В городе Будё на борт «Гаги» взошло так много пассажиров, что, когда Аврора, Сократ, папа и Только Нильс вошли в кают-компанию, там почти не оказалось места.

В зале они увидели женщину, ехавшую с двумя маленькими детьми. Дети ковыляли и ползали по полу, и ещё там же сидели муж этой женщины и на полу их маленький щенок. Девочка всё время уползала от матери и позволяла щенку обнюхивать себя, щенок даже прикусывал её и вилял хвостом, а маленькая девочка приговаривала:

— Он рад, он рад мне.

— Она говорит на нурланнском диалекте, — прошептал папа.

— Какой интересный у неё выговор, — сказала Аврора самой себе, ей хотелось попробовать произносить слова так же, как эта девочка. Щенок повсюду таскал с собой кусочек кожи, он, наверное, считал его своей игрушкой, подбрасывал в воздух, ловил и пожёвывал.

Аврора уселась на стул, а папа, который уже успел побывать на мостике, снял свою новую фуражку, положил её на стул и разговаривал с Только Нильсом, в то время как Аврора наблюдала за щенком и двумя детьми.

Сначала теплоход шёл ровно и очень плавно, но потом они вышли в море — ведь Вест-фьорд, хотя он и назывался фьордом, на самом деле был широким, как море. Сократ и Аврора стояли на коленках каждый на своём стуле и смотрели в окна, наблюдая за волнами.

Они были белыми на гребнях и одна больше другой.

— А я вынырнула из-под своей волны, — сказала Аврора. — Я из-под своей вынырнула. А ты, Сократик?

— Я тоже вынырнул. — И Сократик скатился со стула.

— Нам, наверное, лучше сесть и держаться покрепче, — сказала Аврора.

Теперь она поняла, почему все стулья, диваны и столы в кают-компании были прикованы к полу железными кольцами: ведь все они проявляли большое желание поскакать по полу. Ах, как было бы интересно и, наверное, даже весело, если бы они могли свободно передвигаться куда хотят. Вот уж они потолкались бы.

— Давай попробуем постоять на полу, а, Сократик? — предложила Аврора. Но, когда она поднялась со стула, её ноги побежали сами собой. А потом пол впереди как будто поднялся, и ей пришлось бегом поспешить обратно. Сократ попытался проделать тот же путь, но не смог, и тогда он просто сел на пол и поездил туда и сюда, сидя.

— А где же щенок? — спросила Аврора. Щенок спрятался под диваном и лежал там тихо, как мышь, а его хозяин сказал:

— Он, наверное, испугался качки, но, я думаю, он к ней привыкнет.

С этим все согласились, но, после того как их ещё покачало, неожиданно папа вспомнил:

— Да, а где же моя фуражка? Она была у меня на голове, когда я вошёл?

— Да, была, — сказала Аврора. — Но, наверное, свалилась.

— Тогда давайте поищем её. Особенно ты, мастер спорта ходьбы по полу, когда он танцует.

Аврора с Сократом легли на пол и стали высматривать фуражку под стульями, но нигде её не обнаружили. И тогда хозяин щенка сказал:

— А не случилось ли так, что… Да, скорее всего, её уже нашёл мой щенок.

Вот почему щенок вёл себя тихо. Он нашёл для себя игрушку, красивее и больше той, что была у него раньше. Его тут же вытащили из убежища. Он засунул голову в фуражку, словно собирался стать моряком.

— А ведь он съел подкладку, — сказал мужчина. — Ах, как жаль!

— Ничего, ничего, — сказал папа. — Хорошо ещё, что он ею ограничился. Подкладку я заменю, а в остальном фуражка осталась целёхонька. До кожи он не добрался.

Кожаный верх фуражки щенок, по-видимому, отложил на потом, сначала следовало избавиться от подкладки.

— Ах, как нехорошо, — пожурил его мужчина.

— Он ещё маленький и не понимает, что делает, — сказал папа. — Всё нормально. Я отнесу фуражку в каюту, чтобы он больше о ней не думал.

Потом они сошли на берег в Свульвере и с сожалением расстались с «Гагой» и Только Нильсом. С «Гагой» они попрощались, когда сошли с теплохода на пристань, а с Только Нильсом — попозже, он помог папе донести чемоданы до гостиницы.

