— Пунн-Санн, — сказала Аврора, вслух повторяя непривычное название.

— Это означает дословно «на песке», — объяснила ей жена судьи. — Мы скоро будем там, и ты увидишь сама.

— Наверное, это небольшой песчаный пляж, — сказала Аврора. — И мы сможем искупаться.

— Как раз это мы и сможем, — сказала жена судьи.

Бот шёл в бухту, и Аврора увидела Пунн-Санн. Но это не был небольшой песчаный пляж. Наоборот, он был огромный, а за ним стояла высокая гора, она как бы окружала пляж, прижимая его к морю. В этот момент солнце стояло точно над горой и над пляжем, на горе сидели птицы, её склоны в некоторых местах поросли травой до самой вершины, а в других были сплошь каменные и издалека выглядели почти синими.

Бот остановился, хотя до берега было ещё далеко.

— Он не может подойти ближе, — сказала жена судьи. — Здесь мелко, и к берегу мы пойдём в лёгкой лодке.

Аврора видела, как маленькая лодка танцевала и прыгала на волнах за ботом. Она не была большой, и сверху, отсюда, до неё было далеко.

— Я, пожалуй, посижу, где сейчас сижу, — сказала бабушка. — Мне ведь не спуститься в эту лодку, которую вы называете лёгкой.

— Мы будем отправляться на берег партиями, — сказала жена судьи, — а ты, бабушка, разве не будет стыдно вернуться в свой лесной дом и признаться в том, что ты побоялась спуститься в лёгкую лодку?

— Я боюсь, но я всё-таки спущусь, — сказала бабушка. — Но тогда я спущусь в неё первой, а то передумаю.

— Ну конечно, — сказала жена судьи. — Бабушка, Лужица, папина мама, Аврора и папа пойдут первыми.

— Нас слишком много, — сказала Лужица. — Я чуть подожду, мне нужно написать письмо, пока я всё не забыла.

Папа взял бабушку под локотки и спустил её вниз, а Олаус, стоя в лёгкой лодке, принял её. Лодка потанцевала на воде и успокоилась, бабушка уже сидела на своём месте, и скоро к ней присоединились остальные.

Они погребли к берегу, а когда высадились, папина мама сказала:

— Я по-настоящему рада, что Мари стала помощницей судьи в Фабельвике. Ведь если бы она ею не стала, мы бы сюда в жизни не добрались.

Аврора сразу же вошла в воду. Песок, на который она ступала, был таким приятным, волны омывали и спрессовывали его в течение сотен лет, словно подготавливая его для её маленьких ножек. Она шла к морю, а потом повернула назад и пошла к горе, и это было так чудесно: гора словно отодвигалась от неё, а когда она кидала взгляд на вершину, её почти кружило и так хотелось лечь на спину и словно бы полетать. Но Аврора этого не сделала, хотя птицы парили вверху над ней, а папа говорил:

— Наверное, это орлы. Только они, говорят, настолько любят одиночество и такую дикую высоту.

Лёгкая лодка сделала ещё несколько рейсов туда и обратно, прежде чем перевезла всех на берег. Все разулись и побродили по воде. Бабушка накинула на весло покрывало и сделала небольшой навес от солнца, но и ей захотелось походить по воде и чуть поплескаться. Аврора показала всему кружку шитья, как это весело — идти к горе и заставлять её пятиться, а мама и папа бегали по морю и резвились, как дети. Жена судьи тут же вспомнила, что ещё не купалась сегодня утром, и плавала вокруг, как русалка, и даже Лужица искупнулась. Она зашла в воду в шляпке, и это выглядело так причудливо: и сама Лужица, и её шляпка, и сверкающая под солнцем вода, и горы, что отступали.

Хозяйка дома с Верё взяла с собой полотенце. Она расстелила его на песке и разложила на нём самые вкусные, по мнению папы, блюда. Он был очень доволен.

— Это же самый красивый на свете пляж, Аврора, — говорил он. — На юге есть много красивых мест с почти белым песком на пляжах, но где ещё вы найдёте такой берег с высокой горой и всеми этими птицами? Кстати, ты знаешь, Аврора, их названия?

— Это кайры, тупики, моевки, бакланы, вороны и гаги, — сказала Аврора. — Ну и конечно, полярные чайки.

— И маленькие обычные чайки, — поспешил добавить Сократ, решив, что если есть большие полярные чайки, то должны быть и маленькие.

Они отдыхали на пляже долго, но под конец солнце, вода и яркий свет сморили их окончательно, и они решили вернуться назад на бот.

На обратном пути они испытали своё рыбацкое счастье, и бабушка Уле- Александра вытянула несколько рыбёшек трески одну за другой. Решила попробовать себя в рыбной ловле и бабушка. Олаус научил её правильно держать лесу, и вот неожиданно она закричала:

— Там что-то есть! Я не знаю, смогу ли её вытащить.

