Алекс потребовалась почти половина времени перелета до Нью-Йорка, чтобы успокоиться. Она понимала, что, если она не обуздает эмоции, у нее случится нервный срыв.

На взлетно-посадочную полосу аэродрома их привез роскошный автомобиль с тонированными стеклами.

Поднявшись на борт шикарного частного самолета Леандро, Алекс надолго лишилась дара речи. При виде атрибутов его богатства она легко понимала, почему он решил, будто она охотится за его деньгами.

Семь лет назад он заявил, что верит ей, а потом жестоко отверг. И не ответил ни на один ее телефонный звонок…

Заявив о том, что ему нужно поработать, Леандро с головой ушел в дела сразу после взлета. Он несколько раз разговаривал по мобильному, а потом работал с ноутбуком, не обращая на Алекс внимания.

Из разговоров ей стало очевидно, что Леандро перенес или отменил несколько встреч ради этой поездки. Не говоря уже о том, что он оставил свою невесту, имя которой он несколько раз упоминал во время разговора по телефону.

От постоянных размышлений о человеке, по-прежнему остающемся для нее загадкой, у Алекс разболелась голова. Она зажмурилась и прижала пальцы к вискам.

– Алексис, тебе нездоровится? – спросил Леандро.

– Я в порядке, – ответила она резче, чем хотела.

– Мы снова начали воевать, дорогая?

Ощутив свежий аромат его одеколона, она открыла глаза. Леандро стоял напротив нее, высокий и широкоплечий, заслоняя ей обзор.

Прежде чем она успела ответить, его длинные пальцы коснулись ее висков.

– Здесь? – Леандро погладил шрам на ее брови. – Врачи обещают, что он полностью заживет?

– Рубец исчезнет через несколько лет. Мне предлагали сделать пластическую операцию… – Она закрыла глаза. – Но я отказалась.

– Ты предпочла оставить шрам как напоминание о том, что едва не потеряла?

От его проницательности у нее чаще забилось сердце. Она кивнула.

Ее родители и подруга Эмма считали, что Алекс должна сделать пластическую операцию, забыть об аварии и жить дальше.

Леандро так легко ее понимал…

– Мама говорит, что шрам меня уродует, – сказала Алекс, ненавидя себя за неуверенность.

Взяв за подбородок, он заставил ее поднять голову. В его глазах плясали задорные искорки, но Алекс не показалось, что он смеется над ней.

– Не думал, что ты умеешь выпрашивать комплименты.

– Я ничего не выпрашиваю, – ответила она, проклиная себя за слабость.

Леандро внимательно осмотрел ее лоб, брови, нос, рот и подбородок.

– Шрам не умаляет твоей красоты, Алексис, – произнес он.

– Кто-нибудь говорил тебе, что ты высокомерный болван, Леандро?

Он повеселел:

– Люка говорит мне об этом, и довольно часто. Хотя, должен признаться, мне особенно приятно слышать это от тебя, Алексис.

Он помассировал ей виски.

– Спасибо. – Алекс взяла Леандро за запястья, собираясь оттолкнуть его. – Теперь все в порядке.

Он заговорил тихо, но решительно:

– Алексис, если ты скажешь, где именно у тебя болит и почему ты так напряжена, возможно, я облегчу твою боль. Но если ты и дальше будешь со мной пререкаться, я буду искать причину твоего поведения до тех пор, пока не найду. Уверен, этого не хочет никто из нас.

– Я просто не выспалась, – быстро ответила Алекс. – Такое ощущение, что кто-то бьет кувалдой по моей голове.

– Расслабься, – приказал он.

Как будто она могла расслабиться в его присутствии!

Она не знала, где Леандро этому научился, но он мастерски сделал ей массаж головы.

– А ты настоящий специалист, – хрипло заметила она.

– Люку постоянно мучили головные боли. Он мог несколько дней играть на фортепиано, потом читать различные книги, а затем не спал ночами. После этого у него начинались приступы. Мне было тяжело наблюдать за тем, как он страдает, поэтому я обучился технике снятия головных болей.

– Почему ему не помогали ваши родители? – спросила Алекс и внезапно поняла, что ни Леандро, ни Люка, ни Валентина ни разу о них не упоминали. Ни тогда, семь лет назад, ни сейчас.

– Мой отец был нам не помощник. А мать, – Леандро посерьезнел, – годами занималась только собой.

– А как же Антонио?

– Антонио – человек старой закалки. Он считал, что Люка притворяется, чтобы привлечь к себе внимание.

– Но ты так не думал?

