До трагического убийства президента Кеннеди было много разговоров, как он рискует, открыто появляясь на людях. Но никто серьезно не верил, что с ним может что-нибудь случиться. Я слышал, как Гарделла предупреждал Питера, однако не принимал опасности всерьез. Нас всех блокировали в «Дарлбруке». Никто не посмеет напасть без того, чтобы его тут же не поймали. Территория кишела полицейскими. Гости не могли дождаться, когда им разрешат уехать, чтобы позабыть о царившем здесь пятнадцать часов насилии. Я не понимал, чем рискует Питер, находясь у всех на виду. Зато убедился, что в любой ситуации он готов постоять за себя лучше, чем мне показалось при первой встрече. За него можно не тревожиться.

Я беспокоился за Лору. В какой-то момент ее самообладание сдаст. Она была уже на грани, когда мы разговаривали с Хеддой Ландберг. А отец опорой ей быть не может.

Питер с Гарделлой отправились в кабинет Макса. Детектив решил, что Стайлс должен присутствовать, когда он будет разговаривать с компанией Брейдена.

– Может, в интонациях, в смешке или в чем-нибудь другом что-то напомнит вам знакомого весельчака, – предположил инспектор.

Смертельно усталый Макс вышел со мной в коридор – он хотел проверить, какие усилия прилагают его подчиненные для восстановления четкой работы механизма «Дарлбрука».

– Трудно поверить, что все это случилось, – пробормотал он. – И ведь, черт возьми, думаешь больше о себе, а не о тех, кому уже ничем не поможешь. Не сегодня завтра убийцу поймают, все разъедутся, и мы с Хеддой останемся у разбитого корыта.

– Не думаю, что все для вас так плохо, – возразил я. – Пройдет несколько недель, и бизнес восстановится. Вы продаете то, что люди хотят купить. Очень плохо, что вы не хотите помочь следствию.

Макс устало покачал головой:

– Это больше не важно. Рассказывать, Джим, особенно нечего. Я знал о Брейдене. Знал, что Чак Френч был врачом Марты. Но понятия не имею, было ли между ними что-нибудь еще. Мне доподлинно известно, что с полдюжины ребят крутили с Мартой, но никого из них в эти выходные в приюте не было. Какая польза от того, что я назову их фамилии? Устрою им головную боль, а Гарделла нисколько не приблизится к тому, кого ищет. Кстати, инспектор утверждает, что ему и без меня все известно. Про Джека Кили я был не в курсе. Видел, что Марта относилась к нему с теплотой. Кили прав: она была дружелюбной, отзывчивой девочкой. Поэтому мы с Хеддой разошлись по ее поводу. Марта всем нравилась. Она не охотилась за чужими мужьями или кавалерами, об этом я утром уже говорил. Считал: коль скоро от нее не бывает неприятностей, поступки Марты – ее личное дело.

– Но Хедда не соглашалась.

Макс пожал плечами:

– Женский пол вообще не любит своих гулящих напропалую сестер. Хедда утверждала, что рано или поздно Марта вцепится в женатого и тогда произойдет взрыв. Она уверена, что именно это случилось прошлой ночью.

– У нее есть кто-то конкретный на уме?

– Нет. Но она все равно считает, что иначе быть не могло. – Макс тяжело вздохнул. – Надо посмотреть, что творится в баре. Его порядком разнесли. Не представляю, решатся мои бармены вернуться на работу или нет.

В коридоре у двери в медпункт все еще толпились журналисты и фотографы. Я заметил Эдди Маккоя и спросил, не выходила ли Лора.

– До переливания крови не дошло, – ответил он. – Лора вышла минут пять назад и сказала, что ее помощь не понадобилась.

Я пошел ее искать. Людям не позволяли вернуться в свои номера, пока их не досмотрели, а убийство Льюиса временно приостановило обыск. Но я решил, что для Причардов сделали исключение, поскольку прошлой ночью их в приюте не было. Пытался дозвониться в двести десятый номер по внутреннему телефону, но мне не ответили. В баре, где успели навести относительный порядок, Лоры тоже не оказалось. Бармены Макса приступили к работе – разгребали завалы и возобновили обслуживание гостей.

