– В нашем деле приходится учиться распознавать фальшь, – заметил инспектор. – Так дирижер оркестра подмечает, что халтурит его третья скрипка. С чем-то таким я столкнулся сегодня вечером, но не было времени задуматься.

Я понятия не имел, куда он клонит, но Питер кивнул.

– Это когда я спросил Хедду, не вызывают ли у нее ассоциаций слова о сорокалетнем мужчине.

– Она ответила, что им мог быть один из двадцати или тридцати их гостей. – Гарделла потянулся за новой сигарой. – Вот тут-то и промелькнула фальшь. Она рассмеялась и сказала: им мог быть даже Макс. Хедда, наверное, хотела проверить, не работает ли наша мысль в этом направлении, а также прощупать еще одну тему. На ваши слова, что убийцей могла быть жена сорокалетнего мужчины, она, посмеиваясь, спросила: «Намекаете на меня?» Меня тогда кольнула ее неестественность, но я медленно соображал. – Инспектор снял телефонную трубку: – Попросите сюда Макса и Хедду.

Питер закурил, и я заметил, что его руки подрагивают.

– Вы были чертовски правы по поводу меня, Гарделла, – признался он. – Лучше бы я резался в карты, а расследование полностью предоставил вам. Позволил обвести себя вокруг пальца с этим смехом. Не подумал о Максе, потому что он мой друг. И даже не воспользовался для дела тем, что знал о Джейн Причард.

– Что вы знали? – спросил я.

– Девушка берегла себя для своего избранника. И для нее стало большим ударом узнать, что тот, кого она полюбила, женат. Она могла смириться и с этим, если он наплел ей о своей несчастной семейной жизни. Но приехать туда, где он был со своей женой, совершенно не в ее характере. Джейн потеряла над собой контроль, сказал я себе. Но если единственным местом, где она могла встретиться и поговорить со своим возлюбленным в эти выходные и в ближайшее время, где находилась его жена, оказался «Дарлбрук»? И все потому, что ее избранник не мог отлучиться отсюда? Тогда таким мужчиной мог быть только один человек. Это Макс. Элементарно, но только не для меня. Потому что Макс – мой друг. Я не позволял себе даже мысли о нем.

– Он мне не друг, но я только-только начал коситься в его сторону, – успокоил Стайлса Гарделла и снова вызвал по телефону Гоуэна и владеющего стенографией полицейского.

Когда Макс и Хедда, взявшись за руки, вошли, я пожалел, что нахожусь в кабинете. Эти люди были и моими друзьями. Я привязался к ним за те несколько недель, что здесь работал.

– С тобой все в порядке, Питер? – спросил Макс. – Что-нибудь выведали у Брейдена?

– Я не в порядке, – ответил Стайлс тусклым голосом. – Совсем не в порядке.

Макс покосился на меня и повернулся к Гарделле. Он весь день выглядел каким-то побитым, но это, учитывая его проблемы, казалось не удивительным. От его обычно здорового вида ничего не осталось – он сразу обрюзг, кожа посерела.

– Откуда вы узнали? – спросил он. – Брейден был в курсе?

– Мы разыскали частного детектива, который следил за Джейн в Нью-Йорке, – объяснил Питер. – Он тебя видел, – и, взглянув на бледную, гордо держащуюся Хедду, извинился: – Прости.

Явились Гоуэн с полицейским.

– Расскажете сами или придется задавать вопросы? – спросил инспектор и дал знак полицейскому сесть подле себя за столом.

Макс беспомощно посмотрел на жену.

– Рассказывать особенно нечего.

– Трое убитых и раненая девушка взывают к большему, – не согласился Гарделла.

– Я не имею к убийству никакого отношения! – воскликнул хозяин приюта.

На мгновение в кабинете повисла тишина. Никто не спускал с Макса глаз. Замер даже полицейский, придвигающийся к Гарделле вместе со стулом.

– Договоримся с самого начала: я не убивал! – В голосе Макса звенело отчаяние. – Это не моих рук дело.

