Вдвоем с полицейским мы отнесли Лору в медпункт. Там на операционном столе покоилось накрытое простыней тело Мортона Льюиса. Мы устроили раненую в шезлонге, и полицейский побежал за доктором Френчем.

Я мало смыслю в медицине, но решил действовать: нашел чистое полотенце и смочил холодной водой из-под крана. Встал на колени перед Лорой и стер кровь с ее лица. Глазам открылась глубокая рваная рана над левым виском, из которой текла кровь. Веки Лоры затрепетали, и я тихо позвал ее по имени.

Она открыла глаза – мутные от страха и боли. И с облегчением, судорожно выдохнула:

– Джим! – Но тут же снова потеряла сознание.

Питер и Гарделла прибежали прежде врача. Стайлс выглядел потрясенным, толстый детектив превратился в пылающий гневом шар. В течение часа убийца нанес два удара, хотя полицейские и их помощники были начеку. Я почти ничего не мог объяснить инспектору, кроме того, что увидел Лору на лестнице и успел подхватить, не позволив скатиться по ступеням. Вспомнил, что Рич сказал, будто минут за двадцать-тридцать до того, как появиться на лестнице, она кому-то звонила по телефону из своего номера.

Видимо, мы трое пришли к одному и тому же выводу: девушка звонила в Нью-Йорк, пытаясь выяснить, кто был знакомым ее сестры. Неизвестный решил не дать ей возможность такую информацию получить или передать другим, если она уже все узнала. Никто из нас не сомневался, что ключ к разгадке трагедии находится в руках мужчины, который так отчаянно долго скрывает свое имя.

– Он, должно быть, лишился рассудка. – Гарделла пытался всеми силами сдержать гнев. – Не может же не понимать, что рано или поздно мы до него доберемся!

– Повесить можно только раз, – холодно заметил Питер. – Он рассчитывает на эту неприятную истину. Сколько бы вы ни говорили, что продержите людей здесь всю зиму, через сутки вам придется всех отпустить. Он уедет вместе с остальными и навсегда скроется.

В этот миг в медпункт ввалился Джордж Причард и, остановившись на пороге, взглянул на распростертое в шезлонге тело дочери.

– Она умерла? – прошептал он.

Я все еще стоял перед Лорой на коленях, пытаясь остановить полотенцем кровь.

– Минуту назад говорила со мной, а затем опять потеряла сознание.

– Она сказала, что случилось?

– Нет.

Причард качал головой:

– Ну почему это все со мной? Почему? Почему!

Характерный вопрос, подумал я. Человек горестно вопрошает о себе, в то время как пострадали его дочери. Появление доктора Френча с женой не позволило мне сказать ему что-то такое, о чем бы я позже пожалел. Что от него ждать? Только очередной истерики!

Вывод доктора Френча после внешнего осмотра обнадеживал. Без рентгена он не стал ничего утверждать, но, по его мнению, Лора получила только сотрясение мозга, а с раной можно справиться несколькими стежками. Он промыл ее и, пока Лора оставалась без сознания, зашил.

– Надо положить ее на носилки и отправить в номер, – сказал врач. – Здесь для нее неподходящее место. – Он покосился на лежащее на операционном столе накрытое простыней тело. Затем его проницательные голубые глаза остановились на детективе: – Как долго это будет продолжаться, инспектор? Еще немного, и здесь начнется массовая истерия.

– Выполняйте вашу работу, доктор, а я постараюсь справиться со своей, – ответил Гарделла. – Ее не опасно переносить?

– Вы же хотите от нее что-то услышать? Но если она придет в себя с таким соседом под боком, вряд ли сумеет сказать что-либо вразумительное.

– Чак, сейчас очнется, – предупредила жена врача, занявшая мое место около раненой.

Первое, что Лора увидела, было, наверное, невозмутимое, улыбающееся лицо доктора Френча.

– Мы перенесем вас в вашу комнату, мисс Причард, – объявил он. – У вас на голове приличная шишка. Постараемся устроить поудобнее в вашей постели.

– Джим! – позвала Лора.

– Я здесь, детка, – ответил я.

