Халед отвел их безумной страсти ровно одну неделю.

– Возьми хотя бы месяц, – посоветовал ему отец в один из моментов просветления, которые в последнее время случались все реже. – Новобрачным нужно хорошенько отдохнуть, чтобы прийти в себя после свадебной шумихи. Одной недели будет мало.

– Отец, я ценю твой совет, – ответил Халед, видя, как начал туманиться взгляд старика. Его отец, возможно, был последним человеком на земле, которому он доверял в том, что касалось семейных отношений. – Но неделя – это все, что я могу себе позволить.

Халед решил, что не допустит в своем браке той страсти, которая мешала ему сосредоточиться на государственных делах, ставила под сомнение его собственные решения и заставляла испытывать чувства, которые он не хотел испытывать. Он специально обхаживал Клео, поспешно повел ее к алтарю, сотворив романтическую сказку, по которой вздыхал весь мир, но теперь дело сделано и пора менять направление. Нужно пожинать плоды, которые принес Джурату интерес, вызванный их свадьбой, и держаться подальше от своей слишком соблазнительной жены, чтобы не повторить ошибок своих родителей.

Но сначала он украдет эти семь дней и будет притворяться другим человеком, чтобы утолить страсть к хорошенькой американке с огромными глазами медового цвета, которую он сделал своей женой, и смотреть, как она снова и снова теряет голову от его ласк.

Халед был достаточно эгоистичным, чтобы втянуть ее в свой мир, чтобы насладиться ею так, как он сам того желал, чтобы забыться в ее объятиях на какое-то время, а потом вернуться в реальность и установить необходимые ограничения.

Но в то же время его не покидали сомнения.

– Мне не следует брать целую неделю, – заявил он Насеру после видеоконференции с тройкой крупных нефтяных магнатов из Техаса. Их врожденная пренебрежительность крайне возмутила Халеда, но он все равно пригласил их на свою свадьбу. – У меня вообще нет ни одного свободного дня.

– Помнишь поговорку? – спокойно спросил Насер. – Брак похож на осажденную крепость. Те, кто снаружи, хотят попасть внутрь, а те, кто внутри…

– Хотят выбраться наружу, – нетерпеливо добавил Халед. – Значит, ты меня понимаешь.

– Должен признаться, ваша светлость, меня больше волнует ваша многострадальная и долготерпеливая невеста, – ответил Насер, предусмотрительно убрав с лица ухмылку, прозвучавшую в его голосе.

Халед знал, что ему не следовало заманивать Клео в свои сети. И он прекрасно понимал, что обманывал самого себя, потому что пожирающая страсть к этой женщине достигла своего апогея, но решил, что одной недели будет достаточно, чтобы утолить жажду, мучившую его в самые неподходящие моменты, и вернуться к своим обязанностям. Он будет притворяться, что любит Клео, потому что в его жизни не было места для чувств. Оставался только долг султана перед своим государством. Единственный и вечный долг.

Он дал западным союзникам достаточно вескую причину, чтобы инвестировать средства в Джурат, и теперь, благодаря сказочной свадьбе своего правителя, его страна стала доступной и желанной, а не экзотичной и пугающей. Настало время заняться дальнейшим благоустройством государства, и брак с Клео больше не имел никакого значения.

– Где мы? – сонно спросила его молодая жена, когда он подхватил ее на руки и, прижав к груди, спустился по трапу своего частного самолета.

Халед чувствовал себя победителем. Королем. Словно он завоевал свою невесту в длительной, изматывающей битве.

Клео часто заморгала, а потом, посмотрев на Халеда, мягко улыбнулась, как будто думала, что с ним она в полной безопасности, что было очень далеко от истины.

– Мы в оазисе, который принадлежит моей семье. Здесь не так шумно, как во дворце, и мы пробудем здесь целую неделю. – Халед не пытался сдерживать охватившее его возбуждение, но знал, что ему придется бороться с ним, чтобы подчинить своей воле. Они с Клео проведут вместе семь дней, а потом его жена займет надлежащее ей место, и он будет держать ее там, что бы ни случилось. И что бы ни говорило его собственное сердце.

– Никогда раньше не видела оазис! – не подозревая о внутренней борьбе своего мужа, восхищенно заметила Клео. – Но я представляла его именно таким.

Халед был слишком поглощен ею, чтобы смотреть по сторонам, к тому же он и так знал, что увидит.

