Джон закрыл лицо руками. Он чувствовал себя выжатым. Не отвечать на оскорбления – изматывающее занятие. Пытался представить, что бы приключилось, если бы он дал себе волю и как следует врезал Муну? За подобное удовольствие можно заплатить чем угодно.

Гарди встал рядом с его стулом.

– Я не слышал деталей вашего похода наверх. Знаю только, что посетили миссис Хейвен и Гамаэля. Что они от вас хотели?

Джон тяжело вздохнул:

– Просили помочь.

– Помочь? Вас?

Ему было трудно сосредоточиться на Гамаэле и старой даме.

– Помочь избавиться от Муна? – настаивал лейтенант.

Джон покачал головой:

– Помочь защитить его. Так просто не объяснить. Они утверждают, что Мун долгие годы шантажировал их и многих других.

– Шантажировал? С его-то деньгами? Меня начинает от вас воротить, Уилз. – Нейлор рассмеялся.

– Проблема с вами в том, Нейлор, – по-прежнему бесстрастно заметил управляющий отелем, – что вы не хотите сначала подумать, прежде чем что-нибудь сказать.

– Вы меня тоже достали, Шамбрен, – поморщился помощник прокурора. – Спасибо за факты, а теперь позвольте продолжить расследование.

– Послушайте, Нейлор, – его слова нисколько не задели Шамбрена, – я же здесь, как никто другой, каждую собаку знаю. Все они мои подопечные. Вы слишком легко навешиваете на всех ярлыки. По-вашему, шантаж – это обязательно вымогательство денег. Но существует множество других вещей, которые можно потребовать от людей. Безоговорочное подчинение, рабскую зависимость. Заставить честного человека совершать бесчестные поступки. Страсть Муна – играть человеческими судьбами, принуждать их делать то, чего они не хотят. Что-то вроде маниакального упоения властью. Позвольте Джону договорить, что он хотел сказать, прежде чем представлять его идиотом.

– Хорошо, Уилз, рассказывайте свою сказку, – мрачно разрешил помощник прокурора.

– Признаю, звучит дико, – начал Джон. – Мун шантажирует людей и тем самым заставляет оставить себя в живых. У него что-то на каждого есть. Им известно: если он умрет насильственной смертью, эти сведения будут преданы гласности. Они называют это его особой страховкой жизни.

– Но какую вы могли оказать им помощь? – спросил Гарди.

– Они полагали, что я приехал сюда убить Муна. Даже догадываются, что, возможно, мне кто-то заплатил за его устранение. Мне объяснили, почему Мун должен оставаться в живых. Они хотят, если мне кто-то заплатил, чтобы я вывел их на этого человека. Чтобы постараться убедить его бросить свою затею. Еще они надеялись выведать у меня, какие есть концы у вас, Гарди. Что бы ни говорил Мун, миссис Хейвен и Гамаэлю выгодно, чтобы он жил, а не умер.

– Они вас в этом убедили? – спросил полицейский.

– Да.

– Больше похоже на попытку выудить у вас, подозреваем мы их или нет, – прокомментировал Нейлор. – Я хочу поговорить с этими клушами.

Дверь кабинета открылась, и вошел один из людей Гарди. Лейтенант отвел его в угол и с минуту о чем-то говорил. А когда вернулся, хмурясь, сообщил:

– Пока результатов ноль. Мы осмотрели весь отель. Допросили лифтеров, коридорных, посыльных. Хотели выяснить, кто из посторонних в определенное время приходил на четырнадцатый этаж или уходил оттуда. Бесполезно.

– Если этот человек не здесь, – Нейлор сверкнул глазами на Джона, – он может находиться очень далеко отсюда.

– Но ему придется вернуться, – спокойно заметил Шамбрен. – Работа не доделана до конца. Нет, господин юрист, он в отеле или снова объявится здесь.

– Если мы принимаем вообще что-то, придется остановиться на этом, – кивнул Гарди. – Я согласен.

– На вашем месте, лейтенант, я бы задал много вопросов, которые до сих пор не прозвучали.

– Например?

Шамбрен пожал плечами.