– Я… я звонила в Нью-Йорк… соединилась с Марио из клуба «Фэнтези», где часто бывала Джейн.

– Думаю, вам лучше рассказать нам об этом позже! – бросил Питер.

– Питер? – Лора повернула к нему голову.

– Это я.

– Рассказывать нечего. Марио только подошел к телефону, как у меня в голове что-то взорвалось. Даже не успела задать вопрос, из-за которого звонила.

– Мы с ним срочно соединимся, – пообещал Питер.

– Вас никуда больше не ударили, кроме головы, мисс Причард? – спросил доктор Френч.

– Левое плечо…

Гарделла не хотел переводить раненую наверх. Надо сначала как следует осмотреть номер, заметил он. К тому же там будет непросто ее охранять. Инспектор предложил перенести Лору напротив – к Ландбергам. Я отправился искать Макса и Хедду и обнаружил миссис Ландберг в гостиной. Ей удалось привести себя порядок, и теперь из кухни долетал приятный аромат только что сваренного кофе. Хедда двигалась как сомнамбула, но как только потребовалось, стала действовать быстро и энергично. Приготовила для Лоры кровать в комнате Рича, и мы, не привлекая внимания, перенесли раненую через коридор. В баре, как бы ни казалось нелепым в этот момент, наигрывало вечное пианино.

Доктор Френч продолжал осмотр и обнаружил, что у Лоры сломана ключица. Он решил, что девушке очень повезло.

– Могу только гадать, – сказал он. – Ее ударили сзади. Она утверждает, что ничего не слышала. Возможно, так и было: держала возле уха телефонную трубку и не поняла, что к ней кто-то подкрадывается. Но в последнюю секунду, когда рука нападавшего уже опускалась на голову девушки, она дернулась и повернулась. Поэтому удар получился скользящим, зато плечо сильно пострадало. Если бы удар нанесли прямо, череп раскололся бы как яичная скорлупа.

Врач дал ей сильное успокоительное, и девушка уже спала. Мы продолжили говорить в гостиной Ландбергов. Там были Питер, Френчи, Причард и Хедда. Гарделла пошел на второй этаж осматривать номер Лоры.

То, что он обнаружил, почти ничего не добавило к тому, что мы уже знали. В качестве оружия преступник использовал медный подсвечник. Пара таких стояла на маленьком столике у входа в комнату. Тот, которым нанесли удар, аккуратно вернули на место, но на подставке осталось пятно крови. Отпечатков пальцев обнаружить не удалось. Либо их стерли, либо преступник орудовал в перчатках или, когда наносил удар, держал через платок. Стул у прикроватного столика с телефоном опрокинулся, на полу осталась лужица крови. Здесь Лора некоторое время лежала, прежде чем собралась с силами спуститься вниз. Она не догадалась позвать на помощь по телефону, трубка его каким-то образом оказалась на аппарате.

Рич Ландберг, дежуривший у коммутатора, когда Лора звонила в нью-йоркский клуб «Фэнтези», тоже мало что прояснил. Он записал телефон, чтобы включить в счет оплаты за номер. Из-за того, что все требовали соединить их по междугородней линии, у него кругом шла голова. Вскоре по внешней линии поступил вызов. На фоне шума голосов какой-то мужчина сообщил, что разговаривал с мисс Ландберг, но их прервали. Индикатор коммутатора свидетельствовал о том, что в двести десятом номере трубку повесили. Рич позвонил, но там не ответили, и он решил, что Лора посчитала разговор оконченным, и сказал об этом мужчине. Тот удивился, но тоже повесил трубку.

Кем бы ни был напавший на мисс Ландберг, ударив ее по голове, он хладнокровно вернул трубку на аппарат. Он был последним, кто прикасался к трубке, а затем стер и свои отпечатки пальцев, и все остальные.

Гарделлу добил разговор с полицейским, охранявшим лестницу. Причарды не значились в числе подозреваемых, поэтому им не возбранялось подниматься в свои номера. Их не было в «Дарлбруке», когда убили девушек. Остальным гостям этого крыла ход на лестницу был закрыт, поскольку в этой части здания полицейские еще не приступали к осмотру помещений. Но – и это было решающим «но» – когда с автостоянки принесли прокурора Льюиса, полицейский на некоторое время покинул свой пост. Тем людям, что несли носилки, требовалась помощь – расчищать путь сквозь беснующуюся толпу. В момент всеобщего волнения он отсутствовал минут пять. За это время мог кто угодно подняться на второй этаж и спрятаться там.