– Люка был способен на возмутительные выходки, но я знал, когда он по-настоящему страдает, и должен был ему помочь.

Алекс вгляделась в его проницательные серые глаза.

– Сколько тебе тогда было? – Каким-то образом ей удалось сосредоточиться на разговоре.

– Четырнадцать.

В четырнадцать лет Леандро беспокоился о головных болях брата.

Еще один положительный аспект его личности. Тем не менее Алекс казалось, будто она продолжает идти по темному тоннелю. Ее неспособность противостоять его чарам и его грубое отношение к ней семь лет назад свидетельствовали против Леандро.

– Расскажи мне об аварии, – тихо произнес мужчина.

Он засыпал ее конкретными вопросами, уточняя детали ее ранений и периода реабилитации, вплоть до имен медсестер, которые за ней ухаживали.

Расслабившись, Алекс сообщила ему, что провела в больнице несколько недель. Рассказала о том, как увидела заплаканное лицо Иззи, когда та пришла ее навестить. И о том, как не надеялась, что ее рука заживет.

– Что у тебя с рукой?

Взяв за левую руку, он долго рассматривал шрамы на ее коже, потом выругался. Алекс таяла от его нежных и трепетных прикосновений.

Она с наслаждением разглядывала его руки. Коротко подрезанные квадратные ногти. Длинные, аристократические пальцы. Твердые ладони. Он провел пальцами по венам на тыльной стороне ее руки, и Алекс вздрогнула.

– У меня был перелом и повреждение нервов. Но мне сказали, что физиотерапия поможет.

Она попыталась высвободиться, но Леандро ее не отпускал.

– Что было неприятнее всего?

Алекс посмотрела на их соединенные руки, и у нее сдавило горло. Успокаивающий тон Леандро и его нежные прикосновения вызвали в ее душе противоречивые эмоции.

Глупее всего было предположить, что она его интересует как женщина.

– Больничная еда, – отшутилась она.

Мягкая улыбка коснулась его губ. Казалось, солнечный луч пронзил кромешную темноту.

Беззаботный, смеющийся Леандро. Это было необычно и привлекательно.

– Изабелла такая же сильная и упрямая, как ты? – спросил он.

Улыбаясь, Алекс кивнула:

– На самом деле, неприятнее всего была бумажная волокита с оформлением страховки. Но Джастин мне очень помог.

– Кто такой Джастин? – Он не смотрел ей в глаза.

– Он брат моей подруги, Эммы. Он вернулся в город в прошлом году.

– Значит, он твой хороший приятель?

Тон Леандро изменился, но Алекс могла думать только о том, что у нее меньше болит голова.

– В прошлом году у нас с ним было несколько свиданий, – сказала она, вспоминая о том, как необычно себя чувствовала, выходя на улицу без Иззи. Как трудно ей было принимать помощь Джастина, зная, что он любит ее, а она не может ответить ему взаимностью.

Хорошенько узнав Джастина, ее родители чуть не начали планировать их свадьбу.

– Он твой парень? – Леандро снова коснулся руками ее головы.

Алекс посмотрела на него снизу вверх.

– Иззи он тоже нравится, – повторила она слова своей матери.

– А тебе, Алексис? Тебе он нравится? – Леандро задал вопрос таким тоном, что у нее участилось сердцебиение.

– Джастин не может не нравиться. Особенно после того, как в прошлом году я узнала, до чего быстро мужчины убегают куда глаза глядят, узнав, что у тебя есть ребенок.

– Что ты имеешь в виду?

– Эмма решила, что мне нужно взбодриться, и зарегистрировала меня на сайте знакомств. Но на свидание я так и не пошла. Один-единственный болван, который мне позвонил, заявил, что ему приятно видеть доказательство моей фертильности. – Она съежилась. – К счастью, Джастин убедил меня, что я не мужское проклятие.

– Значит, тебе не хватало в жизни развлечений?

– Если я отвечу положительно, то не пройду тест? – поддразнила она его.

– Тест? – Он выглядел таким растерянным, что она рассмеялась. – С какой целью?

– Чтобы оценить мою надежность как матери перед тем, как открыть счет для Иззи.

Он расхохотался. Его глубокий, бархатный смех окутал Алекс словно теплое одеяло.

– Какое циничное заявление! Я могу и обидеться. Ты говоришь так, будто деньги мне важнее дочери.

– Я этого не утверждала, – заметила Алекс. – Я понятия не имею, какой ты на самом деле, Леандро. Но я не забыла, как ты со мной обошелся.

