Ощущение было таким, словно из комнаты внезапно выпустили весь воздух. Лишь Питер сохранил способность двигаться – он повернулся от окна, его глаза сверкали.

– Вы убили девушек? – спокойно спросил Гарделла.

Кили кивнул.

– О нет, Джек! – воскликнула Хедда.

– А Мортона Льюиса?

– Тоже.

– И напали на Лору Причард в двести десятом номере?

Кили захлопал глазами:

– Вроде бы да.

– Что значит вроде бы?

– Напал.

Гарделла посмотрел из-под тяжелых век на Питера. Я подумал, что он просит о помощи, но нет, она ему не требовалась.

– Ну, мистер Кили, выкладывайте все по порядку.

– Не верю, Джек! – Хедда не могла успокоиться. – Не верю ни одному твоему слову.

– Пусть он сам нам расскажет, миссис Ландберг, – остановил ее инспектор.

Ночной сторож отвернулся от Хедды. Его голова из шейного корсета торчала прямо, как шомпол.

– Нет смысла долго разводить разговоры. Я вам рассказывал, что мы с Мартой были друзьями. От нее я узнал, что Макс встречается в Нью-Йорке с этой девчонкой. Не знал, как поступить. Всем, что у меня есть, я обязан Ландбергам. И не простил бы себе, если позволил какой-то шлюшонке разрушить их семью. Когда в пятницу она приехала сюда с Мартой Тауэрс, я понял, что нужно действовать. Поговорил с Мартой, по ее словам, она не в силах что-либо изменить. Все зависело от Макса и этой девчонки.

Закрыв все той ночью, я пошел к шестому коттеджу. Мне положено совершать за смену один ночной обход. Девушки еще не спали. Я попросил их оставить Макса в покое. Они посмеялись надо мной. Когда я представил, каково будет Хедде, когда она узнает, что муж ей изменил, у меня помутился рассудок. Я схватил нож и убил Причард. А потом… Марта так громко кричала, что пришлось разобраться и с ней. – Кили замолчал, словно добрался до конца истории.

– Вы связали девушек перед тем, как убили, или после? – спросил Гарделла. – Они были связаны и с кляпом во рту.

– Не помню… все спуталось в голове.

Инспектор повернулся к стенографисту и коротко приказал:

– Отметь, что подозреваемый заявляет о временном помешательстве. Потом, Кили, вы вернулись на свой пост и продолжали нести дежурство?

– Да.

– И на вашей одежде совсем не осталось следов крови?

– Наверное, нет. Так уж получилось.

– Хорошо, допустим. Затем вам на руку сыграли головорезы из компании Брейдена, и мы начали копать в другом направлении.

– Очень сильно повезло, – согласился ночной сторож.

– Потом у вас случилось новое помутнение рассудка, и вы убили Льюиса?

– Он оказался слишком хитер.

– И как же он додумался?

– Не знаю. Я встретил его на парковке, он стал обвинять меня, и я ударил его лыжной палкой.

– И все?

– Да.

– Затем заявились к мисс Лоре Причард и, чтобы не позволить кому-то позвонить, ударили по голове подсвечником?

– Да.

– Кому она звонила?

– Я решил, что человеку, у которого хотела навести справки о Максе.

– Вы слышали, как она задавала ему вопросы?

– Да.

– Но она не задавала вопросов – не успела, – не выдержала Хедда. – И еще: в то время, когда убивали Льюиса, ты был рядом со мной. Принес мне дров. Мы посидели, поговорили, выпили. Помните, Джим? Джек был у меня, когда вы ко мне зашли с мисс Причард. К тому времени Джек находился со мной не меньше получаса. Он никак не мог убить прокурора.

– Я убил! – хрипло повторил ночной сторож.

Гарделла вскинул голову и уперся взглядом в потолок.

– Ну за что мне такое? – воскликнул он, ни к кому не обращаясь. Затем опустил глаза и посмотрел на Кили: – Ладно, герой, разберем шаг за шагом. У тебя, как говорится, все в голове помутилось, и ты не запомнил, как связывал девушек и как вставлял им в рот кляп.

– Не запомнил.

– И нож тоже как в тумане? Вы сказали: «схватил нож». Откуда схватили?

– Он там был.

– Где там? Висел на стене? Валялся на полу? Где?

– Кажется, на столе. – Кили облизнул пересохшие губы.