Но если преступник целый час дожидался на втором этаже, чтобы убить Лору, он до сих пор наверху, заключил инспектор. Однако и в этой посылке имелся изъян. Злополучный полицейский оставил свой пост во второй раз, когда помогал мне отнести Лору в медпункт. На две-три минуты. Если человек на втором этаже ждал возможности ускользнуть, она ему представилась.

Пока Гарделла оценивал факты, Джордж Причард страстно нас умолял не предавать гласности личную жизнь Джейн.

– По крайней мере до тех пор, пока вы твердо не убедитесь, что не существует иных мотивов нападения на Лору, – убеждал он Питера. – Разве у вас нет других тем для вашего журнала, Стайлс?

Питер держался с ним мягче, чем я мог представить:

– Вы должны понять, Джордж, сейчас меня заботит судьба Лоры или любого другого, кто может оказаться на пути маньяка. Совершенно очевидно, как только Лора поправится, она будет ему опасна. Я собираюсь немедленно позвонить Марио в клуб «Фэнтези» и сделаю это в присутствии вас всех, чтобы на этот раз звонок не сорвался. Надо установить личность того мужчины. Если найдется способ оградить Джейн от кривотолков, мы сделаем все возможное. Но нам необходимо везде, где возможно, добывать информацию.

– Ничто из того, что вы предпримете, не вернет к жизни Джейн, – пробормотал Причард. – Какой смысл в том, что все, кому не лень, начнут о ней судачить? Ради бога, оставьте ее в покое.

– А убийцу на свободе? – спросил Питер. – Извините, не могу.

К моему удивлению, безутешного отца поддержала Хедда:

– Питер, неизвестный мужчина предпочитает сохранять инкогнито по тем причинам, которые привел мистер Причард. Здесь ли он или нет, какой ему смысл себя называть, если не убивал и ничем не может посодействовать полицейскому расследованию. Только повредит и Джейн, и себе – даст пищу вурдалакам, которые рады обсасывать сладкие косточки.

– Почему Лоре не дали договорить по телефону? – уперся Стайлс.

– Чтобы не ворошить прошлое, – предположила Хедда.

– А не лучше ли ему было прийти и во всем сознаться? Если бы он сумел доказать, что ни в чем ином не замешан, я не стал бы раздувать скандал ради собственного развлечения. Ведь у него же был шанс – воспользоваться моим предложением в баре и поговорить с глазу на глаз со мной или Гарделлой. Он не откликнулся.

– Думаю, могу вам в этом помочь, – тихо проговорил доктор Френч. Он смотрел на жену, и я заметил, что та ему ободряюще улыбнулась. – Не знаю, в курсе вы или нет, что я был врачом Марты Тауэрс.

– В курсе, – ответил Питер. – Просто еще не нашлось времени задать вам вопросы, доктор.

Френч достал из кармана сигарету и закурил.

– Существует несколько чисто эгоистических причин, почему я до сих пор не признался. Утром, узнав о гибели девушек, мы советовались с женой и решили, что мне не известно ничего такого, что могло бы помочь следствию. Сейчас я в этом не уверен.

– Вы знаете, кто тот человек, с кем приехала встретиться Джейн? – спросил Питер.

Врач покачал головой:

– Нет. Но кое-что мне о нем известно. Он женат.

– О нет! – простонал Причард. – Это невозможно. Джейн никогда бы не связалась с женатым мужчиной. Это противоречило всем ее основным жизненным принципам. Происходит то, чего я боялся больше всего, – на дочь клевещут, говорят о ней неправду.

Френч задумчиво на него посмотрел:

– Если бы вы сказали это месяц назад, то, наверное, не ошиблись, но сейчас заблуждаетесь.

– Откуда вы знаете?

Врач глубоко затянулся:

– Джейн призналась мне.

– Призналась?

– Если быть точным, в прошлую среду.

