Жил-был на свете жёлтый листочек. Он держался на ветке, ветка росла на дереве, дерево росло в саду, сад располагался перед домом в усадьбе судьи, а усадьба судьи располагалась в Фабельвике.

Жёлтый листочек не был на свете одним-единственным, их было множество, жёлтых листочков и ещё почти красных: многие из них висели на ветках и под лёгким ветерком трепетали. Хотя кое-какие из них падали, ведь стояла осень, и они знали, что дерево отпускает их по своей воле. Оно думало о другом, о главном. Скоро наступят зима и холод, и тогда главное — сохранять внутри добрые соки и прятать их в корнях, чтобы холод не добрался до них и не превратил их в лёд.

Когда в листья не поступает влага, они высыхают, становятся жёлтыми и красными и очень на вид красивыми. И вот тогда они начинают свой осенний танец.

Аврора стояла и смотрела на жёлтый листок, тот, что был готов оторваться. Ветер по-настоящему за него взялся, но листок всё крепился, он словно хотел сказать: «Не сейчас ещё, пока не сейчас».

И тогда ветер обиделся, отступил и поговорил с другими порывами, и сначала они все затихли, словно затевали что-то недоброе, а потом с шумом изо всех сил набросились на деревья. Деревья под их напором сгибались и трепетали, а жёлтый листочек ещё держался, но дрожал всё чаще и чаще, а потом сдался полностью и окончательно, но не упал, нет, он взвился вверх и затанцевал со множеством жёлтых и красных листьев.

Ими наполнилось всё пространство, а они опускались, но потом опять подлетали, и Аврора выбежала из дома, а за ней побежал Сократ. Ветер будто поверил, что Сократ тоже был листочком, и попробовал его подхватить, да и сам Сократ почти поверил, что сейчас поднимется в воздух и полетит, и поэтому быстро-быстро перебирал по земле ногами.

— Мне так интересно! — воскликнула Аврора.

— Да, — вторил ей Сократ, — и Стокфиссо тоже.

И он подбежал к домику-ящику Стокфиссо.

— Выходи! — приказал Сократ.

И Стокфиссо тотчас же исчезла среди листьев.

— Посмотрите на Стокфиссо! — крикнул Сократ. — Она уплыла, она подумала, что попала в море, и уплыла.

Аврора всё это видела, но ей было некогда, она прорывалась через вороха листьев, которые разбрасывала во все стороны.

— Аврора, ты что делаешь? — прокричал чей-то голос.

Аврора взметнула голову и поймала взглядом стоявших у калитки Ракель и Юханну.

— Заходите! — крикнула Аврора. Она не считала, что нужно объяснять то, чем она сейчас занимается.

Ракель с Юханной быстро сообразили, в чём дело, и сразу же включились в игру, а Сократ, тот действовал осторожнее, он должен был беречь Стокфиссо.

— Мы сгребём высокие кучи, — сказала Юханна, — а потом в них бросимся.

Сократ встал, посмотрел на них, а потом сказал:

— Знаешь, Стокфиссо, полежи здесь, отдохни, а я сгребу пару куч.

После этого он стал сгребать листья в кучи и бросаться в них, а Юханна, та просто прыгнула в одну из них вверх ногами. Ракель засыпала Аврору листьями с ног до головы, так что та совсем под ними исчезла. Ветер будто свёл ребятишек с ума, и Сократ вёл себя сумасбродней всех… Он ввинчивался в кучи и выныривал из них с жёлтыми листьями на голове.

Так продолжалось некоторое время. Но потом дети устали, сели каждый у своей кучи и глядели друг на друга и на кружащиеся повсюду листья.

— Да, Стокфиссо… — сказал Сократ и стал рыться в своей куче. Куда же он её положил? Кажется, вот тут, пониже. Но Стокфиссо, по-видимому, так увлеклась игрой с листьями, что из них не показывалась. — Пропала Стокфиссо! — крикнул Сократ Авроре. — Это не ты взяла её?

— Но она же была у тебя на поводке, — сказала Юханна, — я сама видела.

— И я тоже видела, — подтвердила Ракель. — Ты вёл её на поводке, как собачку, хотя она всего-навсего сушёная рыба.

