Аврора и вся семья Теге погрузились на рейсовый теплоход и продолжили своё путешествие дальше на север. Аврора почти не помнила, как они добрались до Фабельвика. Они сошли с теплохода посреди ночи, и Аврора запомнила только, что папа поставил все их десять чемоданов в какую-то комнату, похожую на зал ожидания. Залом ожидания эта комната была ночью, а днём превращалась в обыкновенное кафе. Папа положил на чемоданы пальто, и Аврора с Сократом на нём поспали, а папа с мамой в это время сидели на стульях, тихо разговаривали и дремали.

Утром они сели на местный катер, и тогда папа сказал, что они едут сейчас не на север, а в Нурланн, на юг. Аврора в таких сложностях не разобралась, но поняла одно, теплоход в Фабельвик не ходит, и до него надо добираться на катере. На этом судне тоже были каюты, двигатель, камбуз и палуба, как на рейсовом теплоходе, только всё это намного меньших размеров. И осмотрели они его быстро. Катер, конечно, был маленьким, но назывался «Молодцом». Он шёл медленно из-за того, что заходил во все до одного поселения, которые иногда состояли всего из нескольких домов, но всегда имели причалы, на которых стояли и приветствовали судно местные жители, и никто бы не мог сказать, что «Молодец» не трудился изо всех своих сил. Голосок у него, конечно, не шёл ни в какое сравнение с густым и протяжным гулом рейсовых теплоходов. Он, скорее, издавал не три гудка, а три тявканья, и Сократ заливистого тявканья не боялся.

— Вав, вав, вав, — говорил «Молодец».

— Вав, вав, вав, — отвечал ему Сократ, они словно разговаривали на одном языке.

Они ехали на катере всего восемь или десять часов, и для них, привыкших путешествовать много дней и ночей, время прошло быстро.

Авроре было жалко покидать катер.

— Вполне может быть, что мы ещё поездим на нём, — говорил папа. — Так что долгого прощания с «Молодцом» мы устраивать не будем, просто скажем ему «до свиданья».

И вот мама, папа, Аврора и Сократ уже стоят на пристани Фабельвика и не знают, что же им делать. Ведь никто ещё не знает, что они прибыли на место назначения мамы. День клонился к вечеру, уже темнело. Так куда им идти с десятью чемоданами?

— Постоим здесь и посмотрим, как отойдёт «Молодец», — сказала Аврора. Всё вокруг было такое чужое, а «Молодец» — он был как-никак всё-таки свой, они к нему успели привыкнуть.

— Что ж, постоим, — согласился папа. — Я пойду и поговорю вон с теми мальчиками и узнаю у них, далеко ли до дома судьи, куда нам сейчас нужно попасть, и можно ли здесь найти такси.

— Это вы наш новый помощник судьи? — спросил один юноша, который долго глядел на папу.

— Ну не совсем я, — ответил папа. — Помощник судьи — это моя жена. Вы знаете, где живёт судья?

— Конечно. Мы вас проводим.

«Молодец» вёз много ящиков, бандеролей и пассажиров, он быстро дал три гудка и пропал в темноте. Теперь у Авроры и Сократа не осталось ничего, что связывало их с долгой дорогой. А вот их папа ничуть не растерялся, его сразу же окружила молодежь, юноши и девушки, они разговаривали с ним и смеялись. Папа сказал:

— Знаешь, Мари, люди в здешних местах знакомятся быстро. Они проводят нас и отнесут чемоданы, так что пошли!

Мама взяла Сократа и Аврору за руки и пошла. Папа со всеми остальными шёл впереди, и мама сказала:

— Очень грустно, что помощником судьи стал не папа. Он так хорошо ладит с местным населением, а я веду себя как последняя дура. Я приехала сюда работать, но вдруг никто не захочет со мной общаться? Видишь, молодые люди общаются только с папой, и неизвестно ещё, где мы устроимся на ночь.

— Мы же с тобой общаемся, — поддержала её Аврора. — Не расстраивайся!

Она понимала, что мама говорит так от усталости, она просидела всю ночь на стуле без сна.

Они шли по узким улочкам, поднимаясь в гору. В домах приветливо светились окна, и Аврора думала: вот здесь тоже живут люди. Те, кого она ещё ни разу не видела. Интересно, как они выглядят? Ей хотелось, чтобы они все показались в окнах.

Наконец они подошли к нужной калитке, папа и остальные вошли. Дом судьи стоял на пригорке. Это было довольно большое здание, и к его двери вела широкая лестница.