– Что это был за нож?

– Столовый, очень острый. Они, наверное, нарезали в коттедже сэндвичи. Лежал просто так на столе.

– Что вы с ним сделали потом?

– Избавился. Забросил в снег.

– А тарелка или поднос с сэндвичами. Где он?

– Оставил в коттедже.

– Интересно, кто же его унес? – спросил инспектор в потолок. – В коттедже, где мы обнаружили девушек, не было ни подноса, ни тарелки, ничего похожего. Однако оставим сэндвичи, перейдем-ка лучше к Нортону Льюису. Так вы встретили его на автомобильной парковке?

– Да.

– И он обвинил вас в убийстве девушек?

– Да.

– Что он сказал?

– Сказал, что все знает.

– А у вас в руке оказалась лыжная палка?

– Да.

– Откуда взялась?

– Валялась на снегу. Я ее подобрал незадолго до того, как встретил прокурора.

Гарделла неожиданно ударил кулаком по столу.

– Довольно, приятель, мы вас слушали, сколько могли. Миссис Ландберг утверждает, что за полчаса до того, как совершилось убийство Льюиса, вы пришли к ней и все время находились в квартире Ландбергов. Туда же заглянули Джим Трэнтер и Лора Причард. Вы с этим согласны?

– Согласен. Я его убил после того, как ушел от нее.

Гарделла пропустил его слова мимо ушей.

– Трэнтер и мисс Причард оставались у миссис Ландберг до того момента, когда Рич сообщил, что ранен прокурор. Как по-вашему, Джим, сколько времени вы находились у миссис Ландберг?

– Минут двадцать, полчаса, – ответил я.

– Таким образом, миссис Ландберг обеспечена алиби почти на час. Слушай, Кили, она никак не могла убить Льюиса. Вбей это в свою тупую башку. И из квартиры выйти потом не могла. В коридор набежали журналисты. Да, на время убийства девушек у нее алиби нет, но все остальное явно не ее рук дело. Этого достаточно, чтобы ты перестал валять дурака и подставлять под топор свою голову?

Кили, чтобы не упасть, ухватился за спинку стула.

– В твоем рассказе больше дыр, чем в швейцарском сыре, – продолжил Гарделла. – Помнится, ты говорил, что готов отдать за Ландбергов жизнь. Этого не требуется.

Хедда сделала шаг к ночному сторожу:

– Ты хотел меня спасти, Джек?

По щекам ночного сторожа скатились две крупных слезы.

– Я готов ради вас на все, Хедда. На все.

– Ты решил, я убила девушек, потому что Макс увлекся одной из них?

– Я… я бы не стал вас осуждать.

Она подошла, обняла его и притянула к себе.

Итак, мы слишком увлеклись версией о смеющемся маньяке и оказались в тупике. Затем стали разрабатывать версию таинственного поклонника Джейн, но, как подсказывала мне интуиция, это был тоже неверный путь.

– Настало время жирняку немного вздремнуть, – объявил инспектор, когда в кабинете остались только он, Питер и я. – Можно долго выслушивать всякую тарабарщину, но наступает момент, когда перестаешь воспринимать смысл. Не могу сосредоточиться.

– Вы удовлетворены, что ничего не нашлось на Ландбергов и Кили? – спросил Питер.

– Удовлетворен – не то слово, – ответил Гарделла. – То, что наплел нам ночной сторож, – романтическая чушь. Его я вычеркиваю из числа подозреваемых. Что до Ландбергов… – Он пожал плечами. – Хедда не могла одна участвовать во всем. Ей не удалось бы убить прокурора, а затем незамеченной покинуть квартиру и подняться наверх, чтобы приголубить подсвечником Лору Причард. Пока слушал, приходила мысль, что Ландберги сообщники. Но эта версия не сработает. Видишь ли, дружище, мы многое проверили и перепроверили. Судя по протоколам, Макс все то время, пока отсутствовал прокурор, находился в баре. Льюис не его рук дело. Так что если хотите записать Ландбергов в подозреваемые, придется признать, что был еще третий, который расправился с Льюисом. Я подумал о Риче, но мозг не принял. «Убийцы – Ландберги» – уж очень это похоже на номер акробатов в старом водевиле. Слишком тонко. Мы где-то просмотрели модель. Пойду вздремну. Даже мы, Гарделлы, не можем обходиться без сна. – Он с трудом выбрался из вращающегося кресла.

