Чейз ответила не сразу. Алессандро, отодвинув перегородку в салоне автомобиля, сказал водителю, чтобы тот доставил их в известный французский ресторан.

– Что ты собираешься делать?

– Время обеда, и мы собираемся за едой обсудить мое предложение. Такую еду, как в этом ресторане, нигде больше не подают. Ты бывала в нем? Нет? Тогда ты должна с нетерпением предвкушать это событие. Почему бы тебе не расслабиться? Расскажи мне о вашей подруге.

– Не припоминаю, чтобы Бэт интересовала тебя, когда ты снижал цену ее участка с приютом по тысяче фунтов за минуту нашего спора.

– Это было до того, как я увиделся с ней.

Когда Алессандро спустя восемь лет снова увидел Лилу, он испытал шок. А затем на смену ему пришли гнев и горечь. Он понял, что недооценил влияние, которое оказала на него эта странная женщина. Несмотря ни на что, ему так и не удалось забыть ее, оставив в прошлом. Если бы это было так, то сейчас Алессандро не ощущал бы ничего, кроме равнодушия и презрения к ней. Так что да, месть им предусматривалась, но зачем же при этом должен страдать еще кто-то? Разве нельзя найти другие пути справиться с создавшейся ситуацией?

Гнев и горечь губительны, однако есть один хороший способ надолго избавиться от этих ощущений. Медленная, полная скрытого смысла усмешка появилась на лице Алессандро. Чейз поневоле обратила на нее внимание и задалась вопросом, что же, черт возьми, происходит?

– Ее детство и юность не были… нормальными, – против своего желания начала рассказывать Чейз. – Мы подружились с Бэт задолго до того, как возникли все эти проблемы с ее приютом.

– Каким же образом ты подружилась с ней? Только не говори мне, что тебя привлекло к Бэт твое жизненное кредо – помогать тем, кто в этом нуждается, а это значит, обществу в целом.

– Рада слышать, что тебе кажется смешным мое желание помогать другим.

– Нет, оно мне таким не кажется. Это замечательное качество. Просто мне трудно принять на веру такие заявления, когда они исходят от тебя.

– Если я такой ужасный человек, зачем же ты тащишь меня с собой на обед? Продажа приюта ведь уже согласована. Почему бы мне просто не вернуться домой?

– Но тогда я не имел бы удовольствия наблюдать за тобой.

Чейз вспыхнула, так и не поняв, серьезен ли был сейчас Алессандро, однако с трудом подавила толику удовлетворения, возникшего при мысли, что он наблюдает за ней и это доставляет ему удовольствие.

– Родители Бэт были состоятельными людьми, миссионерами, – проговорила Чейз. – Я предполагаю, что они не ставили перед собой цели изменить чьи-то взгляды, убеждения… Просто хотели помочь жителям третьего мира. Сдав в аренду свой дом, который и стал потом приютом, они отправились в Африку, где потратили свои собственные деньги на разработку и реализацию необходимых ирригационных и строительных проектов. Там, в одной небольшой деревеньке, даже есть мемориальная доска, посвященная им.

– Хорошие люди. – Алессандро подумал о собственных бездумных, никому не принесших пользы богатых родителях и подивился тому, как по-разному можно потратить большие деньги.

– Потом вернулись в Лондон, чтобы пожить здесь, пока Бэт повзрослеет. Однако поняли, что не смогут жить без своего дела, и снова занялись волонтерством. Бэт родилась у них в довольно зрелом возрасте. А когда родителей не стало, она унаследовала дом с участком земли, превратила его в женский приют и стала работать в нем.

Они уже подъехали к ресторану, и Чейз с беспокойством оглядела себя:

– Я не буду чувствовать себя комфортно за обедом в таком месте одетой в деловой костюм.

– Сними пиджак и расстегни три верхние пуговицы на блузке.

Чейз взглянула на Алессандро, и щеки ее заалели. А он только усмехнулся.

Они вышли из машины, и он с удовлетворением отметил, что благонравный пиджак делового костюма Чейз остался в салоне.