Сегодня ряды финиковых пальм, инжира, персиковых и оливковых деревьев, окружавших пруд аквамаринового цвета, были увешаны сотнями маленьких фонариков, чтобы поприветствовать султана и его молодую жену. В окружении небольшого количества палаток раскинулся огромный шатер с горящими факелами у входа, куда и направился Халед со своей драгоценной ношей. Вокруг тихо шумели пески пустыни, а над головой в ночном небе ярко мерцали мириады звезд.

Казалось, Халед и Клео остались одни не только в целом мире, но во всей вселенной.

Войдя в шатер, Халед мягко поставил Клео на ноги. Его невеста слегка покачнулась, но он удержал ее, а потом пристально смотрел на нее, пока она с восторгом оглядывалась вокруг. С высокого потолка вниз до самого пола, устланного мягкими коврами, свисали разноцветные гобелены. По бокам шатра располагались зона отдыха и две гардеробные, а в центре стояла огромная, приглашающая возлечь кровать, которая больше всего привлекла внимание Клео.

– Здесь очень красиво, – тихо сказала она. – Как в сказке.

– Тут все только самое необходимое, – пожал плечами Халед.

Клео бросила на него лукавый взгляд, и Халед, к своему удивлению, улыбнулся в ответ.

– Но вы, ваша светлость, султан Джурата, – весело продолжила она, – и привыкли к более роскошным вещам.

– Ты поела? – сдержанно спросил Халед, пытаясь обуздать желание наброситься на Клео и утолить пожиравшую его страсть.

Только теперь он не мог сказать с точностью, что наступит раньше: конец недели или пресыщенность любовными ласками.

– Поела? – эхом отозвалась Клео, удивленно посмотрев на него, словно слышала это слово впервые.

– Я не видел, чтобы ты притронулась к еде во время банкета, – мягко заметил Халед, хотя он не хотел быть ни мягким, ни нежным. Он жаждал одного – овладеть Клео и сделать ее своей. – Ты, наверное, проголодалась?

– Нет.

– Клео, – тихо сказал Халед. – Пожалуйста, послушай меня. Тебе понадобятся все твои силы.

Клео зарделась, а ее медовые глаза полыхнули огнем.

– Может быть, – взволнованно ответила она, и Халед подумал, что это создание, на которое он непонятным образом обратил свое внимание, в конце концов погубит его. Клео с такой готовностью отвечала на его ласки, что он не мог думать ни о чем другом. – Но тебя я хочу больше.

Халед потянулся к ней и начал снимать с нее платок за платком, разворачивая ее, словно драгоценный подарок. Клео замерла, а потом тяжело задышала, и он пришел в сильное возбуждение, представив, как ее изящные руки касаются его отяжелевшей плоти.

– Клео, – напряженно сказал Халед. – В этот раз я не смогу остановиться, если прикоснусь к тебе. Я даже не буду пытаться.

– Халед, – тихо прошептала она, глядя на него глазами полными бушующего пламени. – Если ты сейчас же не прикоснешься ко мне, я убью тебя, и наш брак окажется до неприличия коротким. – На ее губах заиграла улыбка. – И вот тогда я точно окажусь в тюрьме.

Халед громко захохотал и отбросил всяческие попытки сдерживать напор страсти. Он притянул Клео к себе и жадно набросился на ее чувственный рот.

Неистовый поцелуй Халеда отличался от тех поцелуев, которыми они обменивались на протяжении последних трех месяцев. Ее будущий супруг словно сдерживался и отстранялся от Клео раньше, чем она была готова отпустить его. Халед постоянно закрывался и твердил, что им нужно подождать. Но сейчас все было совершенно по-другому.

Он взял Клео за затылок, зарывшись пальцыми в ее шелковистые волосы, и от его обжигающих поцелуев у нее закружилась голова. Когда Халед отстранился, она застонала в знак протеста, вызвав его смех, в котором слышались мужская самоуверенность и сила.

– Эти месяцы были самыми долгими в моей жизни, – прошептал он.

Клео обвила руками шею Халеда и жадно прильнула к его губам, и на этот раз, к ее огромной радости, он не стал отталкивать ее.

Халед тихо зарычал и снова подхватил Клео на руки, и все вокруг завертелось, как на американских горках. Она не видела ничего, кроме яркой палитры красок по всему шатру, свечей, изливавших свой золотистый свет, и напряженного лица своего новоиспеченного мужа.

