Внизу в корпусе «Ц», сразу за входной дверью, висели почтовые ящики. Зелёные, они закрывали почти целую стену, а здесь их повесили, чтобы почтальон не ездил по этажам и не звонил в каждую дверь с известием, что пришло письмо.

В обязанность Авроры входила проверка ящика. Сначала заниматься этим было весело, но со временем удовольствия поубавилось, потому что в последнее время папа почте не радовался. Однажды пришло письмо от налоговой службы, и в нём было прямо написано, что она не верит тому, что папа сообщал им в последнее время. Папа писал, что за прошедший год он заработал всего пятьсот крон за игру на пианино в учреждениях, куда его приглашали, и, кроме этого, не зарабатывал вообще ничего. Ведь он всё время сидит дома и занимается наукой, что приносит ему много радости, но не денег. Вообще он каждый день, как минимум дважды, моет посуду, то есть примерно тысячу раз в год, а вот сколько пелёнок он выстирывает, он даже не помнит, хотя на Сократа уходит до шести пелёнок в день, что вместе должно составлять две тысячи сто девяносто стирок, кроме всякой другой мелкой одежды, которую он тоже стирает, не считая той, что он занимается в подвальной прачечной. И ещё он варит три тысячи шестьдесят картофелин в год, кроме макарон и риса, которые он не знает как посчитать. И на всём этом он никаких денег не зарабатывает.

Как раз в этот день папа сказал Авроре перед тем, как она собралась забирать почту:

— Знаешь, Аврора, лучше бы ты не приносила сегодня счетов. Мама получит зарплату только через три дня, и у нас сейчас остаётся только одна крона и сорок эре, нет, извини, вот ещё пятьдесят эре. Значит, получается всего одна крона и девяносто эре, и ещё четыре литра молока и большой мешок овсянки, две банки сардин и картошка, так что можно не опасаться, что мы останемся без еды. Но вот денег на оплату счетов у нас совсем нет, спасибочки!

— Ну что ж, — сказала Аврора, — тогда, если там что-нибудь лежит, я эту бумажку просто выброшу?

Она выглядела такой озабоченной, что папа засмеялся и сказал:

— Ну что ты, малышка, неси сюда всё, что там будет. Мы просто отложим счета в укромное место до поры, пока в доме не заведутся деньги.

Аврора спустилась вниз по лестнице — так больше надежды на то, что в почтовом ящике окажется что-нибудь приятное.

Она приготовила в руке ключик. Он был такой маленький, что висел на тонком шнурке, чтобы не потеряться. Когда она раскручивала его в воздухе, получалось вращавшееся колесо. Она вертела его до тех пор, пока не сбежала по лестнице до первого этажа.

Аврора встала перед ящиком и отперла его, в нём лежали два предмета. Листок бумаги с зелёной табличкой и чёрными цифрами. Это был счёт за освещение. Аврора узнала его, такие они уже получали.

Другой предмет был письмом — совсем обычным, а не в конверте с прозрачным окошечком, где напечатан их адрес.

Непохоже, что это письмо от бабушки. Но оно было именно им. Папа так обрадуется ему, что почти забудет про квитанцию. Аврора подумала: может, спрятать счёт за освещение, пока они не получат деньги? Хотя, решила она, вряд ли стоит прятать его. Она ведь может забыть то место, где его спрятала, и тогда свет у них выключат, как говорил папа.

Нет, лучше уж пускай папа его получит, хотя первым нужно вручить ему письмо, которому он обрадуется.

Или нет, пусть папа получит сначала квитанцию, а потом письмо, которому он будет рад.

Аврора пробежала по своему коридору, открыла приоткрытую ещё раньше дверь и прошла прямо к папе.

— Сначала ты получишь письмо плохое.

— Огромное тебе спасибо. Это счёт за свет, но он не такой уж и неприятный, его, к счастью, пока что можно не оплачивать. Положи его в коробочку, на которой написано «ВСПОМНИТЬ». Она стоит на книжной полке.