– Мистер Нейлор против моего вмешательства в расследование.

– Это я вас спрашиваю, – сказал Гарди. – Например?

– Мне легче, чем вам и Нейлору, лейтенант, считать некоторые вещи фактами. Вам трудно поверить, что некий человек готов выбросить по десять тысяч долларов, чтобы подкупить таких неподходящих для этого дела людей, как девица Прим и Джон. Для вас это неразрешимая загадка. Я же был свидетелем, как люди ради собственной прихоти расставались с гораздо большими суммами. Для вас это непостижимо. Я же не нахожу ничего необычного. Труднее понять другое.

– Что? – нетерпеливо спросил лейтенант.

– Действительно ли этот некто ожидал, что девчонка Прим или Джон убьют Муна. Я на этом зациклился, потому что люди – моя профессия. Ни та, ни другой не совершали криминальных поступков. Они не убийцы. Единственное, что их объединяет, – ненависть к Муну. Хотите знать мое мнение, знатока человеческой психологии, как они должны были поступить, получив письма и обнаружив, что деньги реальные? Они бы взяли деньги из банка, призадумались и выложили кому-нибудь всю правду. Самоубийство я бы не предсказал. Посчитал, что в итоге Памела Прим кому-нибудь об этом деле признается, как открылся Джон мисс Барнуэл.

– И что?

– А сейчас мой первый вопрос о том, что ожидалось – Прим или Джон убьют Муна или откроют наличие заговора против него? Если человек, которого мы ищем, не дурак, он хотел именно последнего.

– Не вижу в этом никакого смысла, – возразил Нейлор. – Не может же он сам себе ставить палки в колеса?

– Не видите никакого смысла? – хмыкнул Шамбрен. – Тогда мой следующий вопрос такой: существует ли на самом деле заговор против Муна или это дымовая завеса, чтобы скрыть некую другую цель или замысел?

Гарди тихо присвистнул.

– Убийство Стюарт? – спросил Нейлор.

– Это тоже можно обдумать. Но я бы ответил отрицательно. Слишком изобретательная и дорогостоящая подготовка, а результат больше похож на спонтанное, импровизированное убийство. Неизвестный не мог узнать раньше чем за полчаса, что Стюарт возьмет единый ключ, чтобы войти в номер Джона. Он, должно быть, за ней следил, шел по пятам и, также проникнув в номер, убил термосом. Если бы мисс Стюарт была главной целью, преступник подготовился бы основательнее. Вернемся к исходной точке и немного поразмышляем, джентльмены. Отвечая на второй вопрос, я бы сказал, что не верю в заговор с целью убийства Муна. Думаю, это дымовая завеса. Отвечая таким образом, я подразумеваю, что Стюарт что-то пронюхала, хотела поделиться с Джоном и поплатилась за это.

– Куда это нас ведет?

– Я задаюсь вопросом номер три. Мне неведомо, каков истинный замысел неизвестного. А Стюарт догадалась. Почему она не обратилась к Гарди? Почему решила рассказать Джону? Ответ нетрудный. Она попала в ловушку Муна. Стала одной из жертв его шантажа. Это, как нам известно, довело ее до кошмара алкоголизма. К Джону же она пошла, потому что понимала, что он ей посочувствует. Он тоже пострадал от Муна и воспользуется информацией, не выдавая ее.

– А наш друг догадался, что ей что-то известно, и срочно заткнул рот, – предположил Гарди.

Шамбрен улыбнулся:

– Вы быстро усваиваете правила игры, лейтенант.

– Каков следующий вопрос?

– Хорошо, вот вам вопрос номер четыре: если мисс Стюарт выбрала Джона для своей исповеди, так как знала, что он не пойдет в полицию и посочувствует ей, поскольку сам пострадал от Муна, имело ли откровение женщины какое-либо отношение к Великому человеку? Мой ответ – да. Если бы дело касалось не Муна, ей нечего было бы бояться. Это подводит нас к пятому вопросу.

– Какому? – поторопил его Гарди.

Шамбрен обвел глазами слушателей. Джон почувствовал, как у него на голове зашевелились волосы. Ему показалось, что он знает, что на уме у управляющего отелем.