Теперь, наконец, ее мечта сбылась, и Халед принадлежал ей, а она ему.

А потом она оказалась лежащей на этой огромной кровати, и Халед прижал ее к упругому матрасу своим сильным телом.

– Я не собирался торопиться, – сипло процедил он.

Клео чувствовала прикосновение его возбужденной плоти и дрожала от охватившего ее желания.

– Мне кажется, ты и так не торопился, – выдохнула она. – Целых три месяца.

Халед что-то тихо пробормотал и, склонившись над ней, потянул вверх пышную юбку ее свадебного платья. Клео чуть с ума не сошла от возбуждения. Никогда в жизни она не испытывала ничего подобного.

Не сводя с нее глаз, Халед опустил руку и положил ее на живот Клео. Его прикосновение обжигало, словно на ней не было этих дурацких кружевных лоскутков. Халед ничего не делал, просто держал ее и ждал, пока ее бедра не задвигались, приподнимаясь навстречу его ладони. И у Клео не было сил остановиться.

Впрочем, она и не хотела останавливаться.

– Ты прекрасна, – прошептал Халед, а затем отодвинул край кружевного белья и коснулся ненасытного к его ласкам бутона.

Клео задрожала и протяжно застонала, потому что теряла голову от одного лишь прикосновения своего мужа.

– Халед, – взмолилась она, но Халед только рассмеялся, и его пальцы скользнули в ее разгоряченную сердцевину.

И Клео просто обезумела.

Она изгибалась, распутно и бездумно, не думая ни о чем, кроме его ласк.

– Клео, поторопись, – скомандовал Халед, словно он был хозяином не только своего государства, но и ее тела. – Я не могу больше ждать.

И Клео покорилась, а, когда снова пришла в себя, отяжелевшая плоть Халеда касалась низа ее живота. Клео встретила направленный на нее взгляд мужа, и ее сердце бешено заколотилось.

– Пожалуйста, – прошептала она, и Халед вошел в нее одним рывком.

Длинный и гладкий, жарче самого огня.

Клео не поняла, кто из них двоих застонал, но ей было все равно. Она обвила ногами бедра Халеда и не сводила глаз с его красивого лица. Он начал медленно двигаться, рывок за рывком, пока Клео не задрожала под ним, испытывая мучительное наслаждение.

– Еще раз, – скомандовал Халед.

– Я не могу, – выдохнула она.

– Дорогая моя, никогда не лги мне, – прошептал он и, жадно прильнув к ее губам, рывком вошел в нее так глубоко, что вселенная Клео снова разлетелась на мелкие кусочки.

И на этот раз Халед перестал сдерживаться, он выкрикнул ее имя и последовал за ней на вершину блаженства.

Спустя какое-то время Халед поднялся и медленно стянул с нее платье, а потом снял свои брюки.

Огни свечей плясали в стеклянных фонарях, наполняя шатер приглушенным светом, а Клео с улыбкой смотрела за тем, как раздевался ее грозный султан.

Теперь он был ее мужем, ее любовником и всецело принадлежал ей одной.

У нее пересохло во рту. Без одежды Халед был еще красивее, и Клео восторженно любовалась его мускулистым телом, в мерцании свечей казавшимся вылитым из жидкого металла.

– Ты занимаешься плаванием? – вдруг спросил Халед.

– Да. После того как мне исполнилось шестнадцать, я пять лет подряд на каникулах подрабатывала спасателем в местном бассейне.

– Хвала Небесам. Теперь я чувствую себя в большей безопасности, – пошутил он.

Клео хотела улыбнуться в ответ, но не смогла.

– Никогда не думала, что выйду замуж за человека, которого едва знаю, – не подумав, выпалила она, а потом замерла.

Халед бросил на нее тяжелый взгляд, и, вспугнутая, Клео села на кровати.

– Я говорил, что тебе следует поесть, – тихо сказал Халед, и Клео густо покраснела от стыда за то, каким тоном разговаривала с ним. – От голода портится настроение.

– Я не ребенок, – огрызнулась Клео, но, когда Халед направился к ней, она восхищенным взглядом окинула его тело, как у какого-то воинствующего божества, окутанного собственной силой и сиянием мерцающих свечей. «Клео, что ты делаешь? – отчитала она саму себя. – Это и есть твое «и жили они долго и счастливо». И когда он коснулся ее, у нее не осталось никаких сомнений. Халед и был ее сказкой.