Зато в сияющих глазах Питера не было ни капли сна.

– Мне не дает покоя Льюис. Он не был дураком, Гарделла. Быть может, вздорным выскочкой, но отнюдь не тупицей. Стал бы он в одиночку подходить на парковке к вооруженному лыжной палкой человеку и предъявлять ему обвинение в убийстве? Чтобы тот проколол ему горло лыжной палкой. Нет, он обвинил бы его в присутствии полудюжины полицейских и еще бы, наверное, собрал аудиторию зевак. Не стал бы рисковать жизнью. Он слишком себя любил.

– И что из того? – Гарделла размял затекшие мышцы.

– А то, что происшествие на парковке было непредвиденным. Льюис что-то заметил, обнаружил или услышал, но прежде чем успел уйти с парковки и все рассказать вам, его убили.

– И что же такое он увидел, услышал или обнаружил?

Питер пожал плечами:

– Если бы мы знали, то нашли бы преступника.

– Все, иду спать, – объявил инспектор. – И вы тоже смотрите не засиживайтесь. Судя по всему, именно это случилось с нашим гением.

– Не понял. – Питер поднял на полицейского глаза.

– Льюис мне сказал, что засиделся за покером у друга в Манчестере почти до четырех утра. Перед тем как его вызвали сюда, не выспался. Клевал носом и, наверное, потерял бдительность. Такое дело не по мне. И вам, дружище, тоже советую не рисковать – поспите еще пару часиков.

– Ну, нет. Знаете, Гарделла, мы что-то упустили, не разглядели очевидной модели.

– Хорошо. Если у вас в голове сложится картина, найдете меня на одной из свободных коек. Пошлите за мной.

После того как он ушел, Питер стал нервно расхаживать по кабинету.

– Как ни стараюсь, Джим, картина не складывается. Принимаем за аксиому, что имеем дело с одним убийцей, а не с цепочкой не связанных друг с другом преступников. Не могу поверить, что один злоумышленник явился расправиться с Мартой, а Джейн просто попалась ему под руку. Другой убил Льюиса по совершенно иным причинам, третий ударил по голове Лору, чтобы не дать ей поговорить по телефону. – Питер помолчал и закурил. – Последнее беспокоит меня больше всего. Нападение на Лору не могло ничего дать, кроме отсрочки. Через какое-то время мы бы все равно получили свидетельство старшего официанта клуба и показания человека Фрэнка Девери в Нью-Йорке об отношениях Макса и Джейн. Какой смысл пытаться выиграть время, если он все равно не может никуда убежать?

– Счастливая случайность, что он не убил Лору, – заметил я. – Доктор Френч сказал, что если бы она в последнюю секунду не обернулась, удар пришелся бы по голове и расколол ей череп.

Питер уставился на меня, будто я произнес что-то важное.

– Черт возьми, Джим, может, вы и правы. Не исключено, что он намеревался ее убить и решил, что все получилось.

– Но зачем? Помешать позвонить – это одно, а в остальном она не представляла для него опасности.

– Ответ на этот вопрос, наверное, и есть недостающее звено. То самое, что соединяет остальное воедино. – Питер глубоко затянулся. – Некто хотел, чтобы умерла Джейн, а также Лора. Нанял частного сыщика, чтобы тот следил в Нью-Йорке за Джейн.

– Получается, что это Хедда, если бы мы ее достаточно не обелили, – заметил я. – Она ненавидела увивающихся вокруг мужа девиц.

Питер нетерпеливо махнул рукой.

– Вам известен кто-то, причастный к делу, у кого была бы привычка нанимать частных детективов?

– Нет… хотя пятнадцать лет назал Джордж Причард нанял частного сыщика следить за женой. Но… – Я осекся, увидев, как заблестели глаза Стайлса. – Но Причарда здесь не было в то время, когда убивали девушек.

– Откуда это известно?

– Ну, хотя бы потому…

– А если это и есть то самое, на что наткнулся Льюис? Скорбящий отец находился в «Дарлбруке» во время убийства.

– Бессмыслица! – возразил я. – Речь идет о его дочерях.

– Ошибаетесь. Все складывается, если представить, что мы имеем дело с рехнувшимся человеком. Он ненавидел жену, потому что она сбежала от него с другим мужчиной. Хотел внушить дочерям, что мужчины – их враги. Не получилось. Обе девушки интересовались мужчинами. Они выросли похожими на мать!

