Лора прижалась ко мне, и я почувствовал, что она дрожит. Мы смотрели, как полицейские пронесли носилки в расположенный на первом этаже медпункт.

От толпы отделились мужчина и женщина в лыжных костюмах и подошли к потрясенному Гарделле.

– Я врач, – сказал мужчина. – Доктор Чарлз Френч. А это моя жена, работает медсестрой. Можем вам чем-нибудь помочь?

Они были симпатичной парой. На взгляд, лет тридцати пяти, и в своих дорогих костюмах навевали мысли о Парк-авеню. Он был смуглый, жилистый, и от него веяло холодной деловитостью. Она – светловолосая и очень привлекательная.

Гарделла махнул рукой в сторону носилок, и врач с женой пошли за полицейскими.

Тишину нарушил пронзительный женский голос:

– К черту дорожные кордоны! Я уезжаю!

Журналисты кинулись за врачом и его женой. В приюте воцарился хаос. Гарделла что-то кричал в толпу, но из-за шума я не разбирал слов. Из бара снова полетели отрывистые звуки фортепьяно. Некоторые, несмотря ни на что, продолжали упорно веселиться. Другие, с десяток или больше, натянули куртки и пальто и бежали к выходу, где подобно заиндевелой статуе неподвижно стоял Питер. Может быть, они хотели попасть в свои коттеджи или, потакая мерзкому желанию, устремились посмотреть на кровь на снегу.

Затем я заметил, что Питер подает мне знаки. Показывает в сторону кабинета и сам пробирается туда сквозь толпу. Гарделла в это время пытался не отстать от носилок.

– Нас не имеют права насильно удерживать, если здесь на свободе маньяк-убийца! – крикнул кто-то мне в ухо. В глазах совершенно незнакомого человека был заметен страх.

Стараясь оградить Лору от толчков, я обнял ее за плечи. Впечатление было таким, будто мы оказались внутри включенного миксера. Шли к кабинету мелкими шажками, люди смеялись нам в лицо, кричали что-то друг другу, пихались и толкались. Макс стоял в дверях и беспомощно смотрел на беснующуюся толпу.

Мы с Лорой наконец добрались до кабинета и проскользнули внутрь.

– Заприте, – попросил Питер. Он опередил нас и, сбросив куртку, отряхивал с нее снег.

Лора не чувствовала ног, они были словно ватные. Прежде чем запереть замок, я подвел ее к камину, в котором горело большое бревно, и усадил на стул. После гвалта в вестибюле благодаря шумоизоляции здесь было невероятно тихо. Лоре надо было дать выпить, и я вспомнил, что у Гарделлы была бутылка виски. В ней оставалось еще на дюйм или два спиртного. Я плеснул виски в картонный стаканчик и протянул девушке. Она выпила одним глотком, вернула мне стаканчик и осталась сидеть со сложенными на коленях руками.

Питер перекинул куртку через спинку другого стула. Под его голубыми глазами темнели от усталости синяки.

– Это я его нашел, – очень спокойно объяснил он.

Мы с Лорой уставились на него.

– Выяснил имена тех двух, что провожали Марту домой. Фрэнк Хансен и Джерри Нот. Оба приехали в приют впервые – в качестве официальных лиц на лыжные соревнования. Кто-то устроил в одном из коттеджей частную вечеринку. Мне шепнули, что они там, и я пошел поговорить с ними. Никакого результата. Оба только вчера вечером познакомились с Мартой. Искали любовных приключений, но ничего про нее не знали – ни кто ее друзья и вообще ничего полезного.

Я уже шел сюда и хотел закурить, но в моей зажигалке закончился газ. Вспомнив, что в перчаточнике лежит баллончик с газом, повернул к парковке. – На щеке Питера от волнения дергалась жилка. – Я заметил что-то в сугробе. Предмет почти занесло снегом, были различимы очертания человека. Наверное, пьяный, решил я. Отключился и, если ему не помочь, наверняка замерзнет. А когда подошел… – Питер отвернулся и закурил.

Я понял, что ему сто́ит больших усилий держаться.