Когда они прощались в гостинице, Только Нильс стоял и переминался с ноги на ногу: он ведь ехал дальше и боялся, что опоздает на теплоход. Но потом вдруг полез в карманы пальто и вынул два свёртка. Один он торжественно вручил Авроре, а другой — Сократу. Это были два одинаковых деревянных кораблика. На одном стояло название «Лоцман Аврора», а на другом — «Капитан Сократ». Названия Только Нильс написал тушью.

— Мы не будем устраивать печальные проводы, — сказал папа. — Очень может быть, что вы приедете к нам в гости, когда мы на месте устроимся.

— Мы уложим вас спать на пол, — пообещала Аврора. — Мы ведь с Сократиком тоже ляжем на полу, кровати есть только у папы и мамы.

— Что-нибудь придумаем. И для вас обоих, и для Только Нильса, — обнадёжил папа.

— Спасибо за прекрасное общение в дороге и до свидания в Фабельвике, — грустно вымолвил Только Нильс.

— Мы помашем тебе на прощание, — утешила его Аврора.

Снаружи уже темнело. Когда Только Нильс уходил от них, разглядеть его было трудно, но они всё равно помахали ему, потому что, если они его почти не видели, он, наверное, хорошо видел их силуэты в окне.

— Сейчас мы ляжем спать, — сказал папа, — а завтра встанем рано, как только рассветёт, и увидим ещё один край Норвегии.

— Он новый? — спросила Аврора.

— Для нас он новый. Хорошо, что сейчас темно и мы не знаем, что увидим, когда проснёмся. — Папа стоял у окна до тех пор, пока не заснула Аврора. Но разве не стоял он у того же окна, когда Аврора проснулась?

— Ты стоял здесь всю ночь? — спросила Аврора.

— Нет, что ты. Я спал много часов. Идите сюда, оба!

Перед ними расстилалась гавань с множеством рыбацких катеров. Их было так много, что они стояли рядом бок о бок и только крайние были причалены к пристани. В гавани стоял целый лес мачт, и рыбаки с катеров перекликались друг с другом, после чего, стуча моторами, их вереница потянулась в море курсом на Вест-фьорд.

— Они отправились в море за рыбой, — сказал папа. — И будут качаться на волнах целый день. Ох, как мало я о них знаю! — спохватился он. — Я много знаю только о древних греках, которые жили тысячи лет назад, а вот о норвежских рыбаках, которые живут сегодня, не знаю почти ничего.

Они поели, папа надел на себя шляпу, взял под мышку фуражку, и они пошли в город. Они шли вдоль моря.

— Смотри! — сказал папа. — Вот это и есть настоящая «гага». — И он указал на крупную птицу, белую с чёрным, точно такого же цвета, как теплоход, на котором они сюда приехали. — А вот это — его самочка. — И папа указал на точно такую же, но только коричневую птицу. — Ну вот, мы уже кое-что узнали. Теперь пойдём и починим мою фуражку!

Они зашли в магазин, где продавались рыболовные принадлежности, и папа подал фуражку человеку, стоявшему за прилавком.

— Ну такой починкой я не занимаюсь, — сказал продавец, — но моя жена — рукодельница. Заходите! Мы угостим вас кофе, пока вы будете ждать заказ.

— Может, не стоит её из-за такой пустяковины беспокоить? — засомневался папа.

— Всё в порядке. Она будет рада. Увидите, фуражка будет как новая!

Так и получилось. Жена продавца широко улыбнулась, увидев Аврору, папу и Сократа. Она тут же поставила кофе, нашла иголку, нитку и кусок шёлка и занялась шитьём. Они с папой заговорили, и её муж заходил в комнату всякий раз, когда в лавке не было посетителей. Беседа шла бодрая, все шутили, смеялись и получали от общения массу удовольствия. Можно было подумать, что они знали друг друга издавна.

Через час папа уже выходил из магазина в фуражке и со своей шляпой под мышкой.

— Пошли, перейдём через этот большой мост! — сказал он.

Аврора взглянула вверх.

— Надо же, показалось солнце!

— А как же, — улыбнулся папа. — Взгляни на горы, Аврора! Вершины у них стали розовыми. Солнца здесь не было, наверное, уже недели четыре, и вот оно появилось снова и вас приветствует.