— И вот ещё письмо.

— Ага, оно от моей мамы. Теперь мы узнаем, как обстоят дела с ишиасом. «Мой дорогой мальчик…»

— Оно написано Сократу?

— Нет, «дорогой мальчик» — это я.

— Понятно.

— Итак! «Мой дорогой мальчик! Как ты чувствуешь себя в такую жару? Нужно ли тебе так много читать? Ты бы больше отдыхал. Поездка в горы была бы очень полезна. Ко мне сюда, пока я не подлечусь, приезжать не стоит. Но я чувствую себя гораздо лучше, так что выздоровление идёт своим ходом. А теперь послушай! Ты можешь оказать мне маленькую услугу? Я тут лежала утром и читала газету, а в ней было напечатано объявление о большой распродаже — платьях, кофточках и других вещах, которые можно купить дешевле. Вот я и подумала, Эдвард, ты ведь свободен в первую половину дня. Не мог бы ты съездить на распродажу и купить мне платье к осени, красивую кофточку и ещё желательно косынку. Я, конечно, могла бы попросить об этом Мари, но она так занята, бедняжка, на работе и уходом за тобой, что мне не хочется её затруднять.

Я вкладываю в письмо чек на двести пятьдесят крон. На сто пятьдесят ты купишь одежду мне, а на остальные сто что-нибудь для Авроры и Сократика. Им ведь нужно так много. Хорошего вам всем троим путешествия! Тебе, мой мальчик, это было бы очень полезно, а то ты всё сидишь и занимаешься своими древними греками. Передавай привет Мари и детям!

Постскриптум.

Примерь платье на себя! Мы ведь с тобой примерно одной комплекции, хотя ты немного повыше».

Папа прочитал письмо вслух, а потом прочитал его про себя, чтобы проверить, правильно ли он его понял.

После этого он долго сидел, а лицо его приобрело странное выражение.

Наконец он сказал:

— Аврора, мы должны помочь бабушке. У меня нет времени, но выбирать не приходится. Так что мы ей поможем! И поедем сразу, как только проснётся Сократ.

Когда утренний сон Сократа закончился, он проснулся не в настроении. Сначала он немного сердился, потому что никак не мог вспомнить, кто он такой и откуда здесь появился, но потом, когда пришёл в себя, так оживился, что с ним просто сладу не было.

Папа и Аврора хорошо это почувствовали на себе, пока ехали на трамвае в город. И когда поездка подошла к концу, папа очень обрадовался. И Аврора тоже. Теперь, оказавшись в городе, Сократ видел так много нового, что сидел в своей коляске тихо и смирно.

— Мы пойдём сейчас в большой универмаг, — сказал папа. — Таким образом, в одном магазине мы купим все вещи сразу и ещё походим по нему и развлечёмся.

Папа скоро нашёл такой универмаг, но, когда они в него зашли, он сразу же растерялся. В большом здании толкался народ, толпа гудела, и к тому же звучала громкая музыка, так что ясно мыслить в таком месте было в любом случае невозможно.

А Сократу в универмаге понравилось, здесь везде было ярко, потолки, например, сияли, и повсюду стояли такие интересные вещи, которые он мог бы снести, если бы выбрался из коляски. Он пока ещё сидит в ней, но ничего, он чуточку подождёт.

А Аврора встала и упёрлась взглядом в другое. Прямо перед ней стояла белая лошадь с красным седлом. Да, конечно, лошадь была неживая, но она была большая, а тут ещё один мальчик подошёл и на неё сел, а его мама вложила в лошадь монетку в пятьдесят эре, и та стала подпрыгивать вверх и вниз. Но мальчик сидел в седле крепко, он словно скакал на настоящей лошади.

— Пойдём, Аврора! — сказал папа. — Нам нужно подняться на второй этаж. Там я, думаю, мы купим бабушке платье, а потом кофточку, а потом и тебе что-нибудь.

Но Аврора смотрела на лошадь.