– Шесть дюймов стального острия наконечника лыжной палки пронзили ему горло. Руки сомкнулись на палке, словно он пытался вытащить ее из себя. Но прежде чем ему это удалось, потерял сознание. Снег вокруг был красен, как на бойне. Я… я не мог сам его перетащить. Не знал, есть ли в приюте врач. Палку тронуть тоже не решился. Попытка вытащить ее из раны могла повлечь роковые последствия. Я бежал к приюту, когда навстречу вышел Гоуэн. Он взял из полицейской машины носилки, и двое полицейских принесли прокурора сюда. – Кончик сигареты Питера вспыхнул красным огоньком. – Окажись я там пятью минутами раньше, мог бы его спасти и захватить преступника. Проснись прошлой ночью на несколько секунд раньше, увидел бы его из окна. Черт возьми, абсолютно все ему на руку!

– Ну, теперь его схватят, – сказал я. – Полицейские не выпустят отсюда ни души, пока его не прищучат.

– А до того момента – если им это удастся вообще, – сколько еще человек окажутся у него на пути? – мрачно отозвался Питер.

Внезапно кто-то принялся барабанить в дверь кабинета. Я отпер замок. Макс, дико озираясь, скользнул внутрь. И пока он не закрыл дверь и не защелкнул замок, на нас накатывала волна резких, пронзительных звуков. Не обращая на нас внимания, он подошел к сейфу и принялся вращать циферблаты.

– Ну, давай же, давай! – В спешке Макс, видимо, перепутал комбинацию. – Там начали крушить вещи, – сказал он, не глядя на нас. – Картины, посуду, мебель. Нет уж, это им с рук не сойдет. Я вложил в это место всю свою жизнь, а теперь банда ненормальных головорезов… – Сейф открылся, и он запустил в него руку. На свет появился автоматический пистолет. Макс проверил, заряжена ли обойма.

– Убери, – посоветовал Питер.

Макс рассмеялся:

– Ты думаешь, я покорно буду смотреть, как меня разоряют?

Он двинулся к двери. Питер неожиданно прыгнул за ним, схватил за запястье и с силой вывернул руку. Макс вскрикнул, выронил пистолет на пол, а его самого раскрутило и швырнуло к стене. Время в морской пехоте Питер потратил не зря – кое-чему научился. Он наклонился, подобрал пистолет, вынул обойму, опустил в карман, а оружие положил на стол.

– Приди в себя.

Цепляясь за деревянные панели, хозяин приюта с трудом поднялся. Его глаза сузились; потирая ушибленные руки, он оценивал шансы вернуть пистолет.

– Пришьешь кого-нибудь из своих гостей, вот тогда тебе действительно конец.

Макс облизал губы.

– Я велел барменам закрыть бар, но с десяток проходимцев прорвались за стойку, моих ребят выкинули и наливают всем подряд. Что прикажешь делать, Питер? Закрыть глаза?

– Закрыть глаза. Пусть с ними разбирается Гоуэн.

– Против десятка копов две с половиной сотни обалдевших от спиртного людей. С полдюжины попытались прорвать полицейский кордон, расквасили новую машину – не свою, – повредили поставленный поперек дороги полицейский автомобиль. Копы вытащили оружие. Они посмеялись над ними и вернулись сюда. Это самый настоящий бунт, Питер. Следующий шаг – они подожгут дом. Отдай пистолет!

Стайлс покачал головой:

– Ты ничего не исправишь, только усугубишь положение.

– Надо же что-то делать.

– Все в твоей власти. – Питер посмотрел на меня. – С Хеддой получилось?

Я покачал головой.

– Расстанься с образом радушного, держащего рот на замке хозяина, который все знает, но ничего не рассказывает. Назови людей, у которых были близкие отношения с Мартой Тауэрс. Если ты нам поможешь, мы через полчаса наденем на преступника наручники – и конец всем твоим неприятностям.

– Список получится длиннее моей руки.

– Все эти люди здесь?

– Не все, – уклончиво ответил Макс. – Хедда вам ничего не сказала?