– Предлагаю тебе лучше узнать друг друга.

– Ты ответишь мне на любой вопрос о себе?

Он снова улыбнулся, и у Алекс потеплело на душе.

– Тебе было трудно все делать самому? – спросила она.

– Сколько себя помню, сначала я опекал Люку, потом Валентину.

Ее шокировало, как легко он заговорил о своем прошлом.

– И более всего я беспокоился об их душевном покое и счастье. Меня не интересовали финансы.

– Судя по всему, ты очень рано повзрослел.

Леандро пожал плечами, словно не видел в этом ничего необычного:

– На моем месте так поступил бы каждый. Я не мог позволить, чтобы Люка и Валентина страдали от безразличия наших родителей.

– Ты не жалеешь о том, что у тебя не было беззаботного детства?

Мужчина посмотрел на нее сверху вниз.

– В твоем вопросе слышен подтекст, Алексис. Ты сожалеешь, что не жила безрассудно?

В его словах слышалось осуждение. Алекс знала: он говорит о той ночи.

– …Или тебя смущает тот факт, что Изабелла связала тебя по рукам и ногам?

Алекс отвела взгляд. В присутствии Леандро она чувствовала себя не в своей тарелке.

Еще подростком он заботился о своем брате и сестре. Даже семь лет назад он приехал на виллу потому, что Валентина оступилась и вывихнула лодыжку.

– Перед аварией, – сказала Алекс, пытаясь скрыть смущение, – у меня было ощущение, что мне никогда не удастся передохнуть. Я либо целыми днями работала в магазине, либо ухаживала за Иззи. Если с Иззи было все в порядке, болел мой отец. Если я не волновалась из-за него, то беспокоилась о финансах. – Она сделала глубокий вдох. – После аварии мне было тяжело. И не только из-за приступов паники.

– Изабелла видела тебя в этом состоянии?

– Нет. Я вспоминала эпизоды автокатастрофы и понимала, что не контролирую свою жизнь. Приступы случались у меня всего пару раз, но я решила, что обязана позаботиться о будущем Иззи.

Алекс взглянула на Леандро. Возможно, им удастся быть друзьями или установить партнерские отношения ради ребенка?

Запустив гибкие пальцы под ее футболку, он стал массировать ее напряженные плечи. Алекс постанывала, постепенно расслабляясь.

Давным-давно к ней не прикасались сильные мужские руки, заставляющие ее почувствовать себя такой хрупкой.

Близость Леандро была такой приятной и одновременно пугающей, что Алекс внезапно резко отстранилась.

Он настороженно уставился на нее.

– Спасибо, – отрывисто произнесла она, обхватив себя руками. – Мне лучше.

– Ты любишь Джастина, Алексис? – спросил он, не обращая внимания на то, что она от него отодвинулась.

Этот решительный подбородок, непримиримый взгляд…

– По-твоему, я приехала в Италию, чтобы бросить на тебя дочь, а самой сойтись с мужчиной? – ответила она.

Стиснув зубы, Леандро обхватил пальцами запястье Алекс и притянул ее к себе:

– Нет. Хотя меня это и удивляет, ты, судя по всему, отличная мать. И…

– Почему тебя это удивляет? Если я занималась с тобой сексом и мне это понравилось, значит, я не могу стать хорошей матерью? Если ты намерен так относиться ко мне в присутствии Иззи…

Он закрыл ей рот ладонью. Мысли Алекс путались. Ее нервы были на пределе. Она чувствовала Леандро каждой клеточкой тела.

– Я никогда не отнесся бы непочтительно к матери Изабеллы в ее присутствии.

– Валентина сказала, что я неправильно выбрала время семь лет назад и сейчас. Что она имела в виду? Что произошло семь лет назад?

– Это не имеет никакого значения, Алексис.

– Для меня имеет! – с вызовом произнесла она. – Что бы это ни было, это не остановило тебя.

– Моя жена…

Алекс вцепилась пальцами в его рубашку, у нее задрожали колени.

– Твоя жена? Ты был женат?

– Она умерла за месяц до того, как мы с тобой сошлись в ту ночь.

Она встретилась с ним взглядом и поняла, что Леандро сейчас ненавидит себя.

– Роза умерла после долгой борьбы с раком. А я забыл о ней всего через неделю.

Алекс прижала ладони к глазам. Она уже сожалела о том, что спросила его об этом.

– Если бы ты был таким святошей, каким тебя считает твоя сестра, ты бы не прикоснулся ко мне.