– Клео, иди сюда, и я покажу тебе, что сегодня вечером у нас найдутся вещи поинтереснее, чем ссоры без причины, – склонился над ней Халед.

Она подумала, что еще никогда не видела его таким добрым, и ей вдруг захотелось свернуться клубочком и зарыдать.

Халед потянулся к ней и, снова подхватив на руки, прижал к своей груди.

– Я могу идти сама, – запротестовала Клео.

– А я не хочу, чтобы ты шла сама.

– Все должно быть по-твоему, иначе мир начнет рушиться прямо на глазах, не так ли? – спросила Клео, чувствуя, как ее понемногу начинает окутывать жар, исходящий от его обнаженного тела.

– Конечно, – заверил ее Халед. – Я ведь султан.

Странно, но ее совсем не раздражало высокомерие мужа. Клео обняла Халеда за плечи, и он вышел с ней на улицу, окунувшись в мягкую ночную прохладу.

– Нас никто не увидит? – Клео посмотрела на усыпанное звездами небо.

– А если увидит?

– Но ты голый! На мне тоже почти ничего нет. – Клео посмотрела на свой крошечный кружевной бюстгальтер и трусики, которые Халед просто сдвинул, когда они занимались любовью.

– Мои люди знают, куда им следует смотреть, а куда не следует, – весело ответил он. – Клео, в отличие от тебя, они предпочитают не навлекать на себя мой гнев.

С этими словами он усадил ее в закрытый с трех сторон шатер, расположившийся у края пруда в самом центре оазиса. Эта палатка была увешана множеством фонарей, уставлена удобными креслами, набита подушками, коврами и полотенцами, а на низеньких столиках стояли подносы с едой.

– Ешь, – приказал Халед. – А потом поплаваем под звездным небом. И я сделаю так, что ты будешь выкрикивать мое имя до тех пор, пока не охрипнешь.

Он улыбнулся и прилег за одним из столиков, само совершенство, гордый и грозный. И этот мужчина принадлежал ей, даже если на деле все оказалось немножечко не таким, каким виделось в мечтах на протяжении долгих месяцев ожидания.

– А если я захочу сделать так, чтобы кричал ты? – Клео прилегла с другой стороны стола, уставленного блюдами с фруктами и салатами, мясом, сыром, лепешками и какими-то соусами, и только теперь почувствовала сильный голод.

– Можешь попробовать, – улыбнулся Халед. – Но если ты решила посоревноваться, не забывай, что я не из тех, кто проигрывает.

Клео отщипнула большой кусок ароматной лепешки и макнула его в миску с приготовленным вручную хумусом, а потом положила в рот несколько оливок и зажмурилась от удовольствия. Все, что принадлежало Халеду, было просто восхитительным.

Таким же будет их брак. Хотя он уже был восхитительным.

– Ты хочешь сказать, что всегда только побеждаешь? Или ты просто не умеешь достойно проигрывать?

– Так вот чего мне ожидать от своего брака? – В мягком голосе Халеда почувствовалась сталь. – Жены, которая относится ко мне без должного уважения и насмехается надо мной при каждом удобном случае?

– Только когда она голодна, – улыбнулась Клео и тихо выдохнула, когда уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке, и у нее появилось такое ощущение, что она только что избежала какой-то опасности.

Они с Халедом оставались чужими друг другу во многих отношениях, но Клео не придавала таким вещам особого значения. Они не первые и не последние, кто женился, толком не зная друг друга. К тому же Клео на собственном опыте убедилась, что от обмана не застрахован никто. Она встречалась с Брайаном на протяжении многих лет, и ей казалось, что она знает этого человека как свои пять пальцев, а потом за две недели до свадьбы оказалось, что он изменял ей.

Но думать о Брайане здесь и сейчас показалось Клео чем-то непристойным и кощунственным, и она прогнала прочь всякие мысли о нем.

Ее больше занимало то, что происходило между ней и ее новоиспеченным мужем. Страсть и желание, узнавание друг друга и принятие и конечно же любовь, безудержная и ни на что не похожая. И Клео хотелось верить, что Халед женился на ней потому, что испытывал те же чувства, что и она. Хотя, когда они ели свой ужин в полной и немного напряженной тишине, Клео размышляла над тем, что ее муж оказался очень закрытым человеком. А еще властным и невероятно ответственным. Так что ей не приходилось рассчитывать на особое проявление эмоций с его стