое-что.

— Ага, — сказала Аврора. — Это кое-что. Но я уже всё придумала!

Она подбежала к папе и что-то ему прошептала. Папа кивнул и открыл дверь на кухню шире.

— Ты посмотришь немножечко за Сократиком? Мы с Авророй ненадолго выйдем.

— Хорошо, — сказала мама. — Идите!

Аврора с папой спустились на лифте в подвал. Они пошли по длинному холодному коридору. В нём стояла полная тишина.

Папа отпер кладовку. Там на полке стояла единственная банка с вареньем, которое они с Авророй приготовили. А на банке красовалась наклейка с надписью «Малиново-черничное варенье».

Папа осторожно взял банку, и, к тому времени когда мама вышла из кухни с вафлями, Аврора с папой внесли в квартиру варенье. Немножко варенья положили на десертную тарелку, папа зачерпнул его чайной ложечкой и дал Сократу. Тот попробовал, чмокнул губами и облизнулся. Глаза его увлажнились точно так же, как в тот раз, когда он съел черничину.

А Аврора обрадовалась, потому что теперь-то уж точно Сократ побывал на папином празднике.