– Хедда сильно под мухой, – вступил в разговор я. – И решила играть по вашим правилам.

– Перечисли тех, кто сейчас здесь, – попросил Питер.

– Если я это сделаю… Хедда права. Если мы назовем имена, нам придется не сладко.

– Тебе придется действительно не сладко, если твое заведение сожгут.

Макс открыл было рот, но тут же закрыл и покачал головой.

В дверь снова замолотили, и я услышал приглушенный звукоизоляцией голос Рича:

– Папа, ты там?

Питер мне кивнул, и я открыл дверь. Рич, шатаясь, вошел в кабинет. Над его левым глазом зиял порез, капельки крови катились по щеке. Он тяжело дышал, словно бежал к нам издалека.

– Они хотят убить Джека Кили. Затащили в бар. Кили пытался их утихомирить, чтобы они не крушили все вокруг. Но они набросились на него. Я хотел ему помочь, но их слишком много.

– Пошли! – решил Питер.

Грохот снаружи, казалось, сотрясал стены. Лора снова повисла на моей руке. Впереди шли Макс и Рич, за ними Питер. В дверях гриль-бара мы замерли. Трудно было поверить тому, что мы увидели.

Джек Кили сидел на стуле, привалившись спиной к стене. Голову поддерживал кожаный бандаж на шее. Руки скручены за спинкой стула. Из уголка губ текла кровь. Неподалеку стоял высокий, смуглый Тэкс Брейден.

– Смелее, дамы и господа! Пять центов за попытку! – Он явно пародировал циркового зазывалу. – И бесплатная выпивка тому, кто угодит старому зануде в слюнявку!

Вышла девушка в бледно-розовом костюме апре-ски.

– Я! Я хочу!

– Разойдитесь! Дайте крошке свободу! – Брейден взял что-то из бара и подал девушке. Я разглядел в ее руке лимон. Она комично замахнулась и швырнула лимон в Джека. Он ударил его в плечо. Толпа взвыла.

– Промазала! Давай еще! – Брейден подал девушке второй лимон.

Но перед ней внезапно оказался Питер и взял ее за руку. Толпа, предчувствуя что-то неожиданное, притихла.

– Моя очередь!

– Браво! К нам явился старый хромой! Извини, папаша, у крошки еще одна попытка!

– Моя очередь! – повторил Питер, взял у девушки лимон и легонько оттолкнул ее в сторону. Подбросил лимон, поймал. И сделал шаг к Брейдену. – Развяжи!

– Послушай, папаша, если тебе не нравится наше общество, найди себе другое, – осклабился тот.

Питер с силой кинул в него лимон. Он угодил Брейдену в солнечное сплетение. Того отбросило к стойке, руки взлетели вверх, колени подогнулись.

– Развяжи!

Брейден, размахивая руками, бросился вперед. Питер крепко съездил ему левой по щеке. Нападающий попытался закрыть лицо, но получил правой по скуле и рухнул на пол.

Макс поспешил к Кили, но Питер его остановил.

– Подожди. – Наклонился, схватил Брейдена за грудки и вздернул на ноги. – Давай развязывай. – Его голос прозвучал угрожающе спокойно.

Губы Брейдена распухли и кровоточили. Он послушно поковылял к Кили. Питер отвернулся и облокотился о стойку бара. Тем временем молодой парень в желтой водолазке, заменивший убежавшего бармена, взял за горлышко бутылку и стал подкрадываться к нему.

– Питер! – предупреждающе крикнул я.

Стайлс оглянулся. Владелец водолазки был в двух футах от него и успел замахнуться бутылкой.

– Поставь, сынок, – попросил Питер.

Я так и не понял, как все произошло. В толпе явно пропал запал. Дебошир обвел глазами людей, ожидая, что его поддержат. Но вместо этого к Питеру шагнул седой мужчина в синем блейзере с олимпийской нашивкой на кармане и встал рядом.

– Не слишком ли далеко все это зашло?