Шамбрен помедлил, закуривая египетскую сигарету.

– Ответив на вопросы так, как мы сделали, отважимся задать еще один. Если не существует заговора с целью убить Муна, а все это только дымовая завеса, чтобы скрыть главную цель. Может быть, Стюарт убита, поскольку кое-что пронюхала опасное для Муна и об этом хотела рассказать Джону. Мы должны себя спросить: не сам ли Мун тот человек, которого мы ищем?

– Как вы додумались до такого абсурда? – спросил Нейлор, но в его голосе послышалось сомнение.

– У Муна есть деньги, чтобы финансировать предполагаемый заговор? – спросил Шамбрен. И сам ответил: – Есть. Обладает ли он необходимым складом ума, чтобы замыслить такую сложную схему? Обладает. Кто лучше всех знает, насколько сильно ненавидели Муна мисс Прим и Джон? Сам Мун. Хороший ли он знаток человеческой натуры, чтобы предвидеть, как они себя поведут? Да. Располагаем ли мы другими фактами, которые подкрепляли бы нашу теорию? Думаю, располагаем.

– Какие это факты? – спросил Гарди.

Шамбрен подошел к столу, стряхнул в пепельницу пепел с сигареты и обернулся:

– Что недавно приключилось в этой комнате?

– Что вы имеете в виду?

– Сцену, разыгранную Муном, – пояснил управляющий отелем. – Мы допустили, что Мун затеял интригу и ставит дымовую завесу. Какой вывод из вашего разговора с ним? Он вам не верит. Грозит, что предпримет шаги, чтобы защитить себя самому. Говорит, что у него есть лицензия на ношение оружия и применит его, если потребуется, без колебания и лишних вопросов. Мы суетимся, чтобы уберечь Муна: вы, Нейлор, вы, Гарди, я со всеми моими людьми. Но если мы правы, ему ничего не грозит. А придуманная опасность имеет цель скрыть собственное преступление. «Прошу прощения, господа, я вас предупреждал. За мной тайно охотились, и я был вынужден обороняться».

– Такое возможно, – пробормотал Гарди.

– Мун потратил двадцать тысяч долларов, чтобы ни один человек не догадался, что прискорбный несчастный случай является хладнокровным, тщательно спланированным убийством. Не такое уж большое капиталовложение, как вам кажется, лейтенант? – Шамбрен хоть и улыбался, но как-то невесело. – Вот вам решающий довод, господа. Когда самоубийство Прим открыло заговор против Муна, как он себя повел? Испугался, что люди сговорились убить его? Ничего подобного. Вы сетовали, что он не воспринимает опасность серьезно. А теперь, что мы знаем об этом человеке? Мы знаем, что он трус. Мун довел отца Джона до самоубийства за то, что тот сделал этот факт всеобщим достоянием. Но теперь он не испугался угрозы, поскольку знал, что ее не существует. Все это дымовая завеса, устроенная им самим. Началась последняя стадия подготовки. Он заранее вас предупреждал, что произойдет убийство. Он совершит его открыто, и все будут на его стороне. А Уиллард Шторм оповестит мир, что оно случилось по вине полиции, которая не сумела организовать ему эффективную защиту.

– Вы сами-то верите в свою теорию? – Глаза Нейлора метали молнии.

– Верю, – ответил Шамбрен. – И от этого очень боюсь.

– Чего?

– Того, что понятия не имею, каков ответ на последний вопрос, который мы должны себе задать: кого собирается убить Мун?

Шамбрен потушил сигарету и, изогнув бровь, полувопросительно посмотрел на Гарди.

– Я не могу доказать ни единого пункта из того, что предположил. Но чувствую людей и могу разобраться в круговращениях их характеров. Трудно поверить в то, что рассказывают о Муне, пока не поговоришь с кем-нибудь вроде Джона, кто знает о нем правду. Возьмите Озмана Гамаэля – влиятельный, богатый человек в своей стране – трепещет, как рыба на крючке. Существует один только Мун. И вдруг у него появляется враг, такой же упертый и ненормальный, как он сам. Вчера Мун дал мне ключ к разгадке, сказав что-то насчет того, что подобных ему больше нет. Я задумался. Двух Мунов быть не может, сказал я себе. Все встало на свои места: раз не может быть двух Мунов, есть только один – беспощадный и очень опасный.

