В тот же вечер позвонила Бэт. Едва справляясь с волнением, она сообщила, что может сохранить свой приют.

– Что ты имеешь в виду, Бэт? – осторожно спросила Чейз. Последние несколько часов она провела, будучи совершенно не способной что-либо делать. Предложение Алессандро не выходило у нее из головы. Он поцеловал ее, и весь мир Чейз будто опрокинулся. Произошло то же, что и восемь лет назад. Снова проявило себя сексуальное влечение. Сексуальное влечение и что-то еще, что-то более важное.

– Мне позвонил мистер Моретти. Он оказался куда более сострадательным, чем мне показалось вначале.

Чейз только усмехнулась:

– И что же он сказал?

– Что он говорил с тобой, и вы оба придумали, как сохранить приют, гарантируя ему будущее. Что вы вместе пытаетесь сгладить противоречия во мнениях и устранить разногласия. Чейз, дорогая, не могу передать тебе, как я была бы счастлива, случись это на самом деле!

Душа Чейз пребывала в смятении, и тем не менее ярость накрыла ее волной. Немногого, оказывается, стоят эти сорок восемь часов, отведенные ей для принятия решения.

– Бэт, а мистер Моретти не намекал, случайно, на условия реализации наших с ним… планов сохранения твоего приюта? – Чейз деликатно повернула разговор в нужном ей направлении.

– Ни словом, – хмыкнула Бэт. – Сказал только, что располагает чем-то, что держит пока про запас. Во всяком случае, все это кажется мне многообещающим. Я знаю, что ты хочешь сказать, моя дорогая. Не надо считать цыплят, пока… Но у меня создалось очень хорошее впечатление об этом молодом человеке.

Чейз еще минут двадцать слушала Бэт, пока та пела восторженные дифирамбы мистеру Моретти, но как только ее подруга закончила разговор, она тут же отыскала визитную карточку, которую вручил ей Алессандро, и позвонила ему на мобильный.

– Что за подлая выходка? – Это были первые слова, которые она произнесла, едва заслышав в трубке голос Алессандро.

Было уже довольно поздно, когда Алессандро закончил двухчасовое селекторное совещание и собирался покинуть офис. Он уже надевал пиджак, но тут же швырнул его на кожаный диван, услышав звонок телефона, и чуть помедлил с ответом.

– А-а! Так Бэт все-таки позвонила тебе. – В словах Алессандро не прозвучало ни капли раскаяния. – Я так и предполагал. Она же была вне себя от радости, когда мы говорили с ней.

– Ты бесчестный, коварный предатель, действующий исподтишка!

Алессандро усмехнулся. При всех недостатках Чейз, безусловно, была самой искренней и смелой в своих высказываниях женщиной из тех, кого ему приходилось встречать по жизни.

– Ну, ну, ну! Разве можно так говорить?

Чейз уловила насмешку в голосе Алессандро и стиснула зубы в бессилии как-то справиться с ситуацией.

– Что ты наговорил Бэт?

– Долгий разговор. Я удовлетворю твое любопытство при встрече.

– Как ты мог? Хотя нет, я прекрасно понимаю, как и зачем ты все это проделал!

– Приятно узнать, что ты можешь читать мои мысли. Тогда почему бы тебе не продолжить сейчас заниматься своими делами, а я позвоню утром?

– Я была не в состоянии работать сегодня вообще.

– Слишком мешали мысли обо мне?

Чейз едва не потеряла дар речи от такого нахальства.

– Ну тогда дай себе поблажку и ложись спать пораньше, а поговорим мы утром… или позже, как захочешь. В конце концов, твои сорок восемь часов пока еще не истекли. Не волнуйся, я буду на связи.

Чейз все еще крепко сжимала трубку телефона, когда поняла, что Алессандро уже отключился. Он просто не дал ей высказаться. Негодуя, она уселась перед телевизором, оставив попытки поработать. Но и тут не смогла вникнуть в происходящее на экране. Шел уже одиннадцатый час, когда вдруг раздался настойчивый звонок в дверь.