– У нас был очень долгий день, – буркнул инспектор. – Расскажите по-своему, только начинайте. – Впервые за все время его усталость прорвалась наружу, и он хотел поскорее кончить допрос.

– Думаю, что каждый мужчина хоть раз в жизни выставляет себя дураком, – заговорил Макс.

– Хорошо, если раз, – заметил Питер.

– Ты прав, – кивнул хозяин приюта. – Но на этот раз меня сильно зацепило. – Я пытался объяснить все Хедде. Однако когда хотел облечь свои чувства в слова, сам понимал, что в них нет никакого смысла.

– Попытайтесь объяснить нам. – Гарделла что-то машинально черкал в блокноте.

– Я познакомился с ней месяца четыре назад. – Макс говорил без всякого выражения. – Ездил по делам в Нью-Йорк и заглянул в бар. По чистой случайности там оказалась наша давнишняя клиентка Марта Тауэрс. Она пришла с компанией, в которой была и Джейн. Пригласила меня присоединиться к ним, и я, конечно, согласился. Наши стулья оказались рядом. – Макс вздохнул. – Я мог бы много говорить, оправдываться, но не вижу в этом смысла. В этой девушке… было нечто особенное. Живая, энергичная, жизнерадостная. Не представляю, благодаря какой химии люди тянутся друг к другу. Тем вечером между нами что-то произошло. Я пригласил ее поужинать, и она согласилась. Рассказывала о себе, о своей семье, о своих планах на жизнь. У меня не было в голове ничего, кроме желания находиться рядом с молодой, исключительно привлекательной девушкой. Любой мужчина ощутил бы то же самое. Вчера вечером, Питер, и ты, наверное, почувствовал нечто подобное. – Он посмотрел на Стайлса, ища поддержки, но тот стоял к нему спиной и молчал.

– Вы должны кое-что понять. – Макс словно умолял нас. – Привлекательные женщины – неотъемлемая часть нашей профессии. Чтобы с такими общаться, я выработал собственные приемы легкого флирта. Хедда меня понимает. И клянусь, с тех пор как мы поженились, никогда дальше этого не заходил. И в тот вечер, когда познакомился с Джейн, тоже не собирался. После ужина мы зашли в какое-то ночное заведение. Домой я ее проводил часа в два ночи. Джейн меня позвала на яичницу с кофе. Надо было пожелать спокойной ночи и не подниматься.

Макс покачал головой.

– Но я поднялся. И сразу понял – я тот, кто ей нужен. Это льстило и щекотало нервы. Стал говорить комплименты. Вы не поверите, если скажу, что посчитал это обычной вежливостью. И тут она мне призналась, что всю жизнь себя берегла для единственного момента и единственного мужчины. Ее не интересовала связь на одну ночь. Но поскольку сама связь все-таки манила, я, почувствовав, что передо мной закрывается дверь, вдруг тоже заинтересовался этой связью. Джейн согласилась поужинать со мной следующим вечером.

– Вы признались ей, что женаты? – спросил Гарделла.

– Не в тот раз. Но впервые с тех пор, как женился на Хедде, захотел другую женщину. Если бы Джейн ответила «нет», я бы ушел и обо всем забыл. Но она проявила ко мне интерес. Следующим вечером я рассказал ей о «Дарлбруке» и о жене. Не всю правду. Насочинял, как несчастен в браке. Это было частью игры. Я завлекал девушку, не мог удержаться.

Во второй вечер я тоже ничего не добился, однако почувствовал, что она тоже воспылала страстью ко мне. В ее глазах я превратился в непризнанного по достоинству героя.