– Простите, сэр, я еще не закончил, – холодно перебил его Питер. Посмотрел на свой правый кулак, подул на распухшие костяшки и дождался, пока Брейден освободит Джека Кили.

Макс обхватил ночного сторожа и помог уйти из бара. Когда они скрылись, Питер обвел взглядом раскрасневшиеся лица. Эти люди могли расправиться с ним в одно мгновение, но никто не двинулся с места. Не знаю как, но он их загипнотизировал.

– Я наблюдал такое и раньше, – начал он обыденным тоном. – Только прошлой осенью на ипподроме Рузвельта. Пять сотен зрителей потеряли голову из-за решения администрации признать недействительными множество ставок. Соскочили с трибун, пытались напасть на судей, расколотили электронное табло, забили до смерти охранника, причинили ущерб на тысячи долларов. Некрасивая история. Но то, что происходит здесь, еще хуже.

Питер тяжело вздохнул. Я ждал, что его освищут или осмеют, но люди молчали.

– Завтра утром вы оглядитесь и поймете, как поступили с мужчиной и женщиной, которые были вашими друзьями и чья жизнь зависит от этого приюта. Вы не можете исправить разрушения, восстановить добрые отношения с Ландбергами. «Дарлбрук» больше никогда не будет прежним. Я это понимаю. И вы тоже.

Но это еще не все зло, которое вы совершили. Год назад я лежал на снегу на склоне горы, мою ногу оторвало под коленом, а мой отец кричал, сгорая в машине. Пару часов назад я смотрел на тела двух девушек в морге Манчестера. Некоторые из вас их знали. Благодарите Бога, что не видели, что с ними сделали. Что не вы, а я нашел на парковке Мортона Льюиса с лыжной палкой в горле. Он пытался ее вытащить, но не сумел. Хотел позвать на помощь, но его бы все равно никто не услышал, хотя вряд ли он был способен кричать. Я оглядываюсь вокруг – стараюсь разглядеть того, кто все это совершил. Казалось бы, не проблема: он должен бить в глаза, как свет маяка в ночи. Открыто выделяться среди всех. Не тут-то было! Хотите знать почему? Потому что сейчас вы сами похожи на него.

Толпа могла броситься на Питера, как стая волков, но этого не случилось. Он выложил людям правду, и они приняли ее. Пар был выпущен.

– Среди вас есть такие, кто способен нам помочь, – продолжал он ровным, отстраненным голосом. – У нас есть основания полагать, что Джейн Причард приехала сюда встретиться с каким-то человеком – своим знакомым. Этот мужчина – если он здесь – с момента первой утренней трагедии никак себя не проявил. Я понимаю его поведение, даже если оно мне не нравится. Этот человек может многое рассказать о Джейн, что поможет расследованию. – Питер помолчал и обвел взглядом пустые лица людей. Они перешептывались, задавали друг другу вопросы, но вслух ничего не говорили. – Чем дольше вы прячетесь, тем суровее с вами поступим, когда найдем, – продолжал Стайлс. – А мы вас найдем. В городе тоже объявлен розыск. Не хотите выступить открыто, призываю вас немедленно связаться частным образом со мной или инспектором Гарделлой.

Толпа безмолвствовала.

К Питеру подошел мужчина с олимпийской нашивкой на кармане. В баре послышался тихий гул голосов.

– Я Пери Стивенс. – Человек в синем блейзере протянул Питеру руку. – Председатель комитета по проведению соревнований по прыжкам с трамплина. Хочу пожать вам руку, мистер Стайлс. Вы заставили меня устыдиться себя самого. Я здесь присутствовал и никак не пытался помешать тому, что происходило. Не представлял, что их можно остановить в одиночку. Требовалась шоковая терапия, но я не знал, как взяться за дело.

– Возьмитесь сейчас, – предложил Питер. – Попытайтесь их вразумить. – Он подошел к Брейдену, ощупывающему свои разбитые губы. – Загляните лучше в медпункт, пусть вас там приведут в порядок. – Он взял Брейдена за руку. Я испугался, что снова начнется драка. Но Брейден послушно вышел с Питером из бара.