Алессандро? Неужели ему хватило наглости прийти к ней домой в такое время? Вряд ли это он. Скорее всего, пришла Бэт. Чейз надела домашние тапочки и по пути к входной двери думала о том, что сказать, чтобы умерить зашкаливающий оптимизм своей подруги.

Она распахнула дверь:

– Алессандро?! Что тебе здесь нужно?

– Ты же сказала, что была не в состоянии работать из-за мыслей обо мне. Вот я и подумал, почему бы мне самому не заехать к тебе ненадолго? – Он неторопливо прошел мимо Чейз в гостиную.

– Я не говорила ничего подобного!

На Алессандро была неофициальная одежда:

черные джинсы и серая трикотажная рубашка поло. Выглядел он просто потрясающе, и это совсем не способствовало душевному равновесию Чейз, тем более что ее вид был далек от сногсшибательного: старые спортивные штаны для бега трусцой и футболка, давно потерявшая форму. Кроме того, на Чейз не было бюстгальтера, и она это остро ощущала.

– Должно быть, я не совсем правильно понял тебя. Прими мои извинения. Но раз уж я здесь, может быть, ты предложишь мне чашечку кофе?

– Я не собираюсь ничего тебе предлагать!

– Ну а ты сама не хочешь выпустить пар? Разрядиться и расслабиться? Ты же пережила адские муки за последние часы.

– Это потому, что ты за моей спиной дал Бэт надежду на сохранение приюта. И хуже того, ты дал ей понять, что ответственность за это возлагается на меня!

– Но ведь так оно и есть! – Алессандро посмотрел на Чейз с легким удивлением.

– Хорошо, я приготовлю тебе кофе, – сдаваясь, пожала она плечами. Алессандро здесь, в ее доме, элегантный и самодовольный, чрезмерно довольный той неловкой ситуацией, в которой Чейз оказалась по его прихоти. Рано или поздно им все равно пришлось бы говорить, так почему не сделать это раньше?

Она вернулась в гостиную с двумя кружками кофе и обнаружила Алессандро расположившимся в одном из удобных, глубоких кресел.

– Ты же дал мне сорок восемь часов на размышление.

– Все осталось без изменения, – спокойно ответил он. – У тебя еще есть время.

– Разве ты поступил порядочно?

– Как говорится, перчатки сброшены, Чейз. Между нами действительно серьезное противостояние. Ты тоже лукавишь, и знаешь это. Так что даже не пытайся уколоть, а тем более оскорбить меня.

Алессандро не мог выбросить Чейз из головы. Желание обладать ею превращалось в навязчивую идею. Поэтому он решил, что чем раньше уступит своему желанию, чем скорее насытит неотвязную прожорливую похоть, тем легче ему будет навсегда избавиться от Чейз. Алессандро удивлялся самому себе, ведь по натуре он вовсе не был мстительным человеком. Однако сейчас на месть его толкали чувства, не остывшие и восемь лет спустя после того, как его резко и прямо отвергла эта женщина. И теперь его ответные действия должны быть адекватными, невзирая ни на что.

А в реальности за всеми его нынешними поступками стояло то, в чем Алессандро едва ли мог признаться даже самому себе. Он почти убедил себя в том, что чудом избежал опасности, потому что связь с такой женщиной, какой оказалась Лила, стала бы подлинной катастрофой.

– Ты думаешь, что знаешь меня, – с горечью проговорила Чейз, и Алессандро, сузив глаза, внимательно взглянул на нее.

– Что ты имеешь в виду? Скажи мне.

– Ничего. – Голос Чейз был едва слышен. – Сложилась невозможная ситуация.

– Почему же невозможная? Просто все вернулось на круги своя.

– Ты не любишь меня, не уважаешь. Так почему же, черт возьми, ты так стремишься переспать со мной?