— Нет, она — не сушёная рыба, — возразила Аврора. — Она — Стокфиссо, и Сократик любит её.

Теперь они бродили среди листьев совсем по-другому, они разгребали их ногами, надеясь отыскать Стокфиссо. Но Стокфиссо пропала и не появлялась.

— Знаете что, — вдруг сказала Ракель, — у моего дяди Юнаса есть собака, и она так хорошо всех ищет.

Аврора взглянула на неё с ожиданием. Как здорово было бы искать Стокфиссо с собакой!

— Иди и приведи её, — предложила она.

Все другие продолжали искать, а Сократ даже позвал Стокфиссо, но и это не помогло: Стокфиссо не шевелясь лежала под листьями.

К ним подошёл чёрно-белый пёс. Он был довольно большой, и Ракель вела его на поводке.

— Какой он породы? — спросила Аврора.

— Дядя говорит, что он помесь дворняги и бастарда, а по-моему, он прекрасный пёс, он очень умный и не кусается.

— А как его зовут? — спросила Аврора.

— Выборзок. Выборзок, ищи сушёную рыбу Сократика!

Казалось, Выборзок не вполне понял, чего от него хотят. Он вилял хвостом, принюхивался к Авроре и словно хотел сказать: «Здравствуйте!» Аврора стояла тихо и позволяла себя обнюхивать, она знала, что таким образом собаки знакомятся. А Юханна знала Выборзка ещё до этого, поэтому он быстро её поприветствовал, а вот с Сократом стал знакомиться основательнее. Выборзок его обнюхал, и когда он этот процесс закончил, то сразу же понял, о чём ему говорила Ракель. Конечно, он давно учуял запах сушёной рыбы, и этот запах исходил от Сократа, хотя он уже почти улетучился… Но что-то от запаха всё равно на одежде Сократа осталось, поэтому Выборзок чуть отбежал, потом снова понюхал Сократа и начал поиски. Сначала он описал несколько кругов вокруг того места, где стояли ребята, а потом стал забирать круги шире и шире и наконец побежал на полной скорости через весь сад, ведь это место для него было новое и, прежде чем отыскать сушёную рыбу, ему хотелось подробнее изучить здесь всё. Время от времени Выборзок поднимал ногу и своей струйкой приветствовал деревья, так чтобы все понимали, что он уже побывал здесь. А потом он подбежал к горе листьев. Яростно замахав хвостом, он нырнул под листья и выскочил из-под них со Стокфиссо в зубах.

— Он нашёл мою Стокфиссо! — закричал Сократ.

Конечно, Выборзок нашёл её, но он определённо не хотел её отдавать. Ведь он считал сушёную рыбу самой лучшей едой из всех, какие он знал, и сейчас стал бегать кругами по двору в поисках удобного места, чтобы лечь и съесть её.

Но тут уж встрепенулись Аврора с девочками.

— Не смей её есть! — строго сказала Аврора. — Ты что же, не знаешь, что она принадлежит Сократику?

Выборзок только взглянул на них и побежал дальше. А малыши бросились за ним в погоню и, хоть бегали они быстро, всё же не могли взвинтить скорость до той, с какой умел бегать Выборзок. Ведь у людей было только по две ноги, и не очень, так скажем, длинные. А у Выборзка — целых четыре и ещё сильное и упругое тело, так что убежать от детей ему ничего не стоило. Ракель даже пыталась несколько раз перехватить его на пути. Она знала Выборзка лучше всех. Но Выборзок чуть пятился, обегал её и нёсся дальше, а потом он увидал, что калитка в усадьбу приотворена, после чего в один миг исчез из сада и помчался по улицам Фабельвика.

Дети бежали за ним, крича:

— Стой! Стой! Выборзок, иди к нам!

Но Выборзок только добавлял скорости, а когда они все вместе выбежали на Главную улицу Фабельвика, где были расположены все магазины, дети закричали:

— Остановите собаку!

На их крики из аптеки вышел аптекарь, из книжного магазина — продавец книг, из колониальной лавки — дамы и господа, и все говорили друг другу:

— Что случилось, что это?