А папа взглянул на лифт. В него зашла масса народу. Тогда он перевёл взгляд на лестницу. Для детской прогулочной коляски она не годилась.

Он ещё раз взглянул на Аврору и потом сказал:

— Аврора, может, ты постоишь здесь с Сократиком и подождёшь меня, а я пойду на второй этаж и поищу одежду для моей мамы. Я быстро.

— Хорошо, — согласилась Аврора.

Она так обрадовалась, что ей позволили остаться у лошади.

Папа ушёл, а Аврора держалась за коляску Сократа и смотрела на лошадь. Та уже не прыгала так размашисто вверх и вниз, а двигалась всё медленнее и медленнее и под конец совсем остановилась, а мальчик сидел на ней неподвижно.

— Я хочу ещё раз, — сказал он своей маме. — Ещё раз. Только один.

— Ну хорошо, хорошо, — сказала та. — Но ты должен обещать мне, что после этого пойдёшь со мной.

И она опустила в лошадь ещё пятьдесят эре. И лошадь опять запрыгала и затряслась. Аврора даже заулыбалась, до того это казалось смешно и здорово.

Но вот наконец и поездка № 2 закончилась.

— На ней можно сидеть просто так, даже если не платишь, — сказал мальчик матери.

— Да, — ответила она, — но нам пора идти. И наверняка этой маленькой девочке тоже хочется прокатиться.

Мать взяла своего мальчика за руку и увела. А Аврора осталась с лошадью.

Она всё ещё держала одной рукой коляску Сократа, а другой осторожно похлопывала лошадку.

Что он там говорил, этот мальчик? Что можно сидеть на лошади, даже если не платишь. Это и в самом деле так? У Авроры не было монетки в пятьдесят эре, папа истратил всю мелочь на трамвай, хотя у него ещё оставался один проездной билет. Он говорил, что у него припасена сотня крон, на которую он купит одежду для неё и Сократика. Наверное, он истратит из этой сотни ещё немного на обратный проезд и на какие-нибудь вещи. Но он ничего не собирался тратить на лошадь. Ну что ж, она просто постоит рядом с ней.

Прямо у неё перед глазами с лошади свисало и покачивалось стремя.

— Я помогу тебе взобраться на неё, девчушка! — сказал какой-то господин, и в следующий миг Аврора уже сидела на лошади.

Мужчина, наверное, увидел, как она стоит рядом с лошадью и похлопывает её рукой, и подумал, что она не может взобраться на неё сама.

— А сейчас мы опустим в неё монетку, — сказал он.

Аврора покачала головой:

— У меня нет монетки. Но и сидеть на ней тоже весело.

— Я должен идти, — сказал мужчина, — я ведь выскочил с работы на минуту, чтобы купить рубашку. Ты такая смешная на лошади. Ничего, если я опущу за тебя монетку?

Аврора кивнула. Мужчина подождал, пока лошадь не поскакала. Потом он махнул девочке рукой и ушёл.

А Аврора осталась на лошади. Она крепко в неё вцепилась. А лошадь пошла, нет, она запрыгала, поскакала, а Аврора, таким образом, выехала на первую свою верховую прогулку.

Скакать на лошади было неописуемо весело. Аврора почти забыла обо всём, даже о Сократе, но тут вдруг вспомнила, что хорошо бы по крайней мере махнуть ему рукой, хотя рука была ой как нужна, чтобы держаться. И тут она увидела, как Сократ вылез из коляски и пошёл прочь.

Сократа лошадь не интересовала, он был занят другим — оглядеться и понять, где он оказался. И пальчики на его руках сжимались и разжимались от радости и желания потрогать всё, что его окружает. И тут он шлёпнулся, потому что ни за что, даже за черничный листик, не держался.

Впрочем, это легко поправить. Прямо перед ним в большой коробке лежала целая гора носовых платков. Сократ подполз ближе к ней и ухватился за отличный шёлковый носовой платок. Он высоко поднял его над собой и, пыхтя, двинулся дальше.