На следующий день мне нужно было возвращаться в «Дарлбрук», но я назначил с ней свидание через неделю. Так продолжалось около полутора месяцев. Великий момент, казалось, приближался. Заветной цели можно было добиться только в том случае, если Джейн поверит, что я останусь с ней навсегда. Я без стеснения лгал. Затем начался лыжный сезон, а я так ничего и не добился. В Нью-Йорк я больше не ездил, но пользовался любым случаем, чтобы позвонить ей по телефону. Умолял приехать в «Дарлбрук» на выходные. Рассчитывал, что как-нибудь сумею с ней уединиться. Наконец она согласилась приехать.

Но когда она появилась здесь с Мартой, я почувствовал: что-то не так. Марта была явно в курсе наших отношений и дала мне это ясно понять. Я солгал и ей: сказал, что готов расстаться с Хеддой. Мог сочинить что угодно, только бы добиться своего. Затем пару раз перемолвился с Джейн и был разочарован. Она сказала, что любит меня и готова сделать то, что я прошу, но только не здесь, не при Хедде. Это ее окончательное решение. Убеждать Джейн было бессмысленно, но я по-прежнему надеялся на успех до конца выходных. – Макс тяжело вздохнул. – Как вы знаете, шанса мне не представилось.

– Простите, не знаю, – перебил его Гарделла. – Откуда мне знать, что после того, как ваша жена легла в постель, вы не отправились к Джейн в коттедж?

– Не отправился.

– Когда вы признались миссис Ландберг, что флиртуете с Джейн? Судя по всему, сейчас ваши слова для нее не новость.

– Я ей все рассказал вчера утром – после того как девушек нашли мертвыми.

– И вы, миссис Ландберг, ни о чем не догадывались, пока муж не открылся вам вчера утром? – спросил инспектор.

– Думаете, женщина может не почувствовать, если у ее мужа на уме другая?

– Следовательно, вы обо всем знали до того, как он с вами поделился?

– Не знала ни кто она, ни где и когда они встречаются. Только поняла, что у Макса появилась женщина.

– Когда поняли?

– От шести до восьми недель назад, – ответила Хедда.

– Вы задавали мужу вопросы?

– Нет.

– Почему?

– Разные люди по-разному ведут себя в браке. Мы с Максом всегда были откровенны друг с другом. Это первый раз, когда между нами случился разлад. Я ждала, что он сам со мной заговорит.

– А сами не пытались выяснить, кто эта женщина?

Хедда невесело рассмеялась:

– Как ястреб вглядывалась в каждую, которая здесь появлялась. Следила за ним. У меня не было сомнений, что она сюда не приезжала.

– Почему вы так уверены?

– Потому что сразу поняла, когда она здесь объявилась. После обеда в пятницу. Мне все стало ясно, как только Джейн Причард подошла к конторке.

– Как вы поступили?

– Никак.

– Ты же ушла спать, потому что тебя мучила мигрень, – напомнил Питер.

– Я так сказала Максу.

– А истинная причина? – поинтересовался инспектор.

– Я твердо знала: что бы ни случилось со мной и с моим браком, все произойдет в эти выходные, но не хотела ничего видеть.

Гарделла мгновение любовался своими каракулями в блокноте.

– Вы с вашим мужем, миссис Ландберг, живете в квартире, расположенной в ведущем из вестибюля коридоре. Я видел только гостиную и комнату вашего сына, в которой сейчас находится Лора. У вас есть общая с мужем спальня?

Щеки Хедды покрылись румянцем.

– Я не собираюсь вторгаться в вашу личную жизнь, миссис Ландберг, – поспешно добавил инспектор. – Моя работа в основном состоит из выяснения, есть ли у человека алиби. Макс заявил, что он не имеет отношения к тому, что приключилось с девушками. По нашему мнению, убийство произошло между половиной третьего и четырьмя часами утра. Вы вместе были в это время в комнате?

– Как правило, мы спим в двуспальной кровати, – сказал Макс. – К нашей комнате примыкает гардеробная, где стоит узкая кровать. В ночи на субботу и воскресенье я чаще всего сплю там. В пятницу и субботу приходится допоздна вращаться среди гостей. Это часть нашей работы. Хедда обычно укладывается рано, потому что на ней хозяйство: завтрак, уборка комнат. Ночью на выходные я стараюсь прийти тихонько, чтобы не разбудить ее.