— Давайте оставим чемоданы внизу, — предложил папа. — И всем вам, ребята, большое спасибо! Я пойду постучу, и мы узнаем, где нам этой ночью устраиваться.

Юноши и девушки ушли, а Аврора, Сократ, мама и папа поднялись по лестнице.

— Ой, у меня так разболелся живот, — сказала мама, — и я немного боюсь. Сейчас к нам выйдет мой начальник, а я не знаю даже, где мы остановимся. Эдвард, может, пойдём назад и отыщем какую-нибудь гостиницу?

— Ну что ты, Мари. Это на тебя не похоже. Ты ведь не боишься людей и всегда вела себя смело.

— Нет, я всё-таки не такая смелая. Я вела себя во время поездки как последняя дура и сейчас начинаю бояться всего на свете.

— Ну, ну, — успокаивал её папа. — Будем принимать неприятности по мере их поступления.

Он нажал на кнопку звонка, дверь открылась, и на пороге появилась женщина, всплеснувшая руками.

— Я так и думала, что вы приедете, — заговорила она. — Мы ждали вас ещё вчера, хотя знали, что вы запаздываете. Входите, пожалуйста! Бедные детки! Вы ехали так долго! Сейчас мы вас накормим и уложим спать. Проходите! Томас, они приехали. Выходи и знакомься со своей помощницей!

Из большой двери вышел седовласый мужчина в очках и сказал:

— Добро пожаловать! Вы — Мари Теге! Надеюсь, что вам у нас понравится. Контора — на втором этаже, но обо всём этом мы поговорим завтра. Входите и раздевайтесь! Вы, наверное, с ног падаете от усталости — тем более дети.

Он поздоровался с папой, а когда увидел Аврору, низко ей поклонился, пожал руку и представился:

— Меня зовут Томас.

— А меня — Аврора.

— А меня — Сократ и ещё Нильс, — сказал Сократ и поклонился так же низко, как и сам судья.

— М-да, — кашлянул папа, — у нас там, внизу, чемоданы. Мы не принесли их с собой, потому что ещё не знали, где заночуем.

— Несите их сюда! — приказала хозяйка. — Как приятно, что вы взяли с собой ребятишек. Давно уже под нашей крышей не жили детки. Наши приезжают теперь только летом, но уж летом-то появляются обязательно, всё-таки их тянет на север. Хотя работают они в разных частях страны, с этим ничего не поделаешь. Самый младший готовится стать врачом, и он говорит, что вернётся и будет доктором в Фабельвике.

— Вы ведь тоже не отсюда, — сказала мама. — Вы говорите, как мы.

— Да, конечно. Мы тоже с юга, как вы. Но это не главное. Мы здесь осели, чуть было не сказала я. Мой муж приехал сюда в качестве помощника судьи, в точности как вы, и нам так здесь понравилось, что мы дали друг другу слово никуда отсюда не уезжать. Надо же. Мы уже пожили в Финмарке, и в Тромсе. А сюда переехали несколько лет назад и здесь останемся. Сейчас я оставлю вас и пойду на кухню, надо же вас покормить. А вы пока побеседуйте.

Аврора никогда ещё не видела такой просторной гостиной. В ней, наверное, поместились бы десять гостиных из Тириллтопена. На стенах под высокими потолками висело много картин и полок с фарфоровыми фигурками. За один раз рассмотреть их было бы невозможно. Обогревалась гостиная большим камином, Сократу он понравился больше всего, ведь дома в Тириллтопене у них стояли не слишком красивые батареи. Сократ встал к камину как можно ближе и глядел на языки пламени, облизывающие поленья и тянущиеся вверх, где они исчезали в темноте печной трубы.

— У меня загорелся нос, — сказал Сократ.

— Повернись, чтобы погреть затылок, — посоветовала ему мама.

Сократ повернулся, но ненадолго: ему снова захотелось погреть нос, ведь тогда он видел живой огонь. Тут в гостиную вошли папа с судьей Томасом. Они уже сделали несколько рейсов вниз и вверх по широкой лестнице, внося чемоданы в дом.

— Чемоданы — только часть нашего груза, — сказал папа. — Хотя вообще-то мы не берём с собой в поездки так много вещей.

— Ну понятно, — ответил Томас. — Вы видели внизу у ворот небольшой дом? Сейчас темно, но утром вы его увидите. Вот там вы и поселитесь.

Хозяйка поманила к себе Сократа и дала ему в руки гонг.

