Аврора сидела и думала: куда же ушла Нюсси? Она как будто видела её перед собой: Нюсси в розовом платье, с перевязанными голубой лентой волосами и с лицом, побледневшим в тот момент, когда ножницы упали остриём на полированный столик. Бритт-Карен держала Аврору за руку. Случившееся показалось ей настолько ужасным, что она старалась как-то утешить Аврору, хотя утешала она больше саму себя. И тут в дверь позвонили. Мама Нюсси не успела подняться сразу, она сидела в гостиной и от обиды шмыгала носом, в то время как Бритт-Карен и остальные девочки собрались у двери и отворили её все вместе.

В дверях квартиры стоял Аврорин папа с Сократом на одной руке. Он посмотрел на испуганные лица девочек и отдал Сократа Авроре, пробормотав:

— Держи-ка его крепче, Аврора!

Он говорил как-то странно и неразборчиво, словно держал что-то во рту, а потом прошёл в гостиную, поклонился маме Нюсси и цепко взглянул на столик.

— Где она? — спросил он, ведь мама Нюсси держала руки на столике, закрывая щербинку.

Папа Авроры попал в её квартиру впервые, и хозяйке хотелось показать ему, как тут опрятно и красиво. Папа, однако, задал такой вопрос, что скрывать что-либо не имело смысла.

— Что именно? — попробовала удивиться мама Нюсси.

— Щербинка, — объяснил папа.

Она указала на неё пальцем. Папа внимательно осмотрел щербинку, после чего наступила очередь удивиться всем. Все стояли раскрыв рот и с любопытством наблюдали за ним. Мама Нюсси остановилась на всхлипе, девочки тоже замерли. А папа вынул что-то изо рта. Потом вложил это что-то обратно в рот, пожевал ещё немного, выложил прямо на щербинку и сказал:

— Ну как? Интересно?

— Что вы делаете? — в панике залепетала мама Нюсси. — Что это сегодня все взялись портить мой столик?

— Ничего подобного, наоборот, — сказал папа. — Сейчас посмотрим! Не трогайте!

Все пристально смотрели на папу и столик. Единственный, кто столиком не интересовался, был Сократ. Он, видно, решил, что столик не заслуживает внимания, ведь перед Сократом открылся целый новый мир. Всё в квартире отливало белизной и сверкало, и взгляд Сократа переходил с одной вещи на другую, пока не остановился на Авроре. Тут наконец Сократ понял, что и здесь он среди своих.

— Нужно немного подождать, — сказал папа, — чтобы убедиться, сработает ли это. Понимаете, я положил в щербинку немного бумаги, которую перед этим как следует пожевал, чтобы хорошо увлажнить. Если всё пойдёт как надо, дерево в крышке стола немного поднимется и закроет щербинку, а потом останется только отполировать это место, чтобы поверхность выглядела совсем как прежде.

— И ещё потом на это место можно поставить цветочек в вазе, — сказала Аврора.

— Да, — согласилась мама Нюсси. Она словно пробудилась от страшного сна, протёрла глаза и сказала: — Не попробуете ли пирог? И спасибо вам за пластинку. Мы не очень знаем, что на ней записано, но понимаем, что она очень хорошая.

Она поднесла папе булочки и пирог, папа откусил кусочек пирога и сказал:

— Ах, какой он вкусный! И как же вы этого добиваетесь? Я пытался испечь пирог много раз, но всякий раз корочка получается у меня слишком тонкая.

— А булочки у мамы Нюсси ещё лучше, — во всеуслышание сказала Аврора. — Ешь, ешь, папа, тогда за обедом нам понадобится меньше, — прошептала она.

Аврора помнила, как папа говорил, что из-за дорогой граммофонной пластинки им придётся какое-то время жить экономнее.

— Айв самом деле выходит, как вы сказали! — воскликнула мама Нюсси. — Дерево в щербинке чуть поднялось.

— Ну вот, — сказал папа. — Всё получилось.

— А вы, оказывается, такой ловкий, — сказала хозяйка. — Но как же вы про это узнали?

— У моей мамы тоже есть столик, который она очень любит. А о фокусе с жёваной бумажкой я однажды услышал от одного столяра.

— Да, но где же Нюсси? Она, наверное, побывала у вас, иначе как бы вы узнали про щербинку в столике?

— Да, она до сих пор у нас. И сейчас, думаю, самое время пойти к ней всем вместе и сказать, что мы проблему решили. У неё всё-таки день рождения, и было бы нечестно оставлять её несчастной на целый день.

— Ох, как же это я? — сказала мама Нюсси. — Не знаю даже, что на меня нашло. Мне, наверное, надо пойти с вами?

— Конечно, — сказал папа, — и я тогда сыграю для вас на пианино ту же мелодию, что записана на пластинке, и вы узнаете её лучше.