– В прошлую пятницу было то же самое? Чтобы не будить жену, вы легли в гардеробной?

– Да.

– Вы слышали, как он ложился, миссис Ландберг?

Прежде чем ответить, Хедда тяжело вздохнула:

– Нет. Около полуночи я приняла снотворное, потому что, против обыкновения, не могла заснуть. – Ее голос приобрел силу. – Мне ничего не стоило сказать, что я слышала, как пришел Макс, потому что не сомневаюсь: муж неповинен в том, что случилось с девушками. Но я уверена, что сейчас для нас самое лучшее – говорить правду.

– Вы его настолько хорошо знаете, что вас не удивляет, что у него интрижка – или он затевает интрижку – с другой женщиной? – спросил Гарделла.

– Все состоящие в браке должны быть готовы к тому, что их партнер может изменить, – ответила Хедда. – Если ваш брак чего-нибудь стоит, вы постараетесь простить. Только если брак превратился в привычку, дальнейшая совместная жизнь становится невозможной. Макс сорвался в первый раз.

Гарделла поднял глаза на хозяина приюта.

– Вернувшись в пятницу вечером, вы убедились, что ваша жена спит?

– Нет. – Макс покачал головой. – Но у нее не горел свет. Если бы она не спала, то что-нибудь мне сказала бы. У нас было так заведено: если она еще не спит, то любит немного поболтать. Вот я и решил, раз Хедда молчит, значит, спит. И стараясь не шуметь, улегся в гардеробной. Так получилось, что мы увиделись только в четыре утра.

– В четыре? – поднял голову Гарделла.

– Когда в мою комнату позвонил Питер и сообщил о хохочущем маньяке. Телефон разбудил нас обоих. Я перемолвился с Хеддой, а потом мы еще поговорили, когда я пришел после того, как Питер возвратился в свой номер.

Гарделла переместил сигару в другой угол рта.

– Приходим к такому выводу: ни один из вас не подтверждает алиби другого в критическое время.

Макс недоуменно уставился на инспектора:

– Вам требуется алиби для Хедды?

– Разумеется, – спокойно ответил Гарделла. – У кого может быть более весомый мотив, как не у жены, которая узнала, что ее муж готов изменить у нее под носом?

– Это безумие!

– Я могла ее убить, если была бы вообще способна на убийство, – спокойно заметила Хедда. – Я ее, конечно, ненавидела.

– Ваша жена, Макс, – реалист, – кивнул Гарделла. – Давайте-ка снимем с вас показания, хотя бы для протокола. – Он сделал знак полицейскому-стенографисту. – Вы, миссис Ландберг, отправились в постель пораньше. В полночь приняли снотворное. Вы не слышали, как пришел и лег спать ваш муж. В четыре утра вас разбудил телефон. Стайлс звонил вашему мужу насчет смеха за окном. Я правильно излагаю?

Хедда кивнула.

– А как у вас, Макс, складывалось время с двенадцати часов?

Хозяин приюта потер глаза.

– Это было, кажется, так давно. В основном находился в баре. Разговаривал с людьми. Пару раз по каким-то поводам вызывали к конторке. Не уходил до тех пор, пока в два часа бар не закрылся и люди за столиками не кончили пить и отправились на покой. Одной из последних уходила компания Марты Тауэрс – двое парней вызвались проводить ее до коттеджа. Я забрал у бармена ключи и ленту кассового аппарата и вышел к конторке. Джек Кили ждал, чтобы принять смену. Я несколько минут поболтал с ним о разных пустяках, о предстоящих соревнованиях, ни о чем серьезном. Затем пошел спать. Думаю, времени было без четверти три. Вернулись два парня, провожавшие Марту, и я видел, как Кили запер переднюю дверь. Вот и все.