Но солнце тотчас же скрылось. На него на полной скорости налетело облачко.

— Здесь погода меняется каждую минуту, — говорил папа, — вот что самое интересное.

И точно. Когда они дошли до середины моста, погода снова переменилась. Это было не просто интересно, а дух захватывало. Задул такой сильный ветер, что папе пришлось удерживать Аврору с Сократом.

Пока они стояли в такой позе, проезжавший мимо автомобиль затормозил и остановился.

— Залезайте! — услышали они голос. За рулём в машине сидел человек, который махал им рукой.

— Ты его знаешь, папа? — спросила Аврора.

— Нет, но мне очень хочется принять его приглашение.

— Вы такие озябшие, — сказал водитель. — Наверное, с юга?

— Да. — И папа тут же рассказал, что они ждут здесь маму.

— Я развожу кое-какую мелочь, — сказал водитель. — Если хотите, поедем со мной, я немного покажу вам Лофотены.

— О таком мы даже не мечтали, — обрадовался папа. И чуть поправил на голове фуражку.

Человек предложил показать им местность — совсем немного. Но Авроре и Сократу показалось, что они едут среди гор целую вечность, пока машина не добралась до одного-единственного одинокого домика. Потом они двинулись дальше и ехали ещё столько же, пока не увидели другой одинокий домик. Ещё минут через десять они увидели сразу с десяток старых построек, и водитель рассказал им, что это — развалины старой рыбацкой деревни. У тех, кто жил в ней, не было своей пристани, и каждый раз, когда к вечеру задувал ветер, рыбаки бежали на берег и отправлялись подальше в море, чтобы буря не разбила их лодки о скалы.

— Понимаешь, Аврора? — взволнованно говорил папа. — В темноте под вой ветра и по высоким волнам они уходили в море, чтобы их лодки не разбило о берег.

— Я поняла всё, что ты сказал, поэтому повторять мне необязательно.

— Понял, — сказал папа. — Прошу прощения.

Аврора выглянула в окно.

— Волны волосатые, — сказала она.

Папа сначала не понял, что она имеет в виду, но потом увидел. Прибой, набегавший на берег, отступая, оставлял длинные линии пены, похожие на белокурые волосы.

— Я сейчас еду в Кабельвог. Хотите со мной? — предложил водитель.

— Мы поедем с вами куда угодно. Мы же здесь никогда не были.

Когда они въехали в деревню, которая называлась Кабельвог, папа сказал:

— Смотри, Аврора, сколько здесь прекрасных старых домов!

— Я пока поеду и развезу товары, а вы можете погулять. Здесь очень любопытный волнорез.

— Я бы с удовольствием зашёл в местные магазины, — сказал папа, — но у нас нет с собой денег, так что мы этого делать не будем.

— Смотри! За нами кто-то идёт, — прошептала Аврора.

Папа обернулся и увидел идущих за ними пятерых детей. Они шли тихо и смирно и не сводили глаз с Авроры и Сократа, им было интересно, что за новые дети появились у них в деревне.

— Может, вы покажете нам дорогу к волнорезу? — спросил папа.

Да, они с удовольствием их проводят. Дети указывали пальцами, разговаривали между собой, глядели на Аврору, а Аврора глядела на них, ведь они были такие симпатичные!

Когда они дошли до волнореза, ветер вдруг так сильно задул, что папа едва удержался на ногах.

— Вы оставайтесь здесь. Дальше я отправлюсь один, — сказал он детям.

Они послушались, Аврора с Сократом — тоже, и, пока папа знакомился с волнорезом и смотрел на волны, Аврора познакомилась с детьми.

— Я бы с удовольствием жила здесь, — сказала она, когда усаживалась в машину.

— Когда-нибудь мы ещё приедем сюда, — пообещал папа. — Все говорят, что следует приезжать летом, тогда здесь ещё прекраснее.

Вечером на рейсовом теплоходе приехала мама.

— Ты выглядишь сейчас таким счастливым и чуточку неразумным, Эдвард. В точности таким, как тогда, когда сделал мне предложение.

— Ничего удивительного, — ответил папа. — Во-первых, я снова вижу тебя после разлуки, и, во-вторых, я скажу тебе всё как есть. Я влюблен.

— Что ты говоришь? — изумилась мама.

— Я влюбился в Лофотенские острова.