Чейз вдруг представила себе недалекое будущее. Она отвергает предложение Алессандро, приют уступает место торговому комплексу, а ее подруга Бэт отправляется на морское побережье, где проведет остаток своих дней, испытывая скуку, огорчение и неудовлетворенность таким жизненным зигзагом. И что станет с их дружбой? Алессандро поставил Чейз в крайне незавидное положение, понимая, что Бэт вряд ли когда-нибудь простит ее за то, что она провалила миссию «устранения разногласий и сглаживания противоречий» и оказалась не способной сохранить то, что составляло смысл жизни Бэт. Чейз никогда не скажет ей, в чем именно состояли эти «разногласия и противоречия», и в конечном счете прекрасная дружба между ними зачахнет и сойдет на нет.

Алессандро говорил о незаконченном деле… А не относится ли это и к ней самой? Разве не мечтала Чейз о нем долгими ночами? Не проигрывала ли в голове сценарии, в которых ее мечты осуществлялись?

Но главное состояло в том, что все эти сценарии незамедлительно выпрыгнули из закромов памяти, стоило Чейз вновь увидеть Алессандро. Здравый смысл боролся в ней с тем, что она считала глупой слабостью, однако одержать победу оказался не в состоянии.

Она неотрывно смотрела на Алессандро, терзаясь сомнениями…

– Ты собираешься сообщить, что не нуждаешься во мне? – негромко спросил Алессандро. Два взрослых человека, подумал он, страстно желающих друг друга и не имеющих на этот раз никаких препятствий для близости, таятся каждый по-своему. Более того, Чейз явно избегает этого. Так в чем же здесь дело? Никогда раньше у него не было желания постигнуть потаенные глубины женской души, а вот теперь внезапно возникла неодолимая потребность проникнуть в голову Чейз и узнать, что же происходит за этим красивым, непостижимо загадочным фасадом.

– А что, если мы абстрагируемся от излишних эмоций, оставим без внимания горечь обид и прошлое в целом?

Чейз представила себе руки Алессандро, касающиеся ее тела. В прошедшие годы она держалась в стороне от представителей противоположного пола, упорно избегая контактов с ними. Чейз не имела никакого желания снова завязывать отношения с кем-либо. И стоит ли ей теперь, почти тридцатилетней, незамужней, свободной и независимой, возвращаться к вопросу так называемой личной жизни? Хотя, может быть, для нее как раз и настало это время?

– От этого веет… равнодушием и какой-то отстраненностью. Такой практичностью и деловитостью. – Чейз вытерла слегка вспотевшие ладони о мягкую ткань своих спортивных штанов.

– А ты ожидаешь цветов, шоколадных конфет и ухаживания? – Алессандро усмехнулся. – С меня достаточно того, что однажды я уже попадал в эту ловушку и больше такой ошибки не совершу.

Чейз показалось, что Алессандро может слышать гулкое биение ее сердца, пока он задумчиво смотрел на нее. Значит, их соглашение надо считать деловым. Они смогут в равной мере получить друг от друга то, чего оба хотят, а когда все это останется позади, Чейз наконец перестанет терзать чувство странного сожаления, которое не покидало ее на протяжении восьми прошедших лет. Вот этот-то довод и оказался самым провокационным. Чейз представила себе… и образы в ее воображении были такими живыми и яркими, что у нее замерло сердце.

– Мне и в голову не приходило думать об ухаживании, – сказала она со всей холодной отчужденностью, на которую оказалась способной в данный момент. – И конечно, речь не идет ни о каких цветах и шоколадных конфетах.

Внимательно наблюдая за Чейз, Алессандро уже понимал, что выигрывает. Она была готова согласиться на его предложение. И тем не менее вместо удовлетворения от победы он чувствовал себя задетым ее высказыванием по поводу ухаживания. По-видимому, ей было достаточно ухаживания единственного человека, ее мужа Шона.

Опять этот чертов бывший муж?! Ведь ясно же, что его уже давно нет рядом, и эта женщина, ускользнувшая от Алессандро в прошлом, собирается сейчас уступить ему. Ну а когда завершится наконец много лет назад начатое дело, Алессандро просто отшвырнет Чейз за ненадобностью. Но он должен получить от нее то, что очень хотел и за что, по сути, был готов заплатить весьма высокую цену.

