В репетиции продолжался перерыв, и бабушка стала знакомить семью Теге со всеми, кто был в доме, перечисляя их одного за другим.

— Вон та — это мать семейства, а вот этот — отец. Остальные дети: Марен, Мартин, Марта, Мадс, Мона, Милли, Мина и Малышка Мортен, хотя он уже не маленький и ходит в школу. Ещё вон того зовут Уле-Александр, но он из другой семьи. Он тоже из нашей компании, хотя живёт в Тириллтопене.

— Это он увёл Пуффи тогда, — прошептала Аврора папе.

— Только самые старшие из ребят играют в оркестре танцевальную музыку, — продолжала бабушка. — И все играют в духовом оркестре в Тириллтопене.

Аврора особо присматривалась к тому, кого звали Малышка Мортен, он бил в маленький барабан, и это выглядело так весело.

— Мы с Мортеном играем здесь, дома, — сказала бабушка, — но не выезжаем с ним и младшими девочками, когда остальные дают концерты.

Та, что была хозяйкой дома, принесла кофе, и бабушка сказала молодёжи:

— Вы можете погулять минут десять или даже четверть часа, пока мы принимаем гостей.

Старшие дети заулыбались и вышли из дома, а маленькие запрыгали и забегали вокруг Авроры. Аврора смотрела на них, но не осмеливалась так вот сразу заговорить. Они к тому же были немного старше её.

Когда мама допила кофе, она спросила:

— А это правда, что у вас здесь есть хлев и вы держите коров?

— У нас есть корова, — сказала мама восьмерых детей. — Если захотите, вы можете пойти взглянуть на Розу.

— Ах, конечно, — сказала Аврора. — Пойдём, мама!

Папа остался дома и продолжил разговор с бабушкой и отцом восьмерых детей. Они хорошо разговорились между собой, но папа помнил, что он не должен был говорить о занятиях бабушки, то есть о том, что она учится водить машину, это должно было оставаться секретом.

— Как ты познакомилась с нашим гостем, бабушка? — спросил отец восьмерых детей.

— Мы познакомились в магазине в Тириллтопене, — сказала она. Мы с ним там мололи кофе… а сейчас он, как сказала Аврора, получил водительские права. И ты теперь, наверное, не вылезаешь из машины ни днём ни ночью.

— Нет, — ответил папа с серьёзным видом. — Сначала я этим гордился, и радовался, и считал, что прекрасно вожу машину, но потом что-то у меня с ней не заладилось. Я потерял уверенность. И, когда жена сидит рядом, делаю глупости. Она ездит уже давно, и ей страшно глядеть, как я веду машину. Сегодня я вообще не садился за руль.

— А когда ты получил права? — спросил отец восьмерых детей.

— Вчера.

Бабушка взглянула на отца и вполголоса заговорила с ним, и отец большой семьи покивал головой и тоже заговорил вполголоса, и у папы сразу же стало на душе легче. Он беседовал с поистине понятливыми людьми.

— Я могу помочь вам с нотной грамотой, если это будет нужно оркестру. Я умею записывать музыку и сам играю на пианино.

— Это хорошо, — сказала бабушка. — А теперь заглянем в хлев, чтобы другие не заподозрили, будто мы о чём-то договорились, им об этом знать необязательно.

Они пошли в хлев, и там папа увидел корову, которую звали Розой.

Корова была бабушкиной, и у неё был сынок. Он уже вырос совсем громадный, хотя его до сих пор называли Бычком.

— А вы не собираетесь поменять ему имя? — спросил папа.

— Нет-нет, — сказала бабушка. — Это он внешне только такой большой, А ведёт себя как маленький телёнок, ужасно боится мать и слушается её во всём.

— Понимаю, — сказал папа. — А летом вы выпускаете его, и он гуляет свободно?

— Нет, сегодня мы уже выпускали его гулять, — сказала бабушка, — но в воскресенье мы его запрём, а то он очень боится людей.

— Ага, — сказал папа.

Он подумал, что это скорее людям следовало бы бояться Бычка, но вслух об этом ничего не сказал.

Позади Бычка за сеткой сидели пять куриц и покачивали головами, а когда папа с бабушкой вышли из хлева, Самоварная Труба лежала возле детской коляски и изображала из себя няньку Сократа.

— Ну вот! Нам, наверное, пора собираться домой, — сказал папа. — Огромное вам от всех нас спасибо.

— Очень приятно пообщаться со старыми знакомыми, — сказала бабушка.

По дороге домой папа был задумчивый, но в хорошем расположении духа. Аврора догадывалась, о чём он думает, но папа ничего не говорил.

Прошло несколько дней, и мама тоже стала о чём-то задумываться, потому что папа стал пропадать каждый вечер. Он обходительно и вежливо спрашивал маму, будет ли она вечером дома и не против ли она того, чтобы он на какое-то время ушёл. У него оставались ещё кое-какие важные дела. Мама отвечала, что всё в порядке, папа ведь выполнял всю работу по хозяйству, и кухня у него просто сияла, хотя днём он прилежно и много занимался историей.

Машина стояла внизу, но папа её как будто не замечал.

Авроре это казалось странным.

Он ведь так стремился научиться водить машину, а теперь выходило, вроде о ней и не думал. Мама тоже спрашивала:

— Почему бы тебе, Эдвард, не прокатиться? Привычку вождения нужно поддерживать.

Казалось, за ними наблюдал целый дом, потому что не прошло много времени, как люди стали подходить к Авроре и спрашивать:

— Разве твой папа не учился водить машину? Что же он не ездит на ней?