Папа, Сократ, мама Нюсси и девочки отправились в путь.

Когда они открыли дверь в квартиру, там царила мёртвая тишина.

Не раздавалось ни звука.

— Нюсси, — позвала её мама, — я больше на тебя не сержусь, милая моя!

Нюсси спряталась за садовой скамейкой, которую родители Авроры использовали как диван. Она выглянула из-за неё.

— Сейчас папа сыграет для тебя, — сказала Аврора. Ведь праздновали всё-таки день рождения Нюсси, поэтому и играть он будет для неё.

Папа сыграл мелодию, о которой шла речь, и ещё много других, просто как только папа начинал играть, он очень увлекался. А все остальные сидели и слушали его музыку.

— Надо же, как быстро летают ваши пальцы по клавишам и помнят их, — сказала мама Нюсси. — До чего же это красиво звучит!

Она взяла папу за руку и поблагодарила его за всё: и за музыку, и за столик, и за то, что он приютил у себя Нюсси.

— А теперь пойдёмте обратно ко мне, — сказала она девочкам, — нас ещё ждут мороженое и лимонад.

Аврора взглянула на папу. Она в общем-то, оказавшись дома, уходить из него больше не собиралась, но папа кивнул ей, и она поняла, что нужно отправиться с остальными, чтобы не огорчать Нюсси и её маму.

Они поднялись к Нюсси, сели за большой стол и поели мороженого, а потом надели бумажные колпаки и отправились в детскую, потому что никому из них приближаться к полированному столику больше не хотелось. Вдруг с ним опять что-нибудь случится.

Они посидели у Нюсси, пока праздник не кончился. А потом поблагодарили хозяйку, Аврора накинула на плечи курточку и поскакала по ступенькам лестницы вниз, в свою квартиру.

Мама уже пришла домой, она сидела за обеденным столом и что-то шила. Да, она ещё не поела, потому что папа чуть запоздал с ужином.

И что же, интересно, шила мама? Ну конечно, кухонные занавески. Она разрезала оставшуюся пополам, и получились опять две занавески, оставалось только повесить их.

— А ты умеешь шить, мама, — сказала Аврора. — Может, ты сошьёшь мне старого чёрного кудрявого пуделя?

— Не знаю, смогу ли я. А Аврора и в самом деле выглядит в этом платье прекрасно, Эдвард. С фартучком ты придумал здорово, очень остроумно.

— И никто не видел, что у меня на платьице дырка, — сказала Аврора. — Нюсси тоже попросила у своей мамы фартучек, но на их занавесках нарисованы вилки, ножи и кружки, так что у них ничего не получится.

— Это да, — сказала мама. — Но её мама наверняка сможет сшить ей фартук из материала, который купит в магазине. Уж она-то умеет шить.

— Во всяком случае, пирог она испекла отменный, — сказал папа.

— И ещё булочки, — сказала Аврора. — Они были такие вкусные, и мама Нюсси очень нас привечала, только вот она расстроилась из-за столика.

— Но всё ведь закончилось хорошо? — сказал папа.

— Да, мы после этого пошли в комнату Нюсси.

— Папа мне уже рассказал, — сказала мама.

— У неё вдруг стало такое злое лицо, — рассказывала Аврора, — вот почему Нюсси сразу же сбежала из дома. И потом мама Нюсси сидела и плакала из-за столика, будто по человеку.

— Ты, папа, рассказывал Авроре сегодня какую-нибудь историю? — спросила мама.

— Нет, у нас просто не было времени.

— Ну что ж, — сказала мама, — зато я приготовила для неё свою. И ты тоже послушай, Эдвард!

— Только подожди, я солью воду с картошки, — сказал папа. — Ах, где же эта прихватка? Вот она. Пусть картошка постоит, пока мама рассказывает, потомится.

— Ты будешь рассказывать о древних греках или древних римлянах? — спросила Аврора.

— Я расскажу вам про древнюю Норвегию, — сказала мама и рассмеялась. — Ну, не такую уж древнюю. Древняя Норвегия — это времена викингов. Нет, я расскажу вам о Норвегии, какой она была, когда мама Нюсси была ещё маленькая.

Папа удивлённо взглянул на неё.

— Ты её знаешь? — спросил он. — То есть ты её знала в детстве?

— Я этого не говорила, — сказала мама, — но я расскажу о ней. Когда она была маленькая, она не жила здесь, в Тириллтопене. Она жила в городе, в большом доме, и этот дом не принадлежал ей, нет, там жило множество народа.

— Как здесь? — спросила Аврора.

— Да, как здесь, — повторила за ней мама, — только вот здание, в котором жила мама Нюсси, было тёмным и мрачным. Люди жили в нём в тесноте, всего по одной или две комнаты на семью. Почти у всех было много детей, так что жили в любом случае весело. По-своему и уютно тоже. Люди относились друг к другу с пониманием, особенно в тех случаях, когда кто-нибудь болел или нуждался в помощи. Хотя, конечно, иногда они тоже ссорились и немного друг с другом вздорили, хотя больше всё же дружили.