– Боже! – Причард закрыл лицо дрожащими руками.

– И вы весь день об этом молчали? – холодно поинтересовался Питер.

– Позвольте объяснить почему.

– Сделайте милость.

Врач опустился на диван, его миловидная белокурая жена встала рядом и положила руку ему на плечо. Между этими двоими нет недопонимания, подумал я.

– Начнем с того, что мы с Кони узнали о смерти девушек только около полудня – приехали сюда кататься на лыжах и вышли на склоны пораньше. Пробовали новую трассу и услышали новость, лишь когда возвращались в приют на ленч. К тому времени дело взяла в свои руки полиция. Нам сказали, что разыскивается человек, который год назад сшиб вас, Питер, с дороги. Кажется, никто не сомневался, что он и есть убийца. Я уже говорил, что мое молчание диктовалось эгоистическими соображениями. Не хотелось упоминать Марту, чтобы не вызвать сплетен о себе. Поймите: Марта Тауэрс была моей пациенткой – ни больше ни меньше. – Он коснулся руки жены. – Она мне понравилась. Когда приходила на прием, говорила свободно о своих проблемах, о жизни. А недавно рассказала о проблемах подруги – Джейн Причард.

Из того, что мне стало известно, я сделал вывод, что Джейн влюбилась в человека, который никоим образом не соответствует типу убийцы-маньяка. И я сказал себе: будет справедливо позволить этому мужчине самому разбираться со своими женщинами. Даже убедил себя, что Джейн одобрила бы меня. Но правда заключается в том, что я не хотел ни во что впутываться. Моим пациентам в Нью-Йорке требуются внимание и забота. Репутация врача – важная составляющая его профессиональной деятельности. Мне повредят слухи, даже если в них не будет ни капли правды. Вот мы с Кони и убедили себя, будто все, что мне известно, полиции не поможет, только поставит невинного человека в неловкое положение, чего Джейн бы не одобрила. Мы не сомневались в своей правоте, пока не узнали о нападении на Лору Причард. Тогда-то в наши головы закралось сомнение.

– Трудно же оно, доктор, вам далось, – заметил Питер.

– Каждый человек может колебаться, наши действия частенько выходят за рамки черно-белых безапелляционных правил, мистер Стайлс. Как я понимаю, вы приехали сюда, чтобы отомстить тому, кто убил вашего отца, а вас сделал калекой. Это по-человечески понятно, но тоже не укладывается в рамки этих правил.

Питер сжал зубы, но промолчал.

– Мужчина, в которого влюбилась Джейн, женат, – продолжал врач. – У него есть супруга. Речь сейчас не о том, что приключилось бы с их браком, если бы Джейн осталась жива. Не исключено, что он попытается наладить семейную жизнь. Нечего жене знать о том, что произошло, – это может разбить жизнь ни в чем не повинной женщины. Но сейчас я начал сомневаться. Если это он напал на Лору, опасно оставлять его на свободе.

– Ничему не верю! – прохрипел Причард. Он был на грани срыва. – Так вы утверждаете, что сама Джейн вам призналась?

– Раз уж мы об этом заговорили, расскажу в том порядке, в каком считаю нужным, – ответил доктор Френч. – Все началось с Марты Тауэрс. Думаю, вы должны узнать кое-что о ней. Она пришла ко мне два года назад. Яркая, очаровательная, раскрепощенная, счастливая девушка. Марта была помолвлена, собиралась замуж. С медицинской точки зрения она оставалась девственницей. Явилась ко мне на обычный осмотр. Мечтала о семье, детях – обо всем, что сопровождает счастливое замужество. Мне пришлось ей сказать, что все, к чему она стремилась, не сбудется. Страдала хроническим злокачественным лимфатозом. При надлежащем лечении ей оставалось жить от полутора до трех лет, не более. Нам пока неизвестно, как бороться с болезнью Ходжина. Мы умеем только замедлять ее течение. И все. Следовательно, в тот момент, когда в эти выходные она приехала сюда, жить ей оставалось два или три месяца.

– Бедняга, – пробормотал Питер.