– А как насчет пуговиц? – Алессандро задал этот вопрос с такой сексуальной ухмылкой, от которой у Чейз поджались пальцы ног.

Глядя ей в глаза, он начал сам расстегивать эти самые пуговицы на ее блузке. Какая нежная у нее кожа! Вот и ложбинка между грудей…

– Не надо. – Чейз застегнула блузку и отступила на несколько шагов.

– Было намного лучше.

Чейз едва замечала что-либо, когда они вошли в ресторан. Ее мысли еще не вернулись в нужное русло, а тело оставалось напряженным, отреагировав на интимный жест Алессандро с расстегиванием пуговиц так, словно… словно она была его любовницей, чего в действительности никогда не было.

– Ты сказал, что имеешь ко мне какое-то предложение, – холодно произнесла Чейз, едва они сели за столик.

Алессандро просмотрел меню и дал ей по нему несколько дельных советов.

– Это не светская встреча и не дружеские посиделки, – сказала она, выбрав в меню первое попавшееся на глаза блюдо и отрицательно покачав головой, когда Алессандро попытался соблазнить ее бокалом вина.

– Но могли быть и они, – вкрадчиво проговорил он. – Не так ли?

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, что восемь лет назад ты была замужней женщиной, хотя я этого и не знал. Теперь же другое дело. Твоего мужа больше нет, если только ты не припрятала в рукаве еще одного.

Застигнутая врасплох, Чейз коротко рассмеялась:

– Институт брака больше меня не касается. Я это уже прошла.

Алессандро, хотя и сохранил на лице улыбку, напрягся, челюсти его затвердели.

– До сих пор скорбишь? – негромко спросил он.

– Я слишком занята своей карьерой для этого, – ответила Чейз.

– Ты снова не ответила на мой вопрос, ну да ладно. Это не имеет отношения к тому предложению, о котором я тебе говорил. – Значит, она до сих пор зациклена на своем бывшем. Иначе зачем бы ей прилагать столько усилий, чтобы избегать его вопросов о нем? И все-таки погружена Чейз в прошлое или нет, к Алессандро она явно не безразлична. К несчастью, то же испытывает к ней и он сам. Чейз вызывала в нем сильнейшее желание, требующее удовлетворения. И именно этого Алессандро намеревался добиться. Утолив свою жажду, он наконец смог бы освободиться от этой женщины раз и навсегда.

– Так в чем же состоит твое предложение?

Разве она заказывала мусс из краба? А именно это блюдо ей подали.

– У тебя с каждым из клиентов завязываются личные отношения, или случай с Бэт единичный, особый?

– Я уже говорила тебе. Мы познакомились гораздо раньше нашего делового сотрудничества. Бэт была моим другом не один год.

– Но ей за шестьдесят.

– Разве для дружбы возраст имеет значение? – возразила Чейз.

– Нет, конечно. Это даже похвально. Хотя… как адвокат ты не должна работать с клиентами, связанными с тобой личными отношениями.

Алессандро откинулся на спинку стула, когда принесли очередное блюдо. И был немало удивлен, обнаружив, что съел первое блюдо, хотя и не мог вспомнить, что именно он заказывал. Чейз же едва поднимала на него глаза, и у него вновь появилось ощущение, что в ее голове мечутся мысли, ему совершенно недоступные. Он проклинал себя за неодолимое желание узнать их.

– Итак, Алессандро, мы почти закончили наш обед, а ты все еще не озвучил свое предложение.

– Что ж, могу озвучить, как ты можешь спасти дом своей подруги.

– Спасти приют? О чем ты говоришь? – Вопреки ее желанию, бокал Чейз оказался наполнен вином, и она, слегка пожав плечами, отпила из него немного. Холодное белое вино оказалось восхитительным на вкус. – Ты построишь свой торговый комплекс вокруг него?

– Я почему-то не думаю, что люди в поисках дизайнерской обуви будут чувствовать себя комфортно, обходя приют для женщин, нуждающихся в помощи.