Мама Нюсси всё время проводила на кухне, потому что в жилой комнате они обычно только спали. Их ведь было много, и у каждого была своя постель. Но они поддерживали в квартире порядок и чистоту, и мама мамы Нюсси старалась ухаживать за одеждой, мыла полы и каждое воскресенье меняла на столе скатерти. Потом её девочка пошла в школу и там познакомилась со многими детьми, не только с теми, кто жил в её доме и квартале, но и с другими. А одна девочка, с которой она познакомилась, жила в отдельном доме со своими родителями. В нём было целых три комнаты на первом этаже, и ни одной из них не пользовались как спальной, спальные комнаты располагались на втором. Гостиные в доме, как рассказывала мама Нюсси, сияли от чистоты. Однажды она в них побывала и как раз там увидела один особенный столик. Он был из красного дерева и весь блестел, и, когда она его касалась, ей казалось, что он… что он…

— Был такой чудесный и гладкий, — добавила Аврора.

— Вот именно, — сказала мама, — к тому же ей подарили тогда целый апельсин. Она взяла его с собой домой и разделила между своими младшими сестрёнками, ей ведь очень хотелось поделиться с ними, они нечасто покупали такое лакомство. Её мать экономила деньги, чтобы хватало на хлеб и самое необходимое.

Бывали времена, когда её отец оставался без работы, тогда денег хватало только на хлеб. Ты знаешь, что они делали, когда у них не было масла или чего-нибудь другого на бутерброды? Тогда они сбрызгивали ломтики хлеба водой из-под крана, чтобы они не были чересчур жёсткими.

Так прошло несколько лет, и её отец с матерью зажили чуть получше. Отец получил хорошую работу, и они переехали в другой дом, где у них появилась ещё одна комната. Из неё они сделали гостиную, и, хотя в ней не было такого же столика, какой видела в гостях мама Нюсси, она отличалась уютом и в ней хорошо мечталось о будущем. Мама Нюсси мечтала, что, когда она станет взрослой и у неё появится дочка, она будет жить в квартире с отличной лакированной мебелью.

И вот она выросла, вышла замуж, и они с мужем стали трудиться в поте лица, чтобы заработать денег на квартиру, в которую потом переехали, и купили себе прекрасные и добротные вещи. А потом у них появилась Нюсси, которая росла в красивой квартире. Вот почему мама Нюсси очень берегла свою обстановку и думать не думала, что когда Нюсси вырастет, она может стать совсем на неё непохожей и, наоборот, захочет жить в обстановке совсем неухоженной, чтобы не трястись от постоянного страха за свою мебель.

Аврора сидела, осматривалась вокруг, и вдруг выпалила:

— Я, наверное, стану такой же, как мама Нюсси, у нас ведь тоже нет такого столика и дивана.

И тогда мама потихонечку засмеялась и сказала:

— Так это же ясно, что все хотят жить в красивой и удобной обстановке. Я, например, хочу, чтобы у нас был большой хороший стол, такой, чтобы папа мог раскладывать на нём свои книги, я — свои бумаги, ты — свои рисунки, а Сократ разбрасывал бы на нём свои погремушки. И вполне может быть, что такой стол у нас будет, когда ваши папа с мамой смогут расплатиться за своё университетское образование. Хотя всё, чего я хочу сейчас же, — это поесть, потому что я ужасно голодная.

— И ты всё это получишь, — сказал папа. — Ты ведь не только усердно трудилась на своей работе, но даже сверх того сочинила для нас историю.

— Очень может быть, что это даже не история, а чистая правда, — сказала мама.

В следующий раз, когда Аврора встретила маму Нюсси, ей показалось, что она видит перед собой старую знакомую. Она подбежала к ней, расплывшись в улыбке от уха до уха, и мама Нюсси тоже очень ей обрадовалась, она ведь ходила и думала, что напугала Аврору в тот день, когда из-за столика разозлилась. Она приветливо улыбнулась ей, как умела, когда не думала о своём полированном столике, и сказала:

— Мы слушаем вашу пластинку вместе с Нюсси каждый день, и музыка нравится нам всё больше и больше.

— Я расскажу об этом Сократику. Это ведь он вместе со мной и папой выбрал её.

— Тогда попроси его помочь нам, когда я буду покупать пластинки в следующий раз, — сказала мама Нюсси.

— Я обязательно постараюсь, — обещала Аврора.

А в это время Сократ лежал на кровати, ничуть не подозревая, что он уже возведён в должность советника по приобретению граммофонных пластинок. Ведь ему было всего только пять месяцев от роду.