Алессандро старался не смотреть на груди Чейз, на ее плоский живот, упорно отводил взгляд от треугольника мягких, пушистых волос между бедер.

– Защита от жгучего солнца – очень важное дело здесь. Ляг-ка на живот.

Чейз послушалась, и Алессандро начал неторопливо исследовать каждый дюйм ее совершенного тела, втирая в кожу жидкий крем. С каждым похлопыванием ладони по телу Чейз он все более возбуждался. Алессандро мягко надавливал большими пальцами на каждый ее позвонок, а она только вздыхала и таяла под его прикосновениями. Погладил шею, прошелся по бокам, втер крем в ягодицы, а затем промассировал по всей длине приглашающе раздвинутые великолепные ноги Чейз. Но принять это соблазнительное приглашение он не спешил.

– Так, теперь меняем положение. Перевернись на спину. Мы не должны позволить ни одному дюйму твоей кожи остаться незащищенным. Я никогда не прощу себе, если ты обгоришь на солнце.

Чейз обычно скептически относилась к высказываниям Алессандро, требующим толкования. И сейчас задалась вопросом, имел ли он в виду, говоря это, ее неизбежный в таком случае выход из строя на все время их пребывания здесь. Четыре дня в этом раю без секса, который Алессандро прогнозировал и предвкушал…

– Перестань хмуриться. Расслабься и наслаждайся. – Он делал все возможное, чтобы не смотреть на груди с нежными розовыми ареолами сосков, с явным энтузиазмом реагирующих на прикосновения рук Алессандро.

– Ты уверен, что мы здесь совершенно одни?

Он как раз наклонился, чтобы взять в рот напрягшийся сосок, и Чейз слабо застонала, когда он стал посасывать его.

– Никому не будет позволено видеть твое роскошное тело, – ответил Алессандро. – Кроме меня, конечно.

Сколько можно сдерживать себя? Расставив ноги, он оседлал Чейз, не в силах больше терпеть, побуждая открыться ему, и проник в ее влажные складки таким настойчивым, ритмичным движением, что она громко ахнула.

– Я пока не собираюсь входить в тебя. Для этого мне нужно…

Алессандро должен был остановить себя, так как понимал, что еще несколько секунд, и будет уже поздно. Все закончится, не начавшись, прямо здесь и сейчас. На этот раз он был намерен почувствовать шелковистую гладкость Чейз, будучи глубоко внутри ее. Полуприкрыв глаза, Алессандро склонил голову между ее ногами, разведя в стороны бедра Чейз, и ощутил мелкую дрожь, возникшую в момент прикосновения его языка к самой сокровенной точке ее естества.

Для Чейз все происходящее было сном наяву. Она здесь, с Алессандро. Предается с ним любовной страсти. Так почему же не насладиться тем, что ей предлагалось, пусть и на короткое время?

У нее было такое ощущение, будто она долгие годы готовилась к этому моменту. С самого начала, когда впервые согласилась выпить с Алессандро кофе латте, уговаривая себя, что это должно стать единичным случаем. Но потом… Все, в чем она убеждала себя, уже не имело никакого влияния на происходящее. Между ними тогда установились самые странные на свете сексуально заряженные и в то же время целомудренные отношения. Прикосновения были нечаянными, но с каждым разом ей хотелось взмолиться о большем. Она мечтала об Алессандро уже тогда, хотя и волновалась по поводу того, что Шон каким-либо образом догадается об этом.

И все последующие долгие годы Алессандро продолжал прокрадываться безмолвным самозванцем в ее сны и грезы, пока Чейз собирала воедино осколки своей жизни, чтобы жить дальше.

Так что теперь она была готова.

– Ох, Алессандро… – хрипло выдохнула Чейз, и он, приподняв голову, взглянул на нее.

Вот он – трофей победителя! Его охватила эйфория. Это было то, чего он хотел и добивался: услышать ее мольбу войти в нее, потому что дольше выдерживать она была не в силах. Скорбящая вдова сбросила наконец свою траурную одежду и вернулась в обычную жизнь людей. С ним!

– Скажи мне, как сильно ты хочешь меня, – глухо произнес Алессандро. Его эрекция была чрезмерно сильной, почти болезненной.

Да и Чейз вся пылала от страсти. Голодным взором она следила за тем, как он надевает презерватив, и получала удовольствие от дерзких взглядов темных глаз Алессандро.

– Нам лучше все-таки предохраниться, – негромко проговорил он, разводя ноги Чейз на удобном шезлонге, возможно, даже и предназначенном для сексуальных забав. Кто знает? – Хочу убедиться, что ты готова для меня… – Он скользнул пальцем в пульсирующее средоточие женского естества и удовлетворенно улыбнулся.

Она обняла Алессандро и рывком притянула его к себе. Ее соски терлись о его грудь, и это вызывало в ней восхитительные ощущения.

– Господи боже, Алессандро, как же я хочу тебя!

При любой возможности Алессандро был готов отыграться на Чейз за свою глубокую обиду на нее, подчеркнуть, что она заняла определенное место в его жизни только на время, в качестве фильтрующего вируса, необходимого для оздоровления его организма. Но только не сейчас.

Он вонзился в нее и почувствовал себя изумительно как никогда. Чейз обвила ногами талию Алессандро, а он, подхватив под ягодицы, немного приподнял ее, чтобы глубже проникали его быстрые, сильные, ритмичные толчки. Ничего похожего он не испытывал ни с одной из женщин.

А Чейз, кажется, умерла и вознеслась на небеса. Еще один, финальный толчок, и она откинулась в изнеможении, когда оргазм взорвал ее тело, заставляя его содрогаться. В ее глазах появились непрошеные слезы, которые она безуспешно пыталась сморгнуть. Всем своим существом Чейз отреагировала на удовлетворенный вскрик Алессандро и, как никогда, ей захотелось сказать ему о своих чувствах. Но она только пригладила его волосы и сонно улыбнулась. Алессандро улыбнулся в ответ, бросив на Чейз расфокусированный взгляд.

– Это было… хорошо, – тихо произнесла Чейз.

– «Хорошо» – это не то определение, которое я много раз слышал прежде. Оно сродни слову «неплохо»… – Алессандро поводил пальцем вокруг соска Чейз, наблюдая за его немедленной реакцией. – Так насколько хорошо это было?

– Очень, очень хорошо…

– Таким ответом я тоже не удовлетворюсь и буду просто вынужден добиваться от тебя превосходной оценки произошедшего. – Алессандро поцеловал Чейз и, склонив голову, взял в рот сосок, до сих пор весьма чувствительный и все еще пульсирующий, словно отголосок их недавней близости. Вконец обессиленный, он тем не менее опять почувствовал себя возбужденным. – Пойдем искупаемся, – предложил Алессандро.

– О! Весьма странное предложение. – Однако она смеялась, когда они прыгали в бассейн.

За прошедшие четыре дня Чейз поняла, что значит быть влюбленной, находиться наверху блаженства, когда все воспринимается по-другому. Острее чувствуются запахи, возникают иные вкусовые ощущения, а любое, даже самое простое событие кажется мгновением, заслуживающим уникальных фотоснимков для будущих воспоминаний. Она видела, что Алессандро полностью расслабился, и чувствовала себя почти прощенной, предполагая, что на самом деле нравится ему, и догадываясь почему. Он, казалось, по достоинству оценил ее быстрый ум, отзывчивость тела. Смеялся, когда она пыталась шутить.

Пока они оба старательно делали вид, что в прошлом никогда не сталкивались, все было хорошо. Для Чейз происходящее с ними оказалось гораздо более серьезным и глубинным, чем то, что, по всей вероятности, испытывал Алессандро. Она приняла его предложение, и теперь иногда ей казалось, что в то время, как она все сильнее и глубже влюбляется в него, он исподволь решает задачу, как столкнуть ее со своей жизненной орбиты.

Чейз вновь и вновь анализировала каждое сказанное им слово, каждый жест Алессандро. И наконец пришла к однозначному выводу: чем спокойнее он становился рядом с ней, тем больше он отдалялся, уже как бы оставляя Чейз в прошлом, избавляясь от мыслей о ней. И это, пожалуй, было логичным. Когда Алессандро спустя восемь лет увидел ее снова, его необузданная, целенаправленная, убийственная по накалу ярость выплеснулась в открытую, безудержно и неумолимо. Однако сейчас все стало иначе. Вряд ли он сможет когда-нибудь простить ее за то, как она поступила с ним в прошлом. Чейз понимала это. Но теперь ярость постепенно сменялась равнодушием, которое и позволило Алессандро перестать видеть в ней врага номер один.

Она ненавидела себя за то, что пыталась найти альтернативные решения, выстроить иные сценарии, но все они оказывались тупиковыми. Очень скоро Алессандро совсем утратит интерес к тому, почему Чейз поступила так восемь лет назад. Вопрос о мести сам собой снимется с повестки дня, потому что эта тема перестанет его волновать.