— Сократик! Сократик! — позвала Аврора.

Но лошадь по-прежнему скакала, прыгала и скандалила с ней, а люди разговаривали друг с другом, и никто не замечал, что она звала малыша.

Да, Сократик! Он очаровательно улыбнулся ей и добавил скорости, потому что убегать от неё, когда она его ловила, было так весело.

Но на этот раз Аврора не могла поймать своего братца. Она ждала, когда её лошадь наконец остановится, и это она, так хотевшая, чтобы поездка длилась как можно дольше. Но не чересчур уж долго.

Тем временем папа стоял на втором этаже и рассматривал длинные ряды разных платьев. Продавщицы, обслуживавшие покупателей, были ужасно заняты. Из примерочных доносились шум и возгласы, и женщины входили в них и выходили. Они, конечно, видели одиноко стоявшего рядом с ними папу, но считали, что он, наверное, дожидается жену, которая примеряет платье в одной из кабинок. Человек просто стоял и ждал. Наконец папа потерял терпение и сказал:

— Здесь кто-нибудь может помочь мне?

— Что вам угодно? — спросила одна из продавщиц. — Я думала, вы стоите и ждёте кого-то из примерочной? Или, может, мы подберём что-нибудь для вашей жены?

— Не для жены, а для матери, — возразил папа.

— Какой размер? — спросила продавщица.

— Мой, — сказал папа. — Она примерно моей комплекции, хотя не такая высокая и чуть стройнее.

— Вам нужно выходное платье или для…

— Осени, — добавил папа.

— Тогда, наверное, что-нибудь чёрного или жёлтого колера? — спросила продавщица.

— Это почему же?

— Но вы же сами сказали, что вам нужно платье для матери.

— Да, — сказал папа. — Но она любит белое, голубое, синее, красное и светло-зелёное.

И как раз в тот момент, когда он это сказал, его взгляд упал на голубое платье. Он снял его с вешалки и приложил к себе, но платье оказалось ужасно коротким, и из-под его нижней кромки торчали длинные папины ноги.

В это время зазвучал громкоговоритель универмага: «Найден потерявшийся у мамы ребёнок. Он находится в офисе выставки мальчиковой одежды на третьем этаже».

Папа поначалу не обратил на объявление внимания, но тут вдруг услышал крики:

— Папа! Папа!

Аврора бегала по первому этажу в том месте, где видела Сократа в последний раз. Она звала его, но её голос в людском гуле тонул.

Сократ, скорее всего, слышал её, но, наверное, он был не прочь поиграть и не сдаваться сразу, так что он изо всех сил убегал, почти ничего не сталкивая и не переворачивая. Под конец всё-таки одна из продавщиц поймала его.

Но Аврора об этом не знала. Она всё бегала и бегала кругами от прилавка к прилавку, крича:

— Сократ! Сократ!

— Вы ищете собачонку? — спросила одна из продавщиц.

— Вряд ли, — вмешалась пожилая дама, разглядывавшая драгоценности на витрине. — Разве вы не знаете, что Сократ — это грек? Он был невообразимо умён и жил тысячи лет назад. Так что это не собачонка.

— Нет, это — человек, — сказала Аврора, — и он жив. Ему всего годик.

Она увидела лестницу. И побежала вверх.

— Папа! Папа!

А её папа как раз прикладывал к себе голубое платье.

Крик Авроры так перепугал его, что он выпустил платье из рук.

— Папа, пропал Сократик! — кричала Аврора. Слёзы катились по её щекам, и она потянула его за руку.

— Как пропал? — спросил папа.

— Да, пропал. Я сидела на лошади, а он вылез из коляски, лошадь всё время прыгала, и он пропал.

— Да что ты, — еле смог выговорить папа.

Он застыл на месте. В это время по радио объявили: «Найден потерявшийся у мамы ребёнок. Сейчас он в офисе универмага. Уважаемая госпожа, объявитесь! И как можно скорее!»