Я почувствовал, как у меня по спине побежали мурашки.

– Джейн была готова совершить то, что ему казалось верхом аморальности – разрушить чужую семью.

– Все так, но его здесь не было.

– А если был и Льюис это установил? Послушайте, Джим, это первая версия, в которую укладывается все от начала до конца. Даже веревки на руках и кляпы во рту девушек, чего я никак не мог понять. Причард, прежде чем убить, пожелал прочитать проповедь о морали. И они стали его плененными слушательницами.

Я вытер капельки пота со лба.

– Что мы предпримем?

– Вам известно, на какой машине ездит Причард?

– Конечно. На построенном по специальному заказу ярко-желтом «кадиллаке» с откидывающимся верхом. Заметен среди других машин, как маяк.

– Давайте посмотрим, не обнаружится ли этот автомобиль на парковке. – Питер направился к двери и вдруг замер. – Джим, все сходится! Точно сходится! У Причарда не было другой возможности приехать сюда в ночь с пятницы на субботу или рано утром, кроме как на машине. Он заявился в «Дарлбрук», потому что нанятый им частный детектив доложил ему про Джейн. Пришел в шестой коттедж, связал девушек и заткнул им рты, чтобы прочесть назидания, а затем убил. Потом, никем не замеченный, поехал домой и уже добрался до Манчестера, но тут по чистейшей случайности его пролетающий по городу приметный желтый «кадиллак» увидел окружной прокурор. Он как раз выходил из дома друга, где всю ночь играл в покер. Вы сами сказали, что машина Причарда выделяется среди других автомобилей, словно маяк!

Прокурор не придал встрече значения, пришел домой, лег спать, а наутро был вызван в «Дарлбрук» в связи с убийством девушек. Он забыл про желтый «кадиллак», пока вечером не заглянул на парковку и не заметил там желтую машину. Что-то шевельнулось у него в голове. Он стал осматривать автомобиль, как вдруг рядом появился Причард. Его заинтересовало, почему прокурор крутится возле этой машины. Льюис потерял бдительность и спросил: «Так это ваш „кадиллак“? Значит, вы вчера были здесь». Этой фразой он подписал себе смертный приговор. Умер, не успев ничего сообразить и даже пальцем пошевелить, чтобы себя защитить.

Все нанизывалось друг на друга, как звенья одной цепи. Трудно было поверить, что отец убил дочь, но в каждом шаге рассуждений Стайлса был смысл. Впервые я взглянул на развитие событий от начала до конца. Вспомнил слова Лоры, которая говорила, как Причард все эти годы ненавидел жену. Как пытался внушить дочерям вражду к ней. Держать их подальше от мужчин. Я ясно представил всю картину, сцементированную темой ничем не контролируемой ненависти.

– Надо взглянуть на машину, – сказал Питер.

Ошеломленный, я вышел за ним в вестибюль. И там мы наткнулись на Джорджа Причарда. Посеревший и измученный, он все-таки сумел улыбнуться нам:

– Тоже не спится?

– Не спится, – ответил Питер.

– Вот собрался в кухню посмотреть, не найдется ли там горячего кофе и сэндвичей. Составите компанию?

– Да.

– Я сидел у комнаты Лоры. Решил, что надо быть рядом, если она проснется. Тогда ей захотелось бы увидеть близкого человека. Но врач, видимо, дал ей очень сильное снотворное.

– Полицейский все еще на посту? – спросил Питер.

Причард кивнул:

– Хотя не понимаю зачем. Ландберги теперь дома.

Мы вошли в кухню. Я чувствовал внутри холодок. Чистое помещение блестело нержавеющей сталью кастрюль и сковород. На газовой плите стоял кофейник. Он был полон. Причард зажег под ним конфорку.

– Ни за что бы не поверил, что мне еще когда-нибудь захочется есть. Но вот проголодался. – Он подошел к большому холодильнику и открыл дверцу. – Холодная индейка. – Причард поставил блюдо с птицей на центральный стол, нашел хлеб и взял длинный блестящий разделочный нож. – Вам отрезать?

– Есть не хочу, – ответил Питер. – Кофе выпью, когда согреется.