Я остановился в вестибюле, не представляя, где еще ее искать. Может, зашла в дамскую комнату и скоро появится. Размышляя, я заметил Джорджа Причарда. Он шел прямо на меня.

– Где Стайлс? – спросил Причард.

Он не раз прикладывался к рюмке, и его лицо пошло пятнами.

– Участвует в допросе, – ответил я.

– Откуда у него такое мнение о Джейн? – Вопрос был задан прокурорским тоном. Этот человек, наверное, привык, чтобы ему отвечали четко и быстро. Но мне он не понравился из-за своего отношения к Лоре. И я не понимал, почему Причард кричит на меня.

– Спросите его самого.

– Простите, Трэнтер, – извинился он. – Я сам не свой. Можете мне объяснить, что происходит? Я слышал, Стайлс произнес перед толпой что-то вроде речи – сказал, что Джейн приехала сюда на свидание к какому-то мужчине.

– Давайте поищем столик. Сядем и выпьем. – Внезапно я почувствовал к нему жалость. На его месте я бы, наверно, тоже забыл о вежливости и доводах рассудка.

Мы сели в углу, и я принес виски из бара. Я бы предпочел, чтобы о свидании дочери ему рассказала Лора, но выбора не оставалось, пришлось говорить. Он слушал и жадно пил.

– Так она не назвала Лоре имя мужчины?

– Отказалась.

– По словам Лоры?

– Да, – подтвердил я.

– Не вижу смысла. Если она рассказала Лоре остальное, зачем скрывать его имя?

Джордж стрелял по бару глазами, словно надеялся узнать в толпе убийцу дочери.

– Не забывайте, мистер Причард, я не знал Джейн. Нас только успели познакомить, и все. Не исключено, что его здесь нет. Джейн поняла, что ее знакомый не приехал, и решила провести сегодняшний день с Питером. Может быть, он передумал в последнюю минуту. Конечно, если он здесь, полиции есть о чем с ним поговорить.

– Боже! – У него внезапно задрожал голос. – Вы не представляете, Трэнтер, как тяжело воспитывать двух дочерей без женской помощи. С Лорой я потерпел неудачу – она точная копия матери. Только бы развлечься. Но Джейн… – Он дал знак бармену принести еще виски. – Мы были близки, насколько могут быть близкими отец и дочь. Она мне никогда не лгала, приходила советоваться по поводу всех своих проблем. Я знал обо всем, о чем рассказала вам Лора.

– Но не о мужчине, к которому Джейн приехала сюда на свидание? – Мой вопрос был жестоким, но я его задал.

– Я не видел ее дней десять, – ответил Причард. – Ездил на побережье к телевизионному заказчику рекламы. Вернулся только вчера во второй половине дня и сразу ей позвонил, но она не ответила. Поскольку была пятница, я решил, что она куда-нибудь уехала на выходные. Меня не было в городе, Джейн не могла посвятить меня в свои планы. И рассказать о своих отношениях с этим мужчиной, если они развивались в последние десять дней. Такие вещи не сообщают по междугороднему телефону. Я понятия не имел, куда она отправилась, пока сегодня утром не получил страшное известие от Ландбергов. – Когда Причард принимал новую порцию виски, его рука дрожала. – Так вы сказали, что Джейн призналась Лоре только три или четыре дня назад?

– Так утверждает Лора.

– Объяснение простое. – Он начал приходить в себя. – Джейн не открыла сестре имя мужчины, потому что хотела, чтобы я узнал об этом первым. И вы, наверное, правы: его, скорее всего, здесь нет. Все случилось по вине другой девушки.

Этот человек умел перевернуть все с ног на голову, чтобы подогнать факты под свою точку зрения.

– Мне не нравится, что здесь происходит, – продолжал он. – Этот Гарделла – неумелый провинциал. Прошло почти восемь часов, и никакого результата. Льюис, как утверждают, что-то заподозрил, но не сказал никому ни слова. Я не присутствовал внизу, когда начались бесчинства. Пытался дозвониться до генерального прокурора. Необходимо заручиться более квалифицированной помощью, чем здесь доступна.

– Удалось?

Причард поджал губы.

– Он заявил, что вполне доверяет Гарделле. Где бы найти более опытного человека?

– Здесь много сообразительных журналистов, включая Питера Стайлса, – ответил я. – Некоторые уже почувствовали запах денег, которые вы обещали в качестве вознаграждения.

– Надеюсь, вы правы. – Он покачал головой. – Джейн… ну почему Джейн? – Его глаза наполнились слезами. – Мне не везло в отношениях с женщинами, Трэнтер. Слышали про мою жену?

Я кивнул. Мне стало неудобно – не хотелось его выслушивать.

– Она получила от меня все, – заговорил он. – Деньги, положение, двух очаровательных дочурок.

– В рождении детей она тоже определенным образом принимала участие, – заметил я.

Он словно меня не слышал.

– Мы живем, как пауки в банке. В моем деле приходится ежедневно бороться за выживание. Соперничество очень жестокое. Были периоды, когда меня совершенно покидали силы. Неужели моя просьба казалась чрезмерной? Я хотел только понимания и верности. Видимо, чрезмерной. В ней была какая-то червоточина – дурное семя. Эта женщина бросила меня в то время, когда я сильнее всего в ней нуждался. – Он ударил кулаком по столу. – У меня остались только дочери. Мне пришлось их воспитывать и следить, чтобы в них не проявилась заложенная в их матери порча. Она сказалась в Лоре. Стоило ей освободиться от меня, и она забыла то, чему я пытался ее научить. Все делала против моих наставлений. Превратилась в подобие своей матери.

Зато Джейн выросла такой, о которой можно только мечтать: верной, правдивой, основательной, со своими суждениями и с хорошим вкусом, с гордостью за то, что она пристойный, цивилизованный человек. В мире, где больше никто не руководствуется моральными правилами, она им следовала. Понимаю, как ей было трудно, но Джейн считала, что это единственный правильный путь. И тот мужчина, с которым, как утверждает Лора, Джейн собиралась встретиться в приюте, наверняка хороший, замечательный человек. Иначе она бы сюда не приехала. И, конечно, его здесь нет. В противном случае он бы уже объявился. С плохим человеком Джейн бы не сошлась. Вот увидите: как только узнает о том, что здесь случилось, он с нами свяжется. Лора, как повелось, объясняет все по-своему и отнюдь не на манер сестры. Джейн собралась сюда не для блуда. Они бы встретились открыто, на людях, чтобы повеселиться, покататься на лыжах… – Причард осекся, словно от неимоверного усилия убедить себя самого в нем иссяк запал.

– Тем не менее было бы полезно выяснить, кто он такой, – не отступал я. – У Питера есть в Нью-Йорке знакомый, которого он пустил по его следу.

– По следу? – Причард озадаченно посмотрел на меня.

– Попросил найти. Джейн с ним где-то бывала. Их могли видеть.

– Боже правый! – возмутился безутешный отец. – Неужели человеку, который был дорог Джейн, суждено стать объектом публичного скандала? Его здесь нет. Какая вам от него польза? Притом как отзываются об этой Марте, тень может упасть и на мою дочь. Неужели и сейчас нельзя оставить ее в покое? Не понимаю!

– Идет следствие, пытаются найти ее убийцу. – Мой голос звучал удивленно, я недоумевал, почему он сердится.

– Вот и пускай ищут, а не копаются в личной жизни Джейн. Помогите мне, Джим, передайте Питеру и всем остальным: если кому-то вздумается публиковать слухи и всякую клубничку, я не пожалею остатка жизни, чтобы наказать обидчиков. Так и скажите!

Он вскочил из-за стола и быстро ушел, оставив меня сидеть с открытым ртом.

Если мне и требовалось доказательство, что Причард не будет Лоре опорой в ее горе, я его получил. Отец и дочь представляли собой два полюса отношения к трагедии. Лора безупречно владела собой, Джордж был на грани истерики. Своим поведением он подтвердил то, что сказала мне его дочь: рана, нанесенная ему пятнадцать лет назад бегством жены, не зажила и болела.

Я допил виски и снова отправился на поиски Лоры. На первом этаже ее не оказалось, и я подошел к конторке, где сидел дежурный. Позади за коммутатором орудовал Рич Ландберг. Он трудился как пчелка – десятки людей пытались связаться по телефону с друзьями и близкими. И поскольку они не могли разойтись по комнатам, пока их не досмотрели, все старались воспользоваться телефоном портье и дожидались своей очереди. Я заглянул из-за плеч страждущих в почтовый ящик номера 205, надеясь, что Лора оставила мне записку. Ящик оказался пуст. Подобравшись поближе к Ричу, спросил, не знает ли он, куда подевалась дочь Причарда.

Полуобморочное выражение его лица сменила усталая улыбка. Он ответил, что минут пятнадцать назад девушка звонила из своего номера. Где она теперь, он понятия не имеет. Я заметил, что при этом Рич нажал кнопку вызова двести десятого номера. Пожал плечами и вернулся к перегруженному коммутатору. Я догадался, что Лора предприняла новую попытку связаться с людьми, которым не дозвонилась раньше.

Здесь было так много людей, что ей ничего не стоило, спустившись из номера, потеряться в толпе, пока я разговаривал с ее отцом. Я возобновил поиски: осмотрел бар, вестибюль, бальный зал, маленький читальный зал. Безрезультатно.

Пока я пробивал себе дорогу через толпу людей, Питер тоже не терял времени даром. Об этом он в красках рассказал мне позже.

Гарделла собрал компанию Брейдена у Макса в кабинете. Я называл их так, хотя эти люди приехали в приют порознь. Их было семеро: Брейден с женой Дорис, молодая женатая пара по фамилии Митчел и трое юношей, которые явились вместе и поселились в одном коттедже. Эти семеро пытались вырваться из приюта по северной дороге на универсале, который принадлежал вовсе не им. Брейдены и Митчелы познакомились в прошлый приезд в «Дарлбрук», но это был единственный раз, когда они встречались. Брейдены жили в Нью-Йорке, Митчелы – в Хартфорде, штат Коннектикут. Остальные трое присоединились к ним во время развлечений.

– Удивительные типы! – возмущался Питер. – После дебоша в баре я решил, что Брейден испытывает хоть какие-нибудь угрызения совести. Но когда мы собрались в кабинете Макса, он успел окончательно от них избавиться. Таких молодых закоренелых холодных циников я еще в жизни не видел. На все вопросы Гарделлы отвечали ерничаньем и ржанием. Девушки, прости Господи, не отставали от мужчин. Если кого-то из них и потрясло убийство, они старательно это прятали под шкурой, толще, чем у носорога. Всячески старались выставить нас с Гарделлой идиотами.

Если на них нажимали, они отвечали тем же. Когда их спросили, где они находились в то время, когда был убит Льюис, стали отшучиваться. У Питера сложилось впечатление, что они ничего не скрывали. Не изобретали алиби. Наоборот, стремились смутить и вывести из себя Гарделлу. Тот держался минут пять, изображал толстого, непоколебимого Будду, а затем у него сорвало крышу. Гарделла вызвал двух полицейских и приказал на месте обыскать компанию. Ни ножа, ни кровавых пятен на одежде не обнаружилось. Пока это все происходило, Брейден с дружками обрушивали на инспектора беглый огонь почти садистских шуточек.

– Я же постоянно прислушивался, – продолжил Питер. – Для всякого, кого интересует смех, его там было в избытке. Но не того особенного хихиканья, которое с ужасом стало преследовать меня.

Гарделла был пунктуален. Поднял прошлогодние записи в книге учета гостей приюта – никто из семерых в день трагедии Питера в «Дарлбрук» не приезжал. Затем он поднял тему знакомства Брейдена с Мартой Тауэрс. Но если ждал, что Дорис взорвется, его постигло разочарование. Она не повела бровью. Видимо, муж ее предупредил, что возможен такой разговор.

– Это было до эры Дорис, – сказала она инспектору и повернулась к мужу: – Тебе с ней было хорошо, дорогой?

– С тобой не сравнить, – усмехнулся Брейден.

Гарделла чуть не расшиб кулаком стол Макса. Он внушал страх кому угодно, но только не этой неслыханной компании. Он сообщил, что им будет предъявлено обвинение в угоне автомобиля и порче государственной собственности – машины полиции штата. На следующее утро их увезут и поместят в камеру.

Дебоширы зааплодировали. Последнее слово осталось все-таки за Брейденом. Он подошел к Питеру и усмехнулся разбитыми губами:

– Мы с тобой недоговорили, папаша. Ты умудрился приземлить меня в баре. В следующий раз посчитаемся.

– Только попробуй еще раз устроить беспорядки, приземлишься надолго, – предупредил Гарделла.

– И ты тоже в моем списке, жирняк.

Трое молодых людей и Митчел встали за спиной Брейдена, и Питер подумал, что опять придется драться. Гарделла, не вставая из-за стола, прошипел:

– Давайте начинайте, а то я сегодня целый день скучаю.

В этот миг коротышка-детектив был очень выразителен, и счет изменился в его пользу.

– Выбор места и времени за нами, – хмыкнул Брейден.

Семеро покинули кабинет и при этом так гоготали, словно им было море по колено. Гарделла, чертыхаясь, допил остатки виски, и тут, как сказал Питер, он произнес речь:

– Вы думаете, они психи, Стайлс? Если работаешь в полиции, встречаешь таких каждый день. У них водятся деньги, иначе они бы не приехали в «Дарлбрук». Думаете, только выросшие в трущобах презирают закон и порядок? Не обманывайтесь. Мы просто не часто читаем о таких в сводках. Они творят безобразия, но богатые родители отмазывают деток, и люди ничего не узнают. Страна свободных. Это выражение приобрело иное значение. Свободные ненавидеть, проявлять нетерпимость и фанатичность, смеяться над законом своей страны. Свободные злословить и клеветать – нагнетать атмосферу, способствующую насилию и убийству. Нападать на храмы, уничтожать детей. Вот что такое страна свободных, в которой мы сегодня живем.

В том, что на нас надвигается, отчасти повинны люди моего возраста. Рухнула система уважения закона, когда благодетели человечества заявили, что нам нельзя покупать спиртное. Стали верховодить бандиты, потому что каждому хотелось выпить перед обедом. Нам не запрещали выпивать – никому не было дела до того, где мы брали напитки. Убийство стало профессией. Люди не сопротивлялись, если получали спиртное. Отменить сухой закон? Нет, конгрессмены отменять закон не захотели. Доброхоты могли их прокатить на следующих выборах. Пусть лучше наши города контролирует Аль Капоне и ему подобные, только бы не разрешать народу свободно покупать спиртное. Пока автомат целит не в нас, черт со всем.

Потом нашелся решительный человек – сухой закон отменили. Но ни прежний образ жизни, ни прежний образ мыслей не вернулись. Оглянитесь вокруг. Смерть ниггерам и их прихлебателям. Закон для всех, но только не для меня. Равные права для всех, но не для тех, кто мне не нравится. Только тронь мою собственность, пущу тебе пулю в лоб. А на собственность других наплевать. Вот какова наша страна свободных! – Инспектор улыбнулся Питеру и грустно посмотрел на пустую бутылку. – Надо было поберечь на День независимости.

Вот так неожиданно раскрылся наш Гарделла.

Пока все это происходило, я бродил по приюту в поисках Лоры. В третий раз прошел через вестибюль, и этот путь меня вывел к полицейскому. Тот дежурил у лестницы и не пускал в номера гостей, которые еще не прошли досмотр. Спросил его, не видел ли он Лору, и в этот момент сам заметил ее – она шла со второго этажа. Хваталась за перила, и мне показалось, она не сможет дойти по лестнице вниз. Я бросился к ней. Ее лицо было белее пергамента, а когда она невидящим взглядом посмотрела куда-то мимо меня, я заметил на ее щеке кровь. Она текла из раны у кромки волос.

Девушка уже падала, но я оказался рядом, сумел подхватить ее, и мы вместе почти скатились с последних трех ступеней.