— Сможешь, — успокоила её жена судьи, — сможешь, и Олаус тебе поможет.

Бабушка стала тянуть, время от времени призывая других на помощь, и в конце концов вытянула большую треску.

— Ну вот, ты и поймала нам на обед рыбу, — похвалила её хозяйка дома на Верё. — Спасибо тебе большое.

На следующее утро они отправились дальше, и бабушка сказала:

— Я проработала дояркой больше пятидесяти лет и получила множество всяких похвал и грамот, но такого счастливого дня, как этот, я всё-таки не помню.

Хозяйка с Верё посчитала её слова достойной прощальной речью и долго махала им вслед рукой, пока катер окончательно от неё не ушёл.

Рано следующим утром они прибыли на остров Рёст и удивились тому, что он оказался совсем-совсем невысоким. Авроре даже показалось, что они опять приехали в Голландию, так здесь всё было ровно. Хотя на Голландию остров всё-таки похож не был: открытое море у острова обходилось с ним очень жестоко, так жестоко, что на Рёсте совсем не росли деревья, и дороги здесь тоже отличались от обычных, они проходили на насыпях и приподнимались над остальной местностью — наверное, чтобы их не смыло приливом.

— Вот куда в конце концов доехал Кверини, — сказал папа.

— Мы оставим здесь чемоданы, — сказала жена судьи, — только оденемся потеплее. Звонили с Верё и сообщили, что они и здесь заказали для нас бот.

Сократ взял с собой Стокфиссо, Кнут — блокнот, а Аврора — свою сирену.

Этот бот тоже лежал низко под пристанью, но на этот раз бабушка набралась храбрости и скользнула по отвесной лестнице прямо в объятия мужчины, хозяина бота.

— Мы поедем смотреть птичьи горы, — сказала жена судьи, — и вообще осмотрим мелкие островки: здесь, вокруг Рёста, их очень много.

— Хорошо, — сказал хозяин бота. — Будем надеяться, что погода не переменится.

— Вы говорите «погода»? — сказала жена судьи с таким видом, словно считала, что погода здесь, на севере, не меняется никогда.

Они подошли к птичьим горам и сразу же умолкли, потому что свободно говорили здесь одни только птицы. Они кричали беспрерывно, перелетая с одной горной стены на другую. Множество птиц сидело плотно по всей поверхности горы, а на небольших островках поблизости сидели бакланы, вытягивая свои длинные шеи.

— А вон летит тупик, — заметил папа, — и наверняка держит в клюве селёдок семь. Если бы у нас было больше времени, Аврора, мы бы сошли на берег и немного полазили по горе — мы бы не тревожили птиц, только на них глядели — и наверняка бы нашли гнёзда тупиков. Они прячутся в глубине горы, понимаешь, ведь хоть у этих птиц оперение плотное и пушистое, холода они всё-таки избегают.

— Наверное, — сказала папина мама, — мне, как тупику, тоже кажется, что тут стало холодно.

— Это потому, что ты вчера пересидела на солнце, — сказала Лужица.

Бот шёл всё дальше в море, и папина мама вдруг сказала:

— А ты знаешь, Эдвард, море не такое уж спокойное, как было раньше. Скажи хозяину, чтобы он вёл бот на Рёст. Мы и так уже повидали немало.

Хозяин бота кивнул головой и повернул, и тут Аврора услышала в гуле мотора какие-то незнакомые звуки. Она ничего не сказала, но взглянула на лицо Кнута. Оно вдруг сделалось напряжённым. Кнут увлекался моторами и тут услышал один из них, работавший плохо. Сначала мотор рванул вперёд как ни в чём не бывало, но потом работать ровно он перестал. Он завывал время от времени, потом замолкал, стучал часто-часто и наконец затих полностью.

— М-да, — сказал папа.

— Мотор заглох, — сказала папина мама. — Что нам делать, Эдвард?

Папа огляделся. Неподалёку от них располагался гостеприимный островок, и он сказал:

— Мы ничего в этом положении предпринять не можем и, если хозяин починить мотор сразу не сможет и ты согласишься, высадимся на тот островок.

Все немного подождали, но мотор не заводился, и папа сказал:

— Мы высаживаемся, моя мать не хочет бесцельно болтаться в море.

— Как хотите, — сказал хозяин бота.

У него была лёгкая лодка среднего размера. Он бросил якорь, вскочил в лёгкую лодку и сделал на ней два рейса от бота к островку и обратно. Пассажиры, таким образом, оказались на островке.

— И что вы теперь будете делать? — спросил папа.

— Ну если мотор не заведётся, я поставлю парус и сообщу по радио, что у нас неполадки с мотором. Но вы можете пойти под парусом со мной до самого Рёста.