– Когда я был маленьким, все мужчины в семьях умели обращаться с кухонным ножом. А вот сейчас большинству мужчин это занятие не по душе. – Он принялся нарезать ломтики белого мяса с ловкостью хирурга. На столе в покрытой пергаментом чаше хранилось фунта два сливочного масла. Причард намазал им пару ломтей хлеба и стал выкладывать на них индейку. – Будь я проклят, если понимаю, что вокруг происходит. Предлагая вознаграждение, я думал, что полицейские, журналисты и все остальные мертвой хваткой вцепятся в расследование. Разве возможно, чтобы за сутки не нашлось ни одной зацепки?

– Все кончено, Джордж, – спокойно проговорил Питер.

– В каком смысле? – Причард сложил первый сэндвич и разрезал его по диагонали. Я не мог оторвать глаз от сверкающего ножа.

– Если не откажете в небольшой помощи, мы за полчаса закончим расследование.

– Что за помощь? Я сделал все, что в моих силах, Стайлс.

– Скажите мне название гаража, где стоит ваша машина в Нью-Йорке.

– Гаража? – Причард нахмурился.

– Чтобы проверить время: когда вы выехали сюда из города в пятницу вечером, возвратились обратно, а затем опять поехали в «Дарлбрук» после того, как вам позвонил Макс и сообщил о смерти Джейн.

– Вы говорите какую-то чушь. – Причард повернулся ко мне: – Трэнтер, хотите кофе? Уже закипел.

Я как сомнамбула подошел к плите и снял с конфорки кофейник.

– Чашки прямо над вами.

– Также сэкономим время, если назовете фамилию детектива, которого вы наняли, чтобы следить за Джейн, – продолжил Питер тем же обыденным тоном. – Все это, конечно, мы узнаем и без вас, но с вашей помощью получится быстрее. Поверьте, Джордж, все кончено.

Чашки звякнули, когда я их ставил на стол. Причард налил себе кофе, и при этом его рука не дрожала. Он поднял на нас глаза.

– Так вы знаете? – Его голос был пугающе спокойным.

– Достаточно, чтобы предъявить обвинение в убийстве трех человек и в попытке убить вашу дочь Лору, – ответил Питер.

Прежде чем мы успели пошевелиться, Причард протянул руку и взял разделочный нож.

– Прекрасный образец кухонной утвари. – Он провел большим пальцем по сверкающему лезвию. В его взгляде не было тревоги. – С дочерьми я потерпел неудачу. Они выросли похожими на мать. Нельзя было и дальше позволять им отравлять общество, в котором они живут. Джейн едва не разрушила семью Ландбергов. Я не виню Макса. Ни один мужчина не устоит перед женщинами такого сорта. Когда я в пятницу возвратился с побережья, нанятый мною детектив сообщил, что Джейн в «Дарлбруке». Я знал, что должен положить этому конец. Сыщик ответственно относился к работе. Он выяснил, что Джейн со своей жалкой подружкой остановились в шестом коттедже. Я приехал сюда без четверти три и пошел в их домик. Подружки еще не спали. Тауэрс пыталась поднять шум. Я приставил нож ей к горлу и велел Джейн ее связать. Затем сам связал дочь.

– Чтобы они вас выслушали? – спросил Питер.

– Они должны были меня выслушать, чтобы понять, почему я собираюсь их убить, – ответил он безмятежным голосом. – Все сказав, сделал то, зачем приехал.

– Откуда нож?

– Взял в машине из набора для пикника. – Причард снова провел по лезвию пальцем. – Он до сих пор там, разумеется, тщательно вымытый.

– Затем вы уехали домой и ждали, чтобы вам сообщили об убийстве?

Причард кивнул:

– Дорога занимает пять часов. В этом был главный риск. Я не пробыл дома и двадцати минут, как позвонил Ландберг.

– Вы не знали, что Льюис вас видел, когда вы проезжали Манчестер.

– Так вот в чем дело. Я вышел к машине взять салфетки. И поскольку был одет по-городскому и в легких туфлях, а на улице было скользко, позаимствовал в коридоре лыжную палку и опирался на нее, как на трость. Подойдя к парковке, увидел, что вокруг моей машины крутится Льюис. Он спросил, не я ли ее владелец. Сначала мне не показалось это подозрительным: люди часто таращатся на мой «кадиллак», он сделан по спецзаказу. Но прокурор вдруг сказал: «Значит, вы были здесь вчера». – Причард отхлебнул кофе. – Медлить было нельзя, и я ударил его лыжной палкой. Так было надо. Видите ли, Стайлс, я не мог допустить, чтобы кто-то наказывал меня за мои поступки.