– Марта мужественно приняла приговор, – продолжил Френч. – Трагедия заключалась не только в мрачной перспективе неизбежной смерти, но и в помолвке. Она сильно любила своего избранника. Как поступить? Во всем признаться? Но он может настоять на браке, будет сидеть у ее постели и наблюдать, как она медленно, постепенно умирает. Он был, наверное, славным человеком и не бросил бы ее одну наедине со смертью. Оставался бы рядом до самого печального конца. – Врач пожал плечами. – Марта избрала единственный надежный способ оттолкнуть его. Загуляла. Превратила свою жизнь в шумный скандал. Спала со всеми направо и налево. Убедила жениха, что он совершил трагическую ошибку и ему повезло, что он вовремя в ней разобрался. По сей день он не знает правды. Прошло время, этот человек женился, и несколько месяцев назад у него родился первенец. Живет теперь в Калифорнии. После того как они расстались, Марта не изменила образ жизни. Наверное, таким способом наказывала саму себя или решила, что незадолго до смерти поздно что-либо менять. Вероятно, только так могла находиться рядом с людьми, не требуя от них жалости.

– Про Джейн! – выкрикнул Причард.

Глаза врача сузились, и он выбросил окурок в камин.

– Мой рассказ о Марте поможет вам понять, как случилось, что я говорил с Джейн не как врач, а как друг. Или друг ее подруги. Жизнь Марты, какой ее видели со стороны, не отражала ее сущности. Джейн потянуло к ней, потому что она увидела в Марте искушенную женщину. А самой ей не хватало ни сил, ни способностей вести ту жизнь, которую она вела.

– Нет! – возмутился Причард.

Врач не повернулся в его сторону.

– И вот появился мужчина – женатый и, как я понимаю, старше ее. Обходительный, опытный, нежный, умеющий произвести впечатление. Наверняка обещал Джейн, что освободится от жены. Хотя на это потребуется время. Необходимо подождать несколько месяцев, прежде чем они смогут принадлежать друг другу. Джейн не из тех женщин, которые тают от одного прикосновения руки. Ей пришлось принимать серьезное решение. Можно ли отбросить правила, по которым она жила? Нет сомнений, она искренне полюбила этого человека навсегда. Его брак был досадным препятствием к их счастью, тем барьером, который можно преодолеть. И надо ли ждать официальных шагов, если она точно знает, что он – ее избранник?

Их любовь, поскольку он был женат, оставалась тайной. Мужчина продолжал уговоры, но Джейн не решалась сдаться, с кем-нибудь не посоветовавшись. Ей требовалось, чтобы намеченное решение одобрили, хотя она его уже фактически приняла. К кому обратиться? Не к вам же, мистер Причард. И не к сестре Лоре. Джейн заранее знала, каков будет ваш ответ.

– Но она же призналась Лоре! – возразил Причард.

– Только после того, как приняла бесповоротное решение. Джейн обратилась за советом к Марте, по всеобщему мнению, «прожигательнице жизни», чья репутация обещала единственный возможный ответ: «Вперед и оторвись на полную катушку!» Но это была не настоящая Марта. Истинная Марта разобралась в ситуации. Она знала того мужчину и искренне расстроилась. Марта оказалась для Джейн крепким орешком – отказалась благословить ее на подвиги. Но попала в трудное положение. Когда она объяснила Джейн, что ее избранник не собирается выполнять всего, что наобещал насчет женитьбы, та решила, что Марта сама положила на него глаз. Они бурно поговорили, и Марта пригрозила рассказать об их связи жене объекта ее любви, если Джейн не обратится за советом и помощью к кому-нибудь еще. В качестве третейского судьи выбрали меня.

– Следовательно, вы знаете, кто тот мужчина? – спросил Причард.

– Я уже говорил, что не знаю, – покачал головой врач. – Марта сохранила его имя в секрете. Только сообщила, что он на двадцать лет старше Джейн, привлекательный и не имеет ни малейшего намерения разрушать свой, по общему мнению, успешный брак. Просто ухлестывал за молоденькой аппетитной девушкой. Джейн ничего этого не замечала, поскольку у нее уже не осталось сил сопротивляться напору сердцееда. Ей надо было как-то себя оправдать, и она поверила всем его обещаниям.