Чейз вдруг рассмеялась. В первый раз с тех пор, как они снова встретились, Алессандро услышал ее настоящий, искренний смех. Бог ты мой! Как хорошо он помнил эти пленительные звуки! Даже в то время она смеялась очень редко, и, если такое случалось, казалось, что солнышко выглянуло из-за тучи. Точно такое впечатление создалось и сейчас, за что Алессандро был признателен Чейз.

– Представляю себе. – Чейз усмехнулась и доверчиво наклонилась к нему через стол. – А может быть, в таком решении предусмотрена определенная уловка? Ведь богачи хоть и в разной мере, но все-таки почувствуют себя обязанными сделать пожертвования приюту, просто чтобы очистить свою совесть перед тем, как открыть двери магазина дизайнерской обуви. Тогда у Бэт никогда больше не возникло бы финансовых проблем. Но ведь ты не это имел в виду? – Смех Чейз утих.

– Не совсем то, но я был рад услышать твой смех.

– Тогда что же? – Чейз сдержанно восприняла слова Алессандро, тронувшие ее душу. – Твое предложение предусматривает участие других юристов?

– Нет, не предусматривает, – ответил он, – ведь это мое личное предложение. Но ничего противозаконного в нем нет, – с ироничной усмешкой быстро отреагировал Алессандро на подозрительный взгляд Чейз. – Речь пойдет о сохранении дома в распоряжении твоей подруги. Более того, я погашу все долги Бэт, вложу значительные денежные средства в его реконструкцию и позабочусь о том, чтобы Бэт могла работать в своем приюте столько времени, сколько ей захочется.

Чейз изумленно уставилась на Алессандро.

– То есть ты намерен, – повторила Чейз медленно, – сохранить за Бэт дом, выплатить все ее долги да еще и вложить деньги в реконструкцию и обновление всего участка. Я правильно поняла?

– Да, все так и есть.

– И ты мог бы это сделать, потому что… – Чейз нахмурилась, а затем вдруг восторженно улыбнулась. – Я догадалась почему! На тебя произвело впечатление увиденное в приюте, не так ли? Я так рада, Алессандро! Как только Бэт узнает об этом, она будет счастлива.

– То есть ты согласна с моей идеей?

– Конечно согласна. Надо быть совсем глупой, чтобы не оценить ее.

– Естественно, жизнь не предполагает такого дара, за который получателю в конце концов не приходится платить, – с сожалением покачал головой Алессандро. – Мне хотелось бы показаться тебе истинным филантропом, но ты же понимаешь, что реализация этой идеи будет стоить мне небольшого состояния.

Улыбка исчезла с лица Чейз.

– Ты хочешь, чтобы твоя щедрость была компенсирована? Насколько приемлемой будет твоя цена?

– Пойдем?

Чейз собирала свои вещи и чувствовала, как стремительно усиливается ее разочарование.

Так что же за игру вел с ней этот человек? Держал Чейз на привязи, кормя пустыми обещаниями, только затем, чтобы забрать их назад в последнюю минуту?

– Я действительно на минуту поверила тебе, – кипя от гнева, сказала Чейз. – Подумала, что ты был впечатлен тем, что увидел в приюте, и решил так правильно, так по-человечески поступить. – Куда мы едем?

– Обсуждать дальше мое предложение. За пределами слышимости для чужих ушей.

– Бэт не в состоянии расплатиться с тобой за предоставляемые ей кредиты.

– Разве кто-то упоминал о кредитах?

– Ты сбиваешь меня с толку, Алессандро.

Алессандро молча смотрел на Чейз. А она вдруг начала встревоженно ерзать на сиденье, обратив внимание на местность, по которой они ехали.

– Ты так и не сказал, куда мы направляемся. Эта дорога ведет вовсе не к моему дому.

– Правильно подмечено. Зато ведет к моему.