– Почему вы напали на Лору?

– Решил, что ей тоже не следует жить. – Причард сказал это так, словно они рассуждали о погоде. – Как вы помните, мы не числились в подозреваемых и нам разрешалось подниматься на второй этаж. Я подумал, что Лоре лучше уйти в «Дарлбруке», пока полиция ищет убийцу. Так было бы безопаснее, чем затевать это дело потом. Следовало избавиться от дурной крови. Когда она пришла в номер позвонить, я ударил ее по голове. Решил, сделал все, как надо. Но, поверьте, это неприятная обязанность убивать собственных детей.

– Представляю, – заметил Питер. – И неприятно об этом говорить. Поэтому давайте на этом остановимся, и вы сделаете официальное признание Гарделле. Рано или поздно вам это все равно предстоит.

– Я бы предпочел, чтобы вы позаботились об этом вместо меня, – ответил Причард. – Не сомневаюсь, вы прекрасно объясните, почему я сделал то, что должен был сделать.

Он отвернулся. Я решил, чтобы скрыть внезапно отразившееся на лице чувство. Но он наклонился вперед. Питер что-то мне крикнул. Но Причард упал, прежде чем мы успели его подхватить. В его груди по рукоять торчал длинный разделочный нож.

Доктор Френч не сумел остановить сильное внутреннее кровотечение, положившее конец нелепой жизни Джорджа Причарда. Он умер, не приходя в сознание, на операционном столе в медпункте приюта.

На следующее утро вскоре после завтрака мы с Гарделлой и Питером пришли к его дочери сообщить обо всем, что случилось. Она сидела в кровати очень прямо, левая рука висела на шелковой перевязи, кто-то принес Лоре ее темные очки, и ее глаза были скрыты от нас.

– В том, что случилось, я виню только себя, – признался ей Питер. – Был убежден, что, узнав, что нам все известно, он захочет публично оправдаться. Ведь он как будто искренне верил, что сделал то, что должен был сделать. Был готов к тому, что он бросится на Джима или на меня, но не станет совершать самоубийства.

– Так лучше, – бесцветным голосом проговорила Лора. К ней вернулась способность железной волей держать себя в руках. – Ни долгого процесса, ни пожизненного срока в психиатрической клинике. – Ее губы задрожали. – Мне не скоро удастся осознать, насколько глубоко он нас ненавидел.

– Он очень сильно ошибался, – сказал ей Питер.

Мы оставили Лору с ее переживаниями. Мне показалось, что она сама этого хотела. Вернувшись в кабинет Макса, Гарделла принялся складывать бумаги в потертый чемоданчик. Ему еще предстояло выяснить кое-какие детали: установить личность частного детектива Причарда, запросить в гараже график выездов желтого «кадиллака». Но дело в целом было закрыто.

– А что насчет вас, дружище? – спросил инспектор Питера, катая во рту новую сигару.

– Что насчет меня? – Стайлс выглядел совершенно измученным.

– Вы ведь сюда приехали кое-кого найти. И не нашли.

Питер закурил и сощурился от дыма. В окне за его спиной десятки лыжников оставляли перекрещивающиеся следы на свежевыпавшем снегу горных склонов. Вдалеке ударил гонг на вышке трамплина. Для большинства гостей «Дарлбрука» жизнь в приюте вошла в прежнее русло.

– Тот, кто убил моего отца, еще где-то веселится. Я бы хотел его отыскать.

– А знаете, – проговорил Гарделла, – вы мне понравились. И я возлагаю на вас надежды.

– Надежды?

– За вашим недругом будут охотиться трудяги вроде меня. В итоге мы обычно ловим таких. Но кто способен побороть состояние умов, которое ведет к преступлению? Сразиться с беззаконием, насилием, ненавистью, фанатизмом? Заткнуть их обратно в глотку тем, кому это так нравится? Я – коп и могу действовать только после того, как что-то происходит. Но как предотвратить несчастье?

Питер удивленно посмотрел на него, затем улыбнулся:

– А знаете, дружище, вы мне тоже понравились. Я, пожалуй, обдумаю ваши вопросы.

– Сделайте одолжение. И если найдете время, сообщите, что надумали.

Питер глубоко затянулся.

– Ладно. Непременно сообщу.