— Где ваш офис? — спросил папа у продавщицы. Она подняла платье с пола и теперь отряхивала его.

— На третьем этаже. Вам понравилось платье?

— Нет, спасибо! — сказал папа. — Оно не подходит по размеру.

Он побежал наверх, нашёл дверь офиса и постучал в неё. И так от бега и волнения задохнулся, что едва мог говорить.

— Ребёнок у вас? — спросил он.

— Минуточку, минуточку! — сказал голос. — Что на нём было?

У папы был такой вид, словно он не понимал, о чём его спрашивали.

— Как что? Подгузники и ползунки.

— Ну, они на всех маленьких детях, — строго сказала дама. — Что ещё?

В голове у папы произошла полная остановка. Он и в самом деле не помнил, в какую куртку Сократа одел, жёлтую или голубую, но тут уже Аврора подсказала:

— Жёлтую. И ещё на нём был голубенький комбинезончик.

В офис вошла другая дама.

— Мама пришла забрать мальчика? — спросила она.

— Мама — это я, — сказал папа. — То есть я хочу сказать, это я — его папа.

— А откуда нам знать, кто вы? — сказала первая дама. — Вы даже не знаете, во что он одет.

— Это потому, что наш папа много думает, — объяснила Аврора. — Вы считаете, что это так просто написать докторскую диссертацию о жизни древних греков? К тому же ещё с нами, с Сократиком и со мной. Он ещё готовит обеды и убирается. И сегодня он получил счёт за свет.

— Ну, ну, Аврора, успокойся, — сказал папа. — Они уже поняли, что Сократ — это наш ребёнок.

— Мы это поймём, когда он увидит вас, — сказала дама.

Они вошли в офис, а по нему в самом деле бродил Сократ, зажав в руке носовой платок. Когда он увидел Аврору и папу, он снова вознамерился убежать от них, но тут же вспомнил, что он давно их не видел. И что вокруг его окружают незнакомые лица.

— Бапа! — сказал он.

Он высоко поднял платок и устремился на руки к папе.

— Откуда ты взял носовой платок? — спросил его папа.

Сократ вцепился в платок и не собирался его отдавать.

— Он, скорее всего, ухватил его на первом этаже, — сказала дама.

— Ну что ж, нам пора пойти вниз и за него расплатиться, — сказал папа. — Огромное вам спасибо за помощь. И за то, что сохранили его для нас.

— Пожалуйста, — сказала дама. — Это же настоящий маленький разбойник. Извините нас за то, что мы мучили вас вопросами, но ведь любой, услышавший объявление, мог прийти к нам и сказать, что ребёнок его.

— Это правда, — сказал папа. — В принципе вы правы, что задавали мне такие точные вопросы. И мне очень повезло, что я взял тебя с собой, Аврора.

— Ты сейчас пойдёшь обратно в отдел платьев? — спросила Аврора.

— Ничего подобного, — сказал папа. — Сейчас мы идём на первый этаж.

Он взял Сократа на руки, и они пошли по лестнице, и, пока они сходили вниз, Аврора всё рассказала ему о Сократе и о лошади. У прилавка, где продавались носовые платки, папа спросил, сколько стоит платок Сократа.

— Это первая в его жизни покупка, — сказал папа. — Правда, у него с собой не было денег.

Платок стоил две кроны и пятьдесят эре, папа разменял подаренную бабушкой ассигнацию и сказал:

— Всё хорошо, что хорошо кончается. Ты, Аврора, беги и садись на лошадь!

— А можно?

Она подошла к белой лошади. К счастью, на ней сейчас никто не сидел.

— Держись крепче, Аврора! — сказал папа.

Он сунул монетку в лошадь, и Аврора с лошадью затряслись, запрыгали и поскакали, а папа стоял на месте, смотрел на них и улыбался.

Сократ тоже сидел у него на руках и прыгал на них, хотя никто в папу монетку не вкладывал. Потом папа посадил его в коляску и покатил к выходу из магазина.