– Что? – Чейз незамедлительно ощутила, как ускоряется ритм биения ее сердца. Меньше всего ей хотелось ехать в жилище Алессандро, где бы оно ни находилось. Он, оказывается, просто прибегнул к дешевому трюку, и что бы Алессандро ни говорил о каком-то там предложении, суть его состояла совсем не в кредитах для Бэт.

– Выпусти меня отсюда немедленно!

– Успокойся!

– Я совершенно спокойна.

– Ты так же совершенно спокойна, как вулкан перед извержением. Расслабься. Мы будем на месте через десять минут.

С нарастающей паникой она следила за тем, как блестящий черный автомобиль маневрирует на тихих улочках и наконец сворачивает на подъездную аллею. Дома здесь были не просто впечатляющими. Никакая превосходная степень не помогла бы отдать должное их светло-кремовым фасадам, пышной зелени, атмосфере уединенности и благополучия.

Так вот где жил Алессандро.

Он открыл входную дверь дома и отступил в сторону, чтобы пропустить Чейз. Она молчала, слишком впечатленная увиденным. Не только габаритами самого дома, но и безупречностью во всем его оформлении: мраморный пол цвета светлого меда, устланный мягкими коврами; картины на стенах, разнообразные по размеру, легко узнаваемые. Многие ли могут позволить себе развесить на стенах своего жилища не просто узнаваемые картины, но подлинники? Внушительная лестница, ведущая наверх, к площадке с невероятно красивым витражом, который создавал волшебную атмосферу в доме, пропуская солнечные лучи сквозь свои цветные стеклышки.

– У тебя очень красиво, – вежливо произнесла она.

Алессандро пожал плечами:

– Меня устраивает. Проходи, пожалуйста.

Чейз последовала за ним в направлении кухни, где он не сразу отыскал металлический чайник и несколько пакетиков чая.

– Я редко захожу сюда. У меня есть домоправительница, которая ведает всем хозяйством.

– Может быть, теперь ты прояснишь ситуацию с приютом? – Чейз села и взяла у Алессандро чашку с чаем, изящную, из очень тонкого фарфора.

Алессандро смотрел на нее и задавался вопросом, что же было в ней такого, что захватило его воображение тогда и не отпускает до сих пор.

– Ты не имеешь ни малейшего представления о том, как мучительно мне вспоминать то, что случилось восемь лет назад, – тихо произнес он.

– Ты привез меня сюда, чтобы поговорить об этом? – забеспокоилась Чейз.

– Однако прошлое должно оставаться в прошлом, не так ли? Самое лучшее, что я мог бы сделать прямо сейчас, так это твоим же, не совсем приятным образом выбросить тебя из моей жизни раз и навсегда. Но, к сожалению, как оказалось, что-то меня удерживает от такого поступка.

– Что же? – едва слышно спросила Чейз. Она с огромным трудом заставила себя вспомнить, что перед ней лишь конкурент, которого, так уж случилось, она давно знала. К стыду Чейз, между ее ног повлажнело, что было явным доказательством того, чего она не желала признавать. Соски ее грудей стало покалывать, и теперь они болезненно отзывались даже на прикосновение кружевного бюстгальтера. – Так что же тебя удерживает?

– Ты, – произнес всего одно слово Алессандро, и оно повисло между ними в продолжительном молчании. – Несмотря на произошедшее когда-то между нами и вопреки отсутствию уважения к тебе, я, к сожалению, обнаружил, что в сексуальном плане ты до сих пор привлекаешь меня. Но я не стал бы говорить тебе об этом сейчас, если бы не убедился, что эта улица – с двусторонним движением. И не пытайся отрицать очевидное. Это было между нами тогда, и оно никуда не делось. Досадная, конечно, ситуация, но… – Алессандро пожал плечами с присущей ему изящной элегантностью.

– Ты… Ты сумасшедший… – Слова Чейз говорили одно, однако ее вероломное тело звенело совсем другим рефреном.