– У вас с миссис Ландберг есть ключи от всех замков, – продолжал инспектор. – Мог ли один из вас выйти из боковой двери так, чтобы его не заметил ночной сторож? Сходить в какой-нибудь коттедж и так же незамеченным вернуться.

– Могли. Но этого не делали, – ответил Макс.

– Говорите за себя, – попросил инспектор. – Вы даже не знаете, была ли ваша жена в постели, когда вы вернулись. А она, если не лжет, не слышала, как пришли вы, потому что приняла снотворное. Один из вас может быть виновен, а другой не знать, говорит ли супруг или супруга правду. – Гарделла повернулся к Гоуэну: – Приведи Джека Кили. Проверим хотя бы часть версии Макса.

Пока сержант ходил за ночным сторожем, мы тревожно ждали. Не представляю, что чувствовали другие, но у меня было ощущение, что Хедда говорит правду. По поводу Макса уверенности не было. С другой стороны, я не видел, чтобы он имел реальный мотив убивать девушек. Наоборот, Макс страстно желал овладеть Джейн если не в эту ночь, то когда-нибудь в будущем. Мотив Хедды казался намного сильнее. Гарделле будет нетрудно выдвинуть против кого-нибудь из них обвинение. Связать с пропавшим ножом, найти в их квартире одежду с пятнами крови, обнаружить свидетеля, видевшего одного из них в ночь на субботу, или на следующую ночь вблизи парковки, или на втором этаже в то время, когда Лора звонила в Нью-Йорк. И все – игра окончена.

Гоуэн вернулся из вестибюля с Джеком Кили.

Фонарь под глазом ночного сторожа побагровел, от чего его лицо приобрело какое-то сардоническое выражение. Он взглянул на Макса и Хедду, словно ждал, что они объяснят ему, что происходит.

– Мистеру и миссис Ландберг нужно, чтобы вы им немного помогли, – начал инспектор.

– Всем, чем смогу, – кивнул Кили.

– Ночью в пятницу или, скорее, утром в субботу бар закрылся в два часа и к половине третьего посетители разошлись по номерам в главном здании и в коттеджах. Вы заступили на дежурство примерно в это время?

– Ровно в два. Моя смена с двух до семи утра.

– В ночь на субботу, после того как закрылся бар, вы видели Макса?

– Конечно. Это происходит каждый раз, когда я принимаю дежурство. Он приносит ключи от шкафов со спиртным и ленту кассового аппарата, а я прячу все в сейф. Обычная процедура.

– В ночь на субботу все так и было?

– Да.

– Все гости ушли спать?

– Они ушли из бара и вестибюля. Два парня решили проводить Марту до ее коттеджа. Она покидала здание последней. Ребята сказали, что тут же вернутся, и я до их возвращения не запирал дверь на замок.

– Макс к тому времени ушел спать?

– Нет. Мы постояли, поболтали, пока не вернулись те два парня. Пожелали им спокойной ночи, и, когда они поднялись наверх, Макс, попрощавшись со мной, отправился спать.

– Откуда вам это известно?

– Видел, как он уходил.

– И как ложится в кровать?

– Вы поняли, что имелось в виду: я видел, как он пошел к себе.

– Не видели, чтобы он снова выходил?

– Нет, – натянуто ответил ночной сторож.

– Не видели также, чтобы выходила миссис Ландберг?

– Объясните, что происходит? – потребовал Кили.

– Происходит, дружище, то, что называется полицейским расследованием. Вам, вероятно, известно, что разыскивается мужчина, назначивший здесь свидание Джейн Причард.

– Известно, – кивнул Кили.

– Так вот, мы его нашли.

– Он хочет сказать, что это я, Джек, – объяснил Макс.

Чтобы посмотреть на Хедду, Кили в его шейном корсете пришлось повернуться всем телом.

– Я надеялся, что вы не узнаете.

– Тебе было известно? – спросила Хедда.

– Да, – ответил ночной сторож и, тяжело вздохнув, добавил: – Поэтому я их убил.