Единственным утешением было то, что она не дала Алессандро понять, каким успешным оказался его реванш. Даже не осознавая этого, он отомстил ей в полной мере, оставляя сокрушенной, с разбитым вдребезги сердцем.

И вот вчера поздним вечером они беседовали, сидя друг напротив друга за кухонным столом с бутылкой шабли между ними.

– Так объясни мне все же, Алессандро, почему ты не приезжаешь сюда хотя бы один раз в месяц.

За окном еще один жаркий день постепенно сменялся мягкой звездной ночью. Чейз пребывала в состоянии лени и пресыщенности отличной едой, которую заранее приготовила для них экономка.

– Зачем тратить время на приготовление пищи, когда есть другие дела, которыми мы могли бы заняться здесь? – Алессандро притянул Чейз к себе и, усадив на колени, скользнул пальцем под ее трусики, не оставив никаких сомнений относительно того, какие дела он имел в виду…

– Да ты и сама, как женщина, занятая своей карьерой, понимаешь, почему я не приезжаю сюда чаще, – ответил он с ироничной усмешкой. – Работа не позволяет.

Алессандро поднялся, подошел к холодильнику, чтобы взять еще вина, и, опершись спиной на высокую барную стойку, внимательно посмотрел на Чейз.

– А то, что ты целеустремленная и нацеленная на карьеру, я понял с первой встречи, – продолжил он как бы между прочим.

Чейз занервничала. Воспоминания о прошлом не сулили ничего хорошего. Однако голос Алессандро был спокойным, он словно размышлял вслух. Врачевание сексом оказалось успешным. От эмоциональных проявлений своей давней обиды Алессандро избавился и, кажется, завершил наконец незаконченное дело прошлого.

– Однажды ты спросила меня, встречался ли я с деловыми женщинами, и получила отрицательный ответ. – Алессандро вернулся на свое место за столом. – До тебя и после я встречался лишь с…

– С пустоголовыми красотками? – вклинилась Чейз в его монолог. – С женщинами, не стыдящимися откровенно признаваться в том, что их единственная цель в жизни – любой ценой подцепить богатого парня, чтобы получить доступ к его кошельку, даже если для этого потребуется полное исполнение любых его прихотей.

– Мне абсолютно ничего не мешало находить с такими женщинами общий язык.

– Потому что они всегда старались говорить именно то, что ты желал слышать, и делать то, чего хотелось тебе, так ведь?

– Кое-кто может сказать, что послушная женщина предпочтительнее лгуньи. – Алессандро отметил, как стремительной волной краска залила щеки Чейз. – Однако тебе удалось убедить меня в том, что и в женщинах с мозгами что-то есть.

И как-то внезапно, словно споткнувшись на ровном месте, что с ним бывало нередко, Алессандро переменился: взгляд стал холодным, как бы напоминающим Чейз, что так называемые правила их игры различны для каждого из них. Этот взгляд предупреждал, что чувственное влечение Алессандро ничего не меняет в его истинном отношении к ней.

– Что ты видишь вокруг, Чейз?

Она нахмурилась, сбитая с толку и встревоженная вопросом Алессандро, возникшим как бы ниоткуда.

– Послушай, а почему ты спрашиваешь меня об этом?

– Потому что все это является свидетельством моего богатства, – спокойно ответил Алессандро, мгновенно подавив появившиеся вдруг угрызения совести при мысли, что он оскорбляет Чейз. Он напомнил себе, что вне зависимости от того, насколько хорошим оказался секс с ней, и невзирая на получаемое порой истинное удовольствие от общения с этой женщиной, она все еще оставалась для него Лилой, которую он встретил когда-то. Женщиной, дурачившей его и лгавшей ему, а потом бесцеремонно отвергшей. Той женщиной, которую он не должен был никогда снова увидеть, если бы она волею судьбы не оказалась недавно в его владениях. А обидел ли он ее сейчас или нет, это уже не важно, в конце концов.

– Ты, я думаю, – продолжил говорить Алессандро в то время, как ничего не понимающая Чейз не отрывала от него недоуменного взгляда, – была прекрасно осведомлена о состоянии моего банковского счета еще до того, как вошла в мой лондонский офис.

– Не понимаю, при чем здесь твой банковский счет? – Голос Чейз звучал напряженно.

– Разве? Тогда скажу коротко. Мне бы не хотелось видеть, как ты предпринимаешь тщетные усилия для реализации неуместных замыслов.

– Каких неуместных замыслов? – Однако она уже догадалась, о чем говорил Алессандро. Вместо того чтобы взорваться яростью, Чейз почувствовала себя больно задетой и уязвленной до глубины души.