– Во всем этом есть один изъян, – заговорил Нейлор.

Шамбрен удивленно посмотрел на него.

– Не прошло и часа с самоубийства Прим, как к Муну приставили охрану. Пусть он считал, что она не эффективна, но ее организовали. В коридоре у его номера круглосуточно дежурили два сотрудника. Двух человек поставили на крыше, и они тоже находились там круглосуточно. За это время Мун всего два раза покидал свой пентхаус: вчера, когда пошел на ленч, и сегодня – по вызову сюда. Оба раза за ним следовали сотрудники Гарди. Следовательно, у него не было возможности подняться на четырнадцатый этаж и убить Стюарт. Это совершенно разбивает вашу теорию, Шамбрен, если вы не допустите, что у него есть сообщник.

Шамбрен улыбнулся почти весело:

– Вы меня совсем запугали. Для начала, я не исключаю возможности сообщника. В отеле сотни работников. С деньгами Муна не трудно подкупить десятки помощников. Он мог повысить ставку настолько, что дрогнули обычно честные люди. Но хочу заметить, что Мун мог покидать свои апартаменты. Существует служебный вход, задняя дверь, служебный лифт. Вы не держали там людей, поскольку дверь была заперта и вы просили не открывать ее ни при каких условиях. Муна можно было еще застать врасплох, пробравшись по саду на крыше. Но служебный вход исключен. У вас не было задачи следить за самим Муном. К нему не могли войти через служебный вход, если бы он сам того не захотел, но Мун мог выйти через него в любое время, и никто бы об этом не узнал.

Нейлор взглялул на Гарди:

– Как ты считаешь?

– Принимается. На сто процентов. Не боюсь сознаться, что ощущаю себя зеленым новичком. Но по крайней мере понимаю, куда двигаться, и сейчас организую пост у служебной двери Муна. – Он быстро вышел из кабинета Элисон.

– Тоже принимаю, – подхватил Нейлор и, подходя к Джону, протянул руку. – Прошу прощения за то, что давил на вас. Вы должны понять, что этого требует от меня работа.

– Конечно. – Джон встал и пожал помощнику прокурора руку. – У меня такое чувство, будто я выбрался из глубокого колодца. – Он подошел к Шамбрену. – Как вы считаете, не я ли тот человек, на кого охотится Мун?

– Разве вы представляете для него опасность? – спросил Шамбрен. – Не просто как человек, имеющий на него зуб, а угрожающий его престижу, положению, влиянию? Думаю, Мун не стал бы так сильно рисковать только потому, что ему кто-то не нравится.

– Ему никто не нравится, кроме Обри Муна, – вставила Элисон. – Ваша логика замечательна, мистер Шамбрен. Но что будет дальше?

Управляющий отелем пожал плечами:

– Полагаю, мистер Нейлор и Гарди обложат его, будут наблюдать, какой он сделает следующий ход. Постараются кое-что проверить – например, не были ли сняты со счетов некоторые суммы, соответствующие тем двадцати тысячам долларов, которые были положены в банк на имена Прим и Джона. И совпадают ли эти действия по времени. Я бы на их месте взял образцы текста с пишущих машинок в пентхаусе Муна и сравнил с полученными Прим и Джоном письмами. Выдвинуть обвинения против Муна, опираясь на мою теорию, невозможно. Требуются факты. Кстати, я сделал еще одно предположение, которое касается меня. Мун явно не собирается покидать отель, следовательно, «несчастный случай» должен произойти именно здесь. Из этого делаем вывод, что в жертвы намечен кто-то из проживающих в «Бомонте», или человек из персонала, или часто наведывающийся сюда постоялец. Хотелось бы узнать… – Шамбрен запнулся, – не окажут ли помощь следствию миссис Хейвен и Гамаэль, если представят, что все обстоит наоборот: Мун не жертва, а убийца?