– Это потому, что ты решила ограничиться одним мужчиной в жизни и эту роль исполнил твой драгоценный покойный муж?.. Или же потому, что у тебя в постели за эти годы перебывало так много мужчин, что уже тошнит от них?

– Я была слишком занята все это время, чтобы думать еще и о мужчинах.

Со временем Чейз все больше ограничивала себя в том, что касалось личной жизни, и это привело ее к практически полному одиночеству. Но ее это особо не тяготило. Она постепенно свыклась с такой ситуацией, и слова Алессандро вызвали у нее искреннее недоумение.

– Значит ли это, что с тех пор, как ты потеряла мужа… – Алессандро сделал паузу в расчете на то, что Чейз продолжит говорить.

Она же, словно защищаясь, вскинула подбородо к:

– Представляю себе, как такая ситуация должна восприниматься людьми, подобными тебе.

– Подобными мне?

– Ну да! Полагаю, у тебя насыщенная сексуальная жизнь. Много женщин. Ты богат, чрезвычайно привлекателен, уверен в себе. И ты представить не можешь, что другие могут воздерживаться от секса достаточно долго.

– Почему же? Я умудрился пройти через это восемь лет назад. С тобой. – Алессандро в раздражении покачал головой. Но на самом деле он все понимал. Печаль и траур, конечно, могут выражаться по-разному и иметь всевозможные последствия. Но все же…

– Я говорю это только для того, чтобы дать тебе возможность передумать и изменить свое решение в отношении меня, Алессандро.

– Спасибо, обойдусь.

– У меня слишком мало опыта в этой сфере. – Чейз даже позволила себе улыбнуться, хотя внутренне каждая частичка ее существа ощущалась как бы оголенной, уязвимой и крайне нестабильной. Что, черт возьми, она делает? Она ведь не из тех женщин, которые, по ее мнению, должны привлекать Алессандро. Ей явно не хватало практики и искусности в таких делах. Готова ли она рискнуть пережить унижение под разочарованным взглядом Алессандро только потому, что ей хочется узнать, чего же она лишилась все эти годы назад. Конечно, для приюта ее согласие станет счастливым билетом. Но сейчас речь шла уже о более сложных вещах, чем желание сохранить приют подруги. Вне зависимости от этого Чейз не должна позволять манипулировать собой, из-за чего ей придется делать то, чего она не хочет.

Алессандро нахмурился. Он поспешил заявить, что его предложение не подлежит обсуждению, тем более пересмотру. Никакой конфетно-букетной прелюдии. Обычный секс, не более того.

– Ничего, меня это не пугает. Однако не означает ли это, что ты приняла для себя решение?

– Возможно. Скорее всего, мне просто любопытно. – Сердце Чейз стучало как барабан. – Но если я соглашусь, – продолжила она, – то приют здесь ни при чем. Даже очень сильно любя Бэт, я никогда бы не сделала это только ради нее, против своего желания.

– В данный момент единственно важным является наше намерение стать любовниками. – С дьявольской сексуальной улыбкой на лице Алессандро похлопал ладонью по дивану, на котором сидел. – Так почему бы тебе не подойти и не устроится здесь, рядом со мной, где мы могли бы продолжить сближающее нас общение?

Страх коснуться Алессандро, оказаться в опасной близости к нему боролись в ней с неконтролируемым восторгом. Она должна уступить!

– Как по-твоему, это займет много времени?

– Что-что? – Алессандро никогда еще с таким трудом не завоевывал кого-либо. Сексуальное влечение к этой женщине оказалось куда сильнее его вполне оправданной горькой обиды. И теперь, добившись правдами и неправдами возможности обладать ею, он не должен был спешить и быть грубым.

– Как ты думаешь, сколько времени потребуется на то, чтобы покончить со всем этим… делом?