— Попробуй-ка, постучи в него!

Сначала Сократ осторожно ударил в гонг, но потом набрался храбрости: все должны понять, что накрытый хозяевами стол — это дело серьёзное.

Аврора охотно принялась за еду, на катере «Молодец» была хорошая кухня, но мама с папой берегли дорожные деньги, они уже подходили к концу.

А теперь им накрыли стол, взрослые разговаривали между собой, а Аврора с Сократом ели. Сократ очень устал с дороги, глаза его слипались сами собой, но он всё равно ел.

— А теперь вы, наверное, уложите детей спать, — поинтересовалась хозяйка.

— Да, конечно, — ответила мама.

— Я провожу Сократа, — сказал папа. — И ты Аврора, тоже пойдёшь с нами.

— Я вам всё покажу. Ты хочешь, чтобы я уложила тебя, Сократ? — предложила хозяйка.

Сократ постоял и немного подумал. Потом он ответил: «Да». Он не сразу согласился на предложение. Он сначала подумал и лишь потом сказал «да», чему хозяйка очень обрадовалась.

— Пойдём вверх по лестнице, — сказала она. Они вошли в коридор, но не такой узкий и длинный со множеством дверей с обеих сторон, как в корпусе «Ц». Ничего подобного. Этот походил на большой зал с картинами на стенах и множеством дверей, но не таких, которые словно бы маршируют строем по стенам. Одна дверь в одном месте, другая — в другом, ещё две — рядом друг с другом, и ещё одна — в самом конце коридора.

— Вот здесь я уложу вас, дети, — показала хозяйка и завела их в маленькую уютную комнатку с двумя кроватями одна за другой. На стенах висело никак не меньше картин, чем в коридоре, на полках стояли книги, на полу красовался коврик, а в глубине уютно потрескивала небольшая железная печка. Сократ сел перед ней на корточки и попытался заглянуть внутрь через маленькое отверстие в дверце.

— Она что-то говорит там, внутри, — сказал он.

— Это огонь разговаривает с полешками, — объяснила ему Аврора.

Через некоторое время они, уже умытые, сидели в своих кроватях, а хозяйка им говорила:

— Надеюсь, вы хорошо выспитесь, а чтобы получше заснуть, попробуйте пересчитать окна и двери в доме.

В комнатке с одним окном и одной дверью это оказалось нетрудно. Сократ улёгся, хотя больше всего ему хотелось сидеть на корточках перед печкой, но он уже слишком устал и решил не вылезать из постели. А Аврора лежала, бодрствуя. Всё здесь было так ново. В комнатке было темно, и откуда-то до неё доносились незнакомые звуки. Дом был ужасно старый и немного поскрипывал. Авроре не хотелось лежать одной, но она не осмеливалась встать с постели. Во всяком случае, одна. Но вот, если завернуться в одеяло, сделав из него домик, можно, пожалуй, с кровати слезть. Она туго завернулась и сначала встала на пол одной ногой, а потом очень быстро — другой. И пошла к двери. Когда она вышла в тускло освещённый коридор, то вздохнула свободнее. Но светло в коридоре было только на этом месте, одной лампы на потолке, чтобы освещать весь длинный коридор, не хватало, а тёмных закоулков в нём притаилось множество. И без железной печки здесь было довольно холодно. Может, стоит немножечко посидеть на ступеньке лестницы? Она слышала доносившиеся снизу голоса папы и мамы. Ей не хотелось заходить к ним, но становилось всё холоднее. Тогда она, переступая по ступенькам, спустилась вниз. Теперь она отчётливо слышала голоса папы, мамы и хозяев. Аврора так туго натянула на себя одеяло, что сделалась совсем маленькой и будто под ним исчезла. Потом она легла у двери и потихоньку заснула. Мама с папой так оживлённо разговаривали, что засиделись допоздна. Потом они пошли спать. Папа споткнулся о лежащий рулон.

— Ой, что это такое? — воскликнул он.

— Это Аврора, — сказала мама. — Мы иногда забываем, что она ещё маленькая. Наверное, ей показалось непривычно спать в чужом доме, и вот она легла здесь, чтобы слышать наши голоса.

— В самом деле, я не рассказывал ей ничего интересного этим вечером, — сказал папа. — Но завтра утром мы это исправим.

Он отнёс её наверх, и, когда Аврора проснулась на следующее утро, она обнаружила, что спит у себя в кровати. Они с Сократом встали и начали свой первый день жизни в городке Фабельвик.