— Нет, — отказался папа. — Мы ведь выехали на спокойную морскую прогулку. Если вы не сможете выехать за нами, пошлёте сюда кого-нибудь другого.

— Так я и сделаю, — сказал мужчина, поставил парус и ушёл, поворачивая туда и сюда под ветром, в море.

От скитаний на море пробуждается аппетит. К счастью, хозяйка с острова Верё снабдила их сухими завтраками.

— Вот, теперь мы можем поиграть в Кверини, — сказала Аврора. — Мы как бы прибыли из Италии, заплутали в море и, хотя попали в жестокий шторм, добрались сюда.

— Да, — сказал папа. — И еды у нас осталось только на один раз. Так что встаёт вопрос: где бы нам раздобыть ещё?

Бабушка Уле-Александра уже отошла к крайним скалам и забрасывала лесу с блесной, а Кнут стал искать ракушки.

— Я хорошо вижу вдаль, — вдруг сказала бабушка. — Вон там растёт что-то серое. Здесь светит солнце, но я уже мёрзну.

— Это идёт туман, — объяснила Аврора, превратившаяся вдруг из тириллтопенской девочки в фабельвикскую.

— Туман, — повторила папина мама. — Это в самом деле туман. Надеюсь, он так и останется там, в море, и не придёт сюда.

Однако туман не проявил к её пожеланиям никакого почтения. Он всё приближался и приближался, и скоро за ближайшим к ним островком они уже ничего не видели, а под конец в нём скрылся и сам островок. Теперь они едва различали друг друга и даже не видели бабушку Уле-Александра, пока она вдруг среди них не появилась.

— Я едва тут не потерялась, — сказала она.

Все задумались.

— Я вот сижу здесь, — сказала бабушка, — но не знаю, знают ли об этом другие?

— Может, хозяин бота до сих пор блуждает в тумане, — сказала папина мама, — и никто не знает, где мы сейчас находимся?

— Ничего подобного, — успокоила их жена судьи. — Кое-кто на Рёсте видел, как мы оттуда уходили.

— Да, но они не знают, что мы именно здесь, — сказала Лужица.

— Нет, не знают, — согласился папа. — Но смотрите, смотрите, я вас ещё вижу.

— И это единственное, что ты видишь, — сказала папина мама. И она говорила правду, туман словно наплывал на них и прятал от их глаз всё.

— Ой! — воскликнула Аврора. — Я кое-что придумала.

Она вскочила и достала из сумки свою ручную сирену.

— Сейчас я подую, — сказала она. Аврора подула в сирену, а потом сделала паузу и подула снова, потом замерла и прислушалась: ей отвечала другая сирена.

Чуть позже кто-то окликнул их:

— Эй, там!

И они услышали гул мотора. Потом они услышали звук вёсел и увидели выплывшую из тумана к острову лёгкую лодку.

— Поздравляю, — похвалил их человек в лодке, — кто-то из вас догадался взять с собой сирену!

— Это я, — сказала Аврора.

— Не будь её, не знаю, нашёл ли бы я вас в тумане… Он плотный, как каша.

— А как же вы попали сюда? — спросила бабушка Уле-Александра.

— Я всё пытался найти дорогу, — сказал рыбак, — ну и потом пошёл в одном направлении.

— Как вы думаете, а мы найдём дорогу, когда поплывём отсюда? — спросила бабушка Уле-Александра.

— Подождём немного, туман рассеется.

И в самом деле, туман рассеялся, и во второй половине дня волнение немного усилилось, но они добрались до Рёста. А там они со всеми их чемоданами сели на катер и отправились на нём, совершавшем регулярные рейсы зимой и летом, в шторм и штиль, дальше.

Кружок шитья в полном составе сошёл в Будё, а оттуда поездом отправился домой, по какому случаю бабушка сказала:

— Ну вот, хватит с нас морской жизни. Хотя лично мне будет её не хватать.

Аврора, мама, папа, Сократ, Стокфиссо, Кнут и жена судьи отправились домой в Фабельвик. Кнут остался там на всё лето, а дядя Бранде, Аннет и близнецы отправились обратно рейсовым теплоходом, что было очень удобно: теплоход укачивал близнецов всю дорогу. А когда Кнут наконец отправился домой, ему не было нужды ехать автостопом, он заработал деньги, помогая по хозяйству в усадьбе судьи, и полетел домой на реактивном лайнере. Нюсси, как и обещала, на обратном пути домой заехала в усадьбу судьи и провела с Авророй целый день, но больше в усадьбе гостей не ждали, и однажды утром Юханна села напротив дома и спросила:

— У вас сегодня гости?

— Нет, — сказала Аврора.

И Юханна ответила:

— Это хорошо.