– Если говорить о сексе, великолепном, кстати, я еще на какое-то время обеспечу тебе это удовольствие. Но ни на мгновение не допускай мысли, что я забыл, какая ты есть на самом деле. И, по-моему, не лишним будет напоминание о временности твоего пребывания и здесь, и в моей жизни. Ты всего лишь визитер в ней, Чейз, и не получишь всего этого… – Алессандро широко развел руки, чтобы наглядно продемонстрировать огромность своего богатства.

Ну что ж, он не смог бы выбрать более язвительного способа уколоть Чейз.

– Ты действительно думаешь, Алессандро, что я стремилась и надеялась быть кем-либо еще…

кроме, как ты выразился, визитера в твоей жизни? – Сердце Чейз сдавило едва выдерживаемой болью. – Пусть ты имеешь все это… – Она повторила его жест, разведя руки в стороны. – Пусть у тебя великолепный дом на сказочном побережье самой прекрасной страны в мире. Пусть у тебя в Лондоне квартира размером с десяток моих «апартаментов»… Но я никогда не преследовала денежных целей и уж тем более никогда – слышишь?! – никогда не вынашивала «неуместных замыслов» разжиться богатством за счет других…

– Всеми правдами и неправдами? – Алессандро не спеша поднялся, а затем, внезапно склонившись над ней, положил руки на подлокотники ее кресла.

– Я был уверен, что моя провокация сработает и позволит удостовериться, что мы оба по-прежнему одинаково смотрим на ситуацию.

– А я никогда не смогла бы всерьез заинтересоваться таким высокомерным и бесцеремонным человеком, как ты, Алессандро.

– И тем не менее восемь лет назад, когда ты водила меня за нос, создалось иное, как оказалось, обманчивое впечатление.

– Забудешь ли ты когда-нибудь об этом?

– Произошедшее тогда оставило в моей душе неизгладимый след.

Вот и выяснилось, почему Алессандро становился все более безразличным. Стало понятным, почему месть оказалась теперь блюдом, которое перестало вызывать у него аппетит.

– Тогда ты не был таким. – Чейз спокойно встретила его взгляд, оказавшись совершенно не готовой к тому, что его рот окажется совсем рядом с ее губами и сомнет их жадным поцелуем.

Ее руки непроизвольно поднялись, чтобы оттолкнуть Алессандро. Как, черт возьми, он мог предположить, что она жаждала его прикосновений, когда сам только что оскорблял ее в самой худшей своей манере? И все же тело ответило, вспыхнув, как сухая солома от зажженной спички. Непослушные руки расслабились, ладони мягко легли на затылок Алессандро. В момент он сорвал Чейз со стула и подхватил ее на руки.

– Алессандро!

А тот уже направлялся к лестнице, ведущей к спальне.

– Довольно разговоров!

– Ты назвал меня авантюристкой, охотницей за деньгами. Как ты… – У Чейз перехватило дыхание, когда он толкнул ногой дверь спальни. – Как твоя совесть позволила тебе подумать, что я… Чем я заслужила подобное оскорбление?

– Я не называл тебя никакой охотницей. Просто предостерегал от потенциальной возможности стать ею. И да, ты не заслужила оскорбления. Ты просто хотела какое-то время ловить кайф со мной… – Алессандро, не церемонясь, бросил Чейз на кровать и сверкнул своей греховной, сексуальной улыбкой, когда она, неуклюже изгибаясь, принимала сидячее положение, чтобы, не теряя достоинства, сердито посмотреть на него. Он снял свою рубашку и швырнул ее на пол. – Разденься, расслабься, и мы прекрасно проведем время.

Чейз все еще обиженно смотрела на Алессандро, но ее растревоженная душа уже позабыла причиненную боль и рвалась ему навстречу.

Они занялись любовью безотлагательно. Чейз все выбросила из головы, погрузившись в этот процесс, забыла то, что Алессандро недавно говорил ей, холодность его тона, напоминание о том, чем на самом деле является их кратковременная связь. Похоже, он действительно вообразил себе, что она из тех женщин, которые могут, присмотревшись к чьему-то богатству, спланировать, как прибрать его к рукам. Конечно же вообразил. Ведь разница между лгуньей и авантюристкой совсем незначительная.

Вот это было то, что называется секс. Ошеломительный, в высшей степени удовлетворивший партнеров секс, какой только можно себе представить. Именно такой, какого хотелось Алессандро. А если она ожидала иного, пусть довольствуется тем, что получила.