– Откуда мне знать? – Алессандро нахмурился. – И почему мы все время говорим о каких-то сроках? Единственное, чего мне очень хочется сейчас, так это прикоснуться к тебе… Разве нельзя обойтись без разговоров и приступить к действиям? В физическом плане Алессандро являл собой идеал мужчины. Можно было без преувеличения сказать, что он великолепен и совершенен. Чейз пробрала дрожь, и она незаметно облизнула губы, ужасно, бесконечно желая этого мужчину. Неуверенно приблизившись, она села рядом с Алессандро.

– Я должна сказать тебе… – тихо произнесла Чейз.

– Ты много говоришь, – ворчливо перебил он ее. Внезапно он развернулся к Чейз всем корпусом и притянул ее к себе. Какое райское блаженство! Какое же ни с чем не сравнимое удовольствие держать Чейз в своих объятиях! Он настойчиво потянулся к ее губам, а его руки обвили ее талию. Эрекция Алессандро была такой мощной, что он испытывал боль. Ничего ему не хотелось сейчас так сильно, как сорвать с Чейз эти страхолюдные штаны, стянуть с нее трусики, быстро и резко проникнуть в нее и вонзаться до тех пор, пока они не достигнут оргазма. А прелюдии, все эти предварительные ласки и нежности можно оставить на потом.

Чейз ощущала чувственную энергию, волнами исходившую от Алессандро. Она попыталась, изо всех сил упершись руками в грудь, вырваться из его объятий.

– Подожди…

– Не уверен, что смогу это сделать. – Но все же он отстранился, тяжело, прерывисто дыша. Сейчас, лишенная своей защитной оболочки, перед ним была не превосходный адвокат и напористая деловая женщина, строящая карьеру. Алессандро с удивлением обнаружил, что Чейз необыкновенно ранимый, крайне уязвимый человек, и это совершенно поразило его. Когда-то в прошлом, будучи круглым дураком, он наверняка безропотно остановился бы в подобной ситуации, но теперь…

– Я не собираюсь играть с тобой в игры, – произнес Алессандро на случай, если Чейз задумала обмануть его во второй раз. – Возможно, ты решила, что снова сможешь дразнить меня по принципу «шаг вперед, два шага назад». Забудь об этом сразу же.

– Я только… Ничего, не обращай внимания. – Она не ждала никаких нежностей или ласковых слов, которые мужчина шептал бы ей на ухо, ни шутливых намеков и выражения симпатии. Чейз уверила себя в том, что ее вполне устраивают условия их так называемого соглашения. И несмотря на это, она внезапно почувствовала себя в состоянии, очень близком к тому, чтобы заледенеть.

– О, ради бога! – простонал Алессандро. – Почему ты говоришь, что хочешь того же, что и я, если крепко зажмуриваешься и выглядишь мученицей, подвергающейся насилию?

– Да нет, я правда хочу, – быстро возразила Чейз, отметив, однако, в своем голосе предательские нотки неуверенности.

– Тогда в чем проблема? – Алессандро увидел, что на щеках Чейз появился лихорадочный румянец. Что происходит? Ведь все, кажется, просто и честно – два взрослых человека по обоюдному согласию договорились получить возможность облегчить душу и избавиться наконец от многолетнего наваждения. – Расскажи мне.

– Я… я… – Чейз сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, а затем торопясь произнесла: – На самом деле я не имею сексуального опыта совсем. Я знаю, ты меня едва выносишь и твое терпение истощилось, но я не могу просто завалиться с тобой на этот диван и предаться дикому сексу.

– Ты действительно никогда не имела ни с кем сексуальных отношений? – В голосе Алессандро звучало явное недоверие. – Ты же была замужем, Чейз, – напомнил он ей с беспощадной прямотой.

– Я не хочу говорить о Шоне, – быстро произнесла она.

Алессандро долго молча смотрел на нее. Чейз чертовски нервничала. А нужно ли ему все это? Речь-то шла только о сексе. Но очередной всплеск любопытства оказался более настойчивым по сравнению с привычной для Алессандро холодной логикой.

– Почему?