Словно завороженная она смотрела, как Алессандро медленно поднимается, преодолевает небольшую дистанцию между ними и кладет руки по обе стороны стула возле барной стойки, на котором она сидела. Чейз ощутила неистовое биение пульса у основания шеи, которое явно выдавало ее состояние и позволяло ему убедиться в том, что каждое его слово производит ожидаемый им эффект. Он коснулся ладонью ее щеки и ласково провел по ней большим пальцем.

Много лет назад в их целомудренных отношениях так и пульсировала неизведанная страсть, невысказанное и неудовлетворенное вожделение. Теперь же, почувствовав ладонь Алессандро на своей щеке, Чейз задрожала, преодолевая сильнейшее желание отдаться его ласке.

– Пожалуйста, Алессандро, не надо.

– Твое тело, однако, говорит мне совсем другое.

– Я не хочу завязывать с тобой никаких отношений.

– Отношений? – переспросил Алессандро хриплым голосом. – А кто говорит об отношениях? Я хочу иметь с тобой отношения не больше, чем со смертоносной змеей. Мне нужен секс, обыкновенный и незамысловатый. Ты тоже, как я понял, совсем не против заняться сексом со мной. У нас появился шанс получить то, на что впустую было потрачено много времени восемь лет назад, и закончить наконец начатое тогда. Видно, судьба так распорядилась.

Чейз пребывала словно в трансе под взглядом его холодных темных глаз, хотя и понимала, что каждое слово, слетевшее с прекрасных губ Алессандро, было обидным и оскорбительным. Но несмотря ни на что, воображение Чейз разыгралось не на шутку. Фантазии, связанные с Алессандро и не оставлявшие ее все эти годы, вдруг вырвались из запретного тайника и атаковали ее по всем фронтам. Чейз млела, представляя себе, как пальцы Алессандро поглаживают увлажнившуюся кожу внутренних поверхностей ее бедер, как его рот целует соски ее грудей, посасывая их тугие бутоны и нежно покусывая, продолжая в то же время ласкать влажные потаенные местечки женского естества Чейз.

– Вот такое деловое предложение. – Алессандро с трудом сдерживал волнение от перспективы заманить в свои сети добычу, которая однажды ускользнула от него, и уложить эту женщину в постель, чтобы удовлетворить раз и навсегда то жгучее желание, которое терзало его. – Ты спишь со мной до тех пор, пока я буду хотеть тебя, и приют остается за Бэт. Отремонтированный, обновленный, современный. Долги твоей подруги будут выплачены.

– Это цена услуг, которые я должна буду оказать тебе?

– Я хочу взять то, что ты и сама желаешь мне дать. А ты, в свою очередь, получишь приют.

Рот Алессандро нашел губы Чейз. Она уперлась руками в его плечи, полная решимости оттолкнуть, но с ужасом поняла, что ласкает его, что немедленно возвращает ему поцелуи, что погружается в него бездумно, как изголодавшийся человек, получивший пищу. Когда же Алессандро в конце концов отстранился, возникшее между ними пространство показалось Чейз холодным и нежелательным.

– Полагаю, мне больше ничего не нужно доказывать? Мои предположения только что подтвердились. – Алессандро мог не любить и не уважать Чейз, но бог мой, как он хотел ее! Как никого и никогда. – Давай наконец закончим это затянувшееся дело. Пара недель максимум, и ты сможешь вернуться в свою жизнь, осчастливив подругу.

Чейз резко поднялась на ноги и крепко обхватила себя руками:

– Я никогда этого не сделаю, Алессандро.

Он пожал плечами, стараясь вернуть самообладание, хотя даже просто наблюдая за Чейз, Алессандро волновался так, что не мог определить срок действия своего предложения.

– У тебя есть сорок восемь часов, чтобы ответить мне, а затем сделка аннулируется.

– Я уже ответила тебе.

– Сорок восемь часов, – повторил он. Его глаза не отрывались от зарумянившегося лица Чейз, на котором появилось вызывающее выражение. – Давай просто подождем и посмотрим, останешься ли ты столь же непреклонна… когда разумно и тщательно все обдумаешь.