Оргазм Чейз был мощным и продолжительным, пронизавшим каждую частичку ее тела. Рассеялись все мрачные мысли. Казалось, что она парит в поднебесье, недосягаемом ни для чего, способного причинить ей страдания. О подобных ощущениях Чейз с тоской мечтала когда-то. Она закрыла глаза.

– Ты намерена заснуть прямо сейчас?

– Я просто дремлю.

– Должен ли я считать себя польщенным, если смог немедленно после секса отправить женщину в сонное царство?

– На самом деле… – Чейз неохотно открыла глаза и приподнялась на своей стороне кровати, повернувшись лицом к Алессандро и касаясь его своей грудью, – я думала… – Что будет, если она все-таки скажет ему, какие чувства одолевают ее в действительности? Станет ли ей легче от этого?.. – Я думала о работе. О том, как много предстоит сделать, когда вернусь. Придется, наверное, зайти в офис сразу же по приезде, завтра вечером. Необходимо окончательно решить, что делать с приютом. Бэт продолжает беспокоиться.

Алессандро нахмурился. Ну вот, пошли постельные разговоры, о чем он вовсе не мечтал. Хотя, по сути, ему и волноваться-то не стоит. Судя по всему, Чейз не претендовала на выход их отношений за пределы естественного развития событий и была не против вернуться в свою привычную жизненную колею. Слава богу! И чтобы доказать, насколько Алессандро ошибался, вообразив, что она полностью поглощена сексом с ним, она начала теперь обсуждать в постели деловые проблемы. Какая уж тут романтика?

Кому, черт побери, нужна эта самая романтика?

– Мне необходимо принять душ, – неожиданно заявил Алессандро.

– Я не должна была, наверное, упоминать о приюте. И не хочу, чтобы ты думал, что я не доверяю тебе… – Она села на постели, слегка запаниковав от внезапной перемены настроения Алессандро.

– Я предлагаю перенести время нашего вылета, поскольку у тебя возникли проблемы с работой. Кстати, это вовсе не плохая идея! У меня тоже есть пара крупных сделок, находящихся на критической стадии доработки. Поэтому и мне лучше вернуться раньше.

Неожиданно загнанная в угол, Чейз согласно кивнула.

– Тогда я начну собирать вещи, пока ты в душе. – Она ожидала, что Алессандро смилостивится, скажет, что они не должны менять изначально согласованное решение. Имеют ли уж такое большое значение всего какие-то несколько часов? Но он не сделал этого. И что же теперь будет с ними по возвращении? Это был вопрос, который Чейз хотелось и не хотелось задавать Алессандро.

В полете молчание между ними стало попросту гнетущим, и лишь когда они приземлились в аэро порту Хитроу, Чейз как можно беспечнее задала ему мучивший ее вопрос:

– Итак, что же дальше?..

Алессандро на отдавал себе отчета в том, насколько он, оказывается, был напряжен, пока Чейз не обратилась к нему с этим вопросом.

– Я позвоню тебе. – Уверенным жестом он приложил руку к щеке Чейз и наклонился, чтобы запечатлеть на ее губах прощальный поцелуй.

Она со вздохом отстранилась:

– Я не из тех женщин, у которых уйма свободного времени, которое можно тратить, слоняясь поблизости от телефона в ожидании звонка.

Алессандро рассмеялся:

– Я не заставлю тебя долго ждать. Позвоню завтра, избавив от потери времени на ожидание. Хотя… если ты все-таки обнаружишь себя у телефона ждущей моего звонка, это подпитает мое воображение относительно перспектив. Особенно если ты будешь при этом в чем мать родила…

А что, если бы она не спросила Алессандро? Возник бы у него самого этот вопрос?

Чейз взяла такси и поехала домой. Ей сейчас не хотелось испытывать еще и неудобства, связанные с общественным транспортом.

Это произошло около двух часов дня, когда Чейз уже расплатилась с таксистом. Начался мелкий, противный дождик, похожий на изморось и сопровождаемый порывистым ветром. И пока она искала в сумочке ключи, она не думала ни о чем другом, кроме как поскорее оказаться дома, спасаясь от раздражающего дождя.

Она, безусловно, не ожидала увидеть человека, вышедшего из тени дома. Когда он заговорил, все ее мысли о дожде, доме и даже об Алессандро вылетели из головы. Чейз охватил ужас, когда мужчина улыбнулся и пониже натянул капюшон толстовки, чтобы его лицо оставалось почти закрытым.

– Давно не виделись, Чейз. Ездила куда-то?..