И Юханна, кричавшая громко и звонко даже на бегу, отвечала им:

— Это Выборзок! Он отнял сушёную рыбу у Сократика из усадьбы судьи.

— Сушёную рыбу? — удивлялись все. — Что, в доме судьи теперь подают к столу сушёную рыбу?

— Нет, — объясняла им Юханна, — Сократик любит именно эту сушёную рыбину! В доме судьи не хотят, чтобы её съели, а Выборзок уже хотел её проглотить!

Выборзок никогда ещё так не веселился. Во-первых, он от души побегал, и, во-вторых, в пасти у него лежала вкуснейшая на свете сушёная рыба. Но всему на свете приходит конец. Пёс вбежал через открытую калитку к кому-то во двор и там в самом дальнем его углу вознамерился устроить себе обед. Но эти глупые людишки забежали во двор вместе с ним. Нет, всему должен быть предел! Выборзок был, в общем, добродушным псом, но он не любил, когда его тревожили за обедом, и решил, что пора об этом заявить. Он потихоньку зарычал, а когда никто на его голос не обратил внимания, зарычал сильнее и показал все зубы, какие у него были, а их, скажем прямо, было немало.

Должны же они понять, что он хочет поесть в покое.

Тут к нему подошла какая-то дама. Кто бы это мог быть?

Ну конечно, жена судьи. Если и был на свете человек, который не мог допустить, чтобы Стокфиссо съели на глазах у Сократа, то это была она.

Она стояла и держала в руке пакет, а в пакете лежали два бифштекса, которые она купила для себя и судьи Томаса. Она поспешила его распаковать. Один бифштекс она оставила в пакете, а другой держала над Выборзком. На секунду показалось, что он даже коснулся его носа. Да что же это такое? Сначала Выборзка заставили с бешеной скоростью бегать по чужому саду и искать сушёную рыбину, а теперь прямо перед носом подвесили настоящий бифштекс.

Долго он думать не стал. Сушёная рыбина хороша, но ни в какое сравнение с бифштексом она не шла. Для пса это вещь особая.

Он отпустил Стокфиссо и уставился на бифштекс. В общем-то он просто отложил Стокфиссо на десерт, хотя из этого ничего не вышло. Аврора схватила Стокфиссо в тот миг, когда жена судьи выпустила из руки бифштекс. Аврора высоко подняла над собой рыбину, опасаясь, что Выборзок за ней прыгнет. И так бы оно и случилось на самом деле, не забери её жена судьи у Авроры. Она зашла в ближайший магазин и попросила:

— У вас не будет картонной коробки, куда бы я могла положить эту рыбу?

Ей дали длинную коробку, где прежде лежал купленный папой багет для шторы, и Стокфиссо удобно улеглась в ней. На всякий случай жена судьи всю дорогу несла коробку над своей головой. Ракель нацепила на Выборзка поводок и отвела его к своему дяде, его хозяину, и весь Фабельвик вздохнул с облегчением: история с сушёной рыбой Сократа закончилась благополучно.

А судья Томас за обедом немного удивился, когда его жена вошла в столовую с тарелкой, на которой лежал бифштекс, выглядевший очень уж одиноко.

— Мы его поделим? — спросил Томас.

— Нет, мы его не будем делить. Я сегодня поем только салат из зелени. Это, по-моему, самая здоровая пища.

— Вы, девочки, всегда придумываете что-нибудь особенное, — сказал Томас себе под нос.

— Так поступают не только девочки, — сказала жена судьи. — А ещё собаки, они тоже любят особенное. И дети. Им особенное только подавай.

До конца Томас её не понял, но, поскольку Фабельвик не был таким уж большим городом, не прошло много времени, как всем его жителям стали известны кое-какие подробности.

Вечером, когда Аврора ложилась спать, на её одеяле лежал жёлтый лист. Окно стояло открытым, и жёлтый лист, танцуя, влетел в комнату. Может быть, это был тот же жёлтый листок, который она видела утром. Узнать об этом нельзя, но Аврора была уверена, что так оно и было, и она заложила листок между страницами одной книги. И много раз позже, когда раскрывала книгу, она находила его и вспоминала день, когда листья исполняли в Фабельвике осенний танец и Выборзок искал Стокфиссо.