– Потому что… Это не имеет смысла. Я лишь скажу, что многое в жизни оказывается совсем не таким, каким мы себе представляем.

Да-а, исчерпывающую информацию получил Алессандро.

– Но для меня все это уже давно в прошлом… – поспешно закончила Чейз.

– Ты просто хотела предупредить меня, чтобы я был поосторожнее, понежнее?

Она кивнула.

– В таком случае, как насчет проявления доброй воли? – Алессандро улыбнулся, играя прядью ее волос. – Впрочем, не будем терять время. Почему бы нам обоим не раздеться, а дальше видно будет? – Он наблюдал за Чейз очень внимательно, желая эту женщину больше всего на свете. – Если тебе здесь некомфортно, можем подняться наверх и завершить начатое в твоей спальне. Как тебе такое предложение?

Чейз снова кивнула.

Алессандро задержался в дверном проеме спальни и осмотрелся. Стены приглушенного кремового цвета, кровать с пологом на четырех столбиках заправлена пледом. Вот и вся романтика. На стенах репродукции пейзажей безлюдного побережья. Туалетный столик, как и шкаф для одежды, несомненно, куплены на распродаже. Он взглянул на Чейз и увидел в ее глазах нерешительность.

– Святая святых?

– Уже нет, раз ты здесь.

– По приглашению, – напомнил он. Рука Алессандро потянулась к молнии на брюках, но сначала он снял рубашку.

Чейз почти теряла сознание. Он оказался воплощением героя ее грез, будоражащих ее все эти годы.

– Твоя очередь. – Алессандро понравилось, как Чейз, не в силах отвести от него глаз, скользнула взглядом по его телу.

Он вдруг обнаружил, что затаил дыхание, увидев, как ее футболка медленно поползла вверх по животу. Она раздевалась добровольно, безо всякого принуждения с его стороны. Но какую же эротичность придавала ее застенчивость каждому движению и жесту!

Алессандро почувствовал себя сексуально возбужденным подростком, увидев груди Чейз, прекрасные и соблазнительные, с прелестными светло-розовыми ареолами сосков. Роскошное тело, которым природа наградила Чейз, грешно было скрывать под строгим костюмом адвоката. Очень пропорциональное, с плавными, женственными изгибами. Чудесная грудь, узкая талия и совершенной формы бедра, которые, маняще расширяясь кверху, обрисовывались под унылыми спортивными штанами. Алессандро ничего так не хотелось сейчас, как шагнуть к Чейз и ощутить ее наготу своим обнаженным телом.

Однако каким-то шестым чувством он осязал ее испуг. Нет, он не проявлялся явно, но Алессандро все равно понял это. Любое его неожиданное движение могло обратить Чейз в бегство. Он не отводил глаз от ее лица, когда снимал брюки.

Чейз вся напряглась, стоило ей взглянуть на впечатляющее свидетельство возбуждения Алессандро. Черные трусы-боксеры с трудом вмещали его. Она невольно потянулась к эластичному поясу своих спортивных штанов и замерла, увидев, что Алессандро направляется к ней.

– У тебя такой вид, будто ты хочешь убежать, – пробормотал он и с трудом сглотнул, когда ее соски коснулись его. – Веришь, но по моим меркам все сейчас происходит крайне медленно.

– Я верю, – хриплым голосом проговорила Чейз. Она коснулась пальцем его груди и услышала в ответ тихий стон.

– Пойдем в постель, – отступив назад, сказал он. – Я уже не уверен, что эта медленная реализация нашего замысла – хорошая идея.

Она стащила наконец свои ужасные спортивные штаны, подошла к кровати и скользнула под одеяло.

– А теперь… – Алессандро не привык к медленному сексу. Ему никогда не приходилось сдерживать свои порывы. Тем более что в данном случае это было соглашение. И еще – месть. Алессандро должен был поквитаться за прошлое. – Расскажи-ка мне, – они лежали лицом к лицу, не касаясь друг друга телами, однако остро чувствуя свою наготу, – о репродукциях на этих стенах и об этой кровати с балдахином.