– По-твоему, я не боролся с собой? – Леандро в ярости притянул ее к себе. – С того самого момента, как мы познакомились. Черт побери!

Его пальцы впились в ее предплечья. Она уперлась грудью в его мускулистую грудь. Ее тело словно током пронзило. Она наслаждалась каждым его прикосновением.

– С того момента, как ты велела Валентине не вести себя как избалованный, плаксивый ребенок… С того момента, как я увидел тебя смеющейся рядом с Люкой… Я стал одержим тобой. – Он приподнял ее подбородок. – Роза болела три года. Она проходила бесконечные циклы химиотерапии, и я даже не смотрел на других женщин. Я даже не хотел ни одну женщину. Но тебе я не мог сопротивляться. Я нравился тебе, и я видел это в твоих бесхитростных глазах. Чем сильнее я старался держаться подальше от виллы, тем чаще туда приезжал. Чем строже я приказывал себе забыть тебя, тем чаще оказывался рядом с тобой.

– По-твоему, я просила, чтобы ты меня обидел? Считаешь, я не заслужила даже капли того уважения, которое ты проявлял к своей жене? Думаешь, я заслуживаю того, как ты отверг меня после того, как переспал со мной?

Он дотронулся до ее губ:

– У нас не было будущего. Мы не могли даже стать любовниками. Я хотел, чтобы ты это поняла.

– Я бы предпочла, чтобы ты не был безжалостным негодяем, который использует женщин, а затем бросает их. Я предпочла бы, чтобы ко мне относились как к равной. Я бы предпочла знать, что ты оплакиваешь свою жену, а не…

– Хватит, Алексис! Не делай из меня чудовище.

– Это поразительно, Леандро. У тебя хватает наглости диктовать мне, что я должна о тебе думать. – Ее сердце колотилось как сумасшедшее. – Что тебя так пугает? Боишься, я подумаю, что у тебя нет совести? Решу, что в ту ночь ты хотел меня так же сильно, как я тебя? Неужели наша связь противоречила твоим принципам?

Леандро сжал зубы. Он пристально и абсолютно холодно смотрел на Алекс. Она наблюдала, как он медленно, но неотвратимо отгораживается от нее. По ее спине пробежала дрожь.

– В ту ночь я предал Розу. Очевидно, я недооценил эффект длительного воздержания, а также опасность непреодолимого соблазна. Я видел, как она чахнет, а ты… Ты была юной, энергичной и красивой. Я не мог не хотеть прикоснуться к тебе. – Он закрыл глаза, его лицо напряглось. – Это было обычное вожделение, которое не привело бы к долгосрочным отношениям. Если бы не ты, уверен, на твоем месте вскоре оказалась бы какая-нибудь другая женщина.

Алексис побледнела, и Леандро понял, что сморозил глупость, особенно учитывая цели, которых он собирался достичь. Эта женщина вывернула его душу наизнанку. Он совсем забыл о своем желании расположить ее к себе и завоевать ее доверие.

Однако он не должен позволять ей фантазировать о той ночи и строить романтические планы на будущее. Он именно такой, каким она его себе представляет, – бессердечный, надменный человек, который всегда добивается своего.

– Иззи тоже будет для тебя лишь символом твоего предательства? – Алексис сверкнула глазами. – Если так, клянусь, Леандро, я не позволю тебе приблизиться к ней.

Потеряв дар речи, Леандро уставился на Алексис, пораженный силой ее воли.

Он решил объясниться:

– Много лет Роза пыталась забеременеть, но у нас не получалось. Когда ты сказала мне об Изабелле, я сразу вспомнил о Розе. О том, как это жестоко, что у меня родился ребенок от женщины, которой я обладал в минуту безумия. Я ни за что не переложу свою ответственность на невинного ребенка.

Алексис вздернула подбородок и расправила плечи. Она никогда еще не выглядела такой холодной.

О том, какие страсти кипят у нее в душе, говорил лишь ее взгляд.

– Я могу разделить твою ответственность, ведь я была добровольным участником твоего предательства. Спасибо, что все прояснил.

Она развернулась и прошла в дальний отсек салона.

Леандро хотел последовать за ней, обнять ее и сказать, что ненавидит только себя. Что она ни в чем не виновата. Что он так и не сумел ее забыть.

Даже сегодня, когда она рядом с ним, он с трудом сохраняет самообладание.

Но, по крайней мере, теперь у нее не останется иллюзий.

Он обещал жениться на Софии. Ради своих целей он женится на любой женщине. Конечно, проще было бы солгать, чтобы добиться своей цели, но Леандро не хотел притворяться.