Они зашли в маленький магазин, и там папа подобрал жёлтое платье для бабушки и красные комбинезончики для Сократа и Авроры, и всё равно ещё у них остались деньги на маленькую шапочку для Сократа и проездные билеты на трамвай для всех троих.

Когда они вернулись домой, папа занялся приготовлением обеда. Сократ ходил вокруг него, держа в одной руке шёлковый носовой платок, а Аврора сидела на коленках перед окном, смотрела на улицу и думала о той белой лошади в универмаге.

Когда мама пришла с работы, она спросила:

— Ну как, Эдвард, хорошо ли ты поработал сегодня? — И она посмотрела на него так, будто была уверена, что этим утром он всю свою диссертацию закончил.

— Поработал? — сказал папа и развел руки. — Кое-что я обдумал по дороге в город в трамвае. Я взял с собой обоих детей, мы ходили на распродажу, и я научился ещё очень многому.

— Вы были в городе? — удивилась мама.

— Да, — сказал папа. — Мы съездили в город по просьбе бабушки, она захотела новое платье и прислала мне деньги, чтобы я купил его и кое-что для детей.

Аврора сидела и переводила взгляд с папы на маму. Она увидела, что мама огорчилась, оттого что папе не удалось поработать, а сам папа очень устал и уже жалел, что рассказал маме обо всём.

— Чтобы наверстать в работе, придётся посидеть ночью, — сказал папа. — Уж ночью-то никому не захочется есть и никто не потребует свежих пелёнок или чего-нибудь в том же роде.

— Как только мы поедим, я погуляю с детьми, — сказала мама, — а когда вернусь, мы с Авророй помоем посуду. А ты пока ложись и отдыхай, Эдвард!

Когда они немного побродили по Тириллтопену, мама сказала:

— Знаешь, Аврора, нам нужно что-нибудь придумать, чтобы в оставшиеся дни папа в первой половине дня мог работать. Вот только куда нам деть Сократика?

— Я знаю, — сказала Аврора. — Я знаю, с кем можно поговорить.

Сказано — сделано, и через несколько минут они уже стояли перед дверью на тринадцатом этаже и звонили в квартиру.

Открыла им мама Нюсси.

— Мама считает, что вы могли бы по утрам забирать Сократа к себе, — сказала Аврора.

— Да, у меня к вам огромная-преогромная просьба, — сказала мама. — Вы понимаете, муж сидит допоздна по ночам и работает, а ему следовало бы работать и по утрам, но вот беда, Сократ сейчас в таком возрасте, что за ним нужен глаз да глаз.

— Понимаю. Вот почему ваш муж такой бледный. Всё в порядке. Приводите Сократа ко мне. Нюсси сейчас в деревне, и я буду только рада обществу. Ты, Аврора, тоже придёшь?

— Нет, — сказала мама. — Аврора считает, что Сократ будет вести себя спокойнее без неё.

— Это верно, он так любит Аврору, что в её присутствии не захочет общаться ни с кем другим. Но ведь ты можешь приходить ко мне в другое время, Аврора? Приходи, как только захочешь!

— Конечно. Ведь я вас знаю.

После этого они, довольные тем, что пристроили Сократа, спустились в свою квартиру. Да, но где же в отсутствии Сократа будет Аврора?

Сама она считала себя уже достаточно взрослой девочкой и решила, что не стоит папе надоедать. Можно пойти на улицу или взять с собой пакет с бутербродом и посидеть с ним где-нибудь на пеньке в лесу. Только бы не выбежал тот Бычок.

Но мама сказала:

— Ты знаешь, что будешь делать завтра, Авророчка?

— Нет ещё.

— Я сделаю для тебя бутерброд и положу его в пакет.

— Ага, — сказала Аврора, — я буду сидеть с ним одна на пеньке в лесу. Ты дашь мне ещё и сока?

— Ах, Аврора, Аврора! Я возьму тебя с собой на работу, и ты будешь всё время со мной.

— Значит, я буду твоей секретаршей, — довольно сказала Аврора.