Я не сильно надеялся, что сумею на что-то повлиять. Но когда под нажимом Марты она, рассерженная, явилась ко мне, ударил из всех стволов. Джейн оказалась славной, рассудительной девчушкой. Но ее рассудительность не распространялась на ее избранника. Она в нем не сомневалась. Но затем сказала нечто такое, что у меня появился последний шанс ее разубедить. Джейн сказала, что собирается в «Дарлбрук» и что ее возлюбленный с женой тоже будет там. Она решила, что это подходящий момент ответить ему «да». Вот повод, подумал я, его развенчать. И не на словах. Мужчина, затевающий интрижку под носом жены, явно не воплощение рыцарских добродетелей. Мне даже показалось, что немного удалось привести Джейн в чувство. Я пригрозил, что приеду в «Дарлбрук» сам и осложню ей жизнь. В том, как она поступит, тайны быть не могло. Мы с Кони и Мартой стали бы за ней наблюдать. Если решится на связь, когда рядом жена его избранника, то не должна обманывать себя – ее чувство не величайшая в мире любовь, а обычное половое влечение. Надо хотя бы быть честной перед собой.

Я продолжал надеяться, что до конца она не пойдет и вообще не появится в «Дарлбруке». Но когда мы с Кони приехали сюда в пятницу вечером, Джейн с Мартой были уже здесь. Я было решил, что моя миссия провалилась, но успел перемолвиться с Мартой, и она мне сказала, что Джейн еще колеблется.

– Вы спросили ее, в приюте тот мужчина или нет? – задал вопрос Питер.

Френч кивнул:

– Он был здесь. Мы с Кони потратили целый вечер, пытаясь его вычислить. Не простая задача, я вам скажу. В «Дарлбрук» съехалось около сорока сорокалетних женатых мужчин. Но мы подметили, что Джейн не общалась ни с кем, кто бы подходил в наших представлениях на роль ее избранника. Большую часть времени проводила в компании Марты и ее воздыхателей. И отделялась от них всего пару раз – с лыжником Бобби Даудом и с вами, Стайлс.

– Не могла же она открыто заигрывать с человеком в то время, как рядом находилась его жена! – удивился Питер.

Френч снова закурил.

– Все было, как я рассказываю.

– И вы считаете, что ничего из происходившего не могло заинтересовать полицию? – Тон Питера был ледяным.

– Все мы крепки задним умом. Когда около полудня мы узнали об убийстве, ни у кого не было сомнений по поводу личности преступника. Назвали его вы, Стайлс, – хохочущий маньяк, который год назад свалил с дороги вашу машину. Чокнутый хохмогон. Совсем не тот тип, которым интересовалась Джейн, – женатым мужчиной сорока с небольшим лет. Мы с Кони обсудили положение и решили, что открывать этот ящик Пандоры бессмысленно. Джейн не вернуть, инспектору Гарделле не помочь – только ранит человека, который, быть может, решил склеить свой давший трещину брак. И честно говоря, не хотелось светиться, раз наша информация не могла посодействовать поимке убийцы. Но вот теперь, – он кивнул в сторону спальни, где спала Лора, – я понимаю, что мы, быть может, совершили ошибку.

– Очень может быть, – заметил Питер и повернулся к Хедде, утонувшей в огромном кресле у камина. – Этот сорокалетний женатый мужчина вызывает у вас какие-нибудь ассоциации?

Она покачала головой.

– Как сказал доктор Френч, он мог быть одним из двадцати или тридцати наших гостей. – Она невесело рассмеялась. – Или, например, Макс.

– А убить могла мужняя жена.

Хедда снова рассмеялась.

– Намекаете на меня?

– Разве не ясно, что Джейн передумала! – не выдержал Причард. – Разве не понятно, что она вернулась к своим жизненным принципам? Я благодарен, доктор Френч, за то, что вы с ней поговорили. Если не мой отъезд на побережье, она бы мне обо всем рассказала. А сейчас мы просто теряем время.

– Вы можете дать объяснение, почему напали на Лору? – спросил Питер.

– Может, застала в номере вора. Или, может…

– Или, может, ее ударил по голове убийца Джейн, – нетерпеливо перебил его Стайлс.