— Он очень занят своей историей, — отвечала Аврора.

И вправду, историей папа занимался очень своеобразной, потому что, когда он приходил домой вечером, руки у него были в масляных пятнах, да и лицо было не совсем чистое. Он тут же устремлялся в ванную, чтобы умыться, и мама ничего не замечала.

Если вечером погода была хорошая, большая часть населения дома выходила на лужайку перед своим корпусом. С собой брали кофе, пледы, располагались на травке и весело проводили время среди резвящейся детворы.

Однажды в солнечный день мама, папа, Сократ и Аврора тоже сидели на лужайке и мама сказала:

— Сегодня тоже ты уйдёшь от нас, Эдвард?

— Нет, сегодня у меня нет срочных дел, так что я могу побыть дома с вами.

В этот день на лужайке собралось много народа. Почти все, кого они в доме знали.

Среди них были Нюсси с родителями, Бритт-Карен с матерью и отцом, Кнут и та дама, которая жила двумя этажами ниже. Как раз ей на голову шлёпнулась варежка в тот день, когда папа проветривал шерстяные вещи.

Кое-кто из мужчин мыл свои машины. Папа покуривал трубку, играл с Авророй и наслаждался видом.

И тут неожиданно послышался громкий автомобильный сигнал, и к лужайке подъехали два грузовика. В первом, красном, сидел отец восьмерых детей, которых семья Авроры видела в лесном домике. Рядом с ним сидела жена, а в кузове ехали бабушка и младшие дети. За маленьким красным грузовичком следовал большой грузовик, а в его кузове ехали старшие дети с Уле-Александром и играли на своих инструментах.

Молодежь из корпуса «Ц» тесно обступила их, а взрослые сидели на своих местах, улыбались, отбивали такт, кто чем мог, и, по-видимому, считали, что кофе прекрасно сочетается с музыкой.

Когда музыка умолкла, отец восьмерых детей вылез из кабины и крикнул:

— Папа твой здесь, Аврора?!

— Здесь! Он сидит вон там, на лужайке, и курит трубку.

— Хорошо! Понимаешь, нам нужно отвезти молодежь в город, они сегодня будут выступать в музыкальном обществе, но тут у нас незадача, сыну водителя грузовика сегодня исполняется четыре года, и он обещал поскорее вернуться домой.

— Ну и что? — сказала Аврора.

Она не могла взять в толк, чего папа восьмерых детей добивается.

— И вот мы все подумали: может, твой папа их отвезёт?

Аврора так и забыла закрыть рот. Она ничего не сказала, просто побежала по лужайке, крича:

— Папа, папа, он спрашивает, сможешь ли ты повести большой грузовик? Его водитель празднует сегодня день рождения сына!

Мама засмеялась и помотала головой:

— Ты с ума сошла! Папа не может. Разве ты не понимаешь?

Но сам папа спокойно поднялся и забрал свою куртку с лужайки.

— Ну почему же, смогу.

Второй водитель слез с высокого шофёрского сиденья и сказал:

— Слушай, Эдвард, лучше всего тебе подать машину назад вот по этой узкой дорожке, потому что все другие хотят ехать первыми. У тебя будет неважный обзор, ведь поедешь ты прямо за ними.

— Ладно, — сказал папа. Он сел на место водителя. — Посмотри, когда все будут готовы, и дай сигнал!

Папа сдвинул кепку на затылок, огляделся и подал тяжёлый грузовик назад по узкой дорожке. Потом подождал, пока другая машина не развернётся, махнул рукой маме и всем остальным и уехал. А пока он разворачивался и трогался с места, оркестр заиграл снова.

Авроре показалось, что они заиграли в честь папы, да так оно и было на самом деле.

Мама сидела совсем неподвижно.

— Боже мой, — сказала она, — а я-то думала… Вот ведь как бывает! Наш папа — просто потрясающий человек!

— Конечно, — подтвердила Аврора.

— Твой отец здорово водит машину, — сказала Нюсси.

— И я тоже так думаю, — сказала Бритт-Карен. — А как весело они играли!

— Да, — сказала мама. — Было весело.

Она поднялась с Авророй и Сократом домой, Сократа перепеленали, и Аврора с мамой сели ждать папу. Они накрыли на стол к ужину, но пока к еде не притрагивались. Наконец они услышали приблизившийся снизу звук мощного мотора.

— Это он! — воскликнула Аврора.

Грузовик остановился, его шофёр вернулся и занял своё место. Папа широким жестом приложил ладонь к кепке, поблагодарил шофёра и пошёл в дом.

И он ничего не имел против роскошного ужина, который они ему предложили.

— Эдвард, — сказала мама, — я даже не знаю, что мне сказать. Когда мы в тот раз с тобой ездили, я, наверное, была ужасная?

— Ну, немного, — сказал папа. — Но я понимал, почему ты так себя вела, и решил не сдаваться, пока не докажу по-настоящему, что и я умею водить машину.

— И ты мне это доказал.

Папа был ужасно собой доволен. Но самое удивительное, почти все в их доме знали, что папа отлично играет на пианино, а также что он знает множество интересных историй, но вот то, что он ещё умеет водить тяжёлый большой грузовик, этого не знал никто. И только теперь обитатели дома поняли, что искусство вождения машины было высшим его достижением, и сам папа придерживался того же мнения.

Как-то вечером он сидел и писал ноты.

— Что ты делаешь? — спросила мама.

— Я пишу марш для духового оркестра общества водителей-дальнобойщиков, — сказал папа.

— Ты успел уже записаться в него? — спросила мама.

— Нет, я — почётный его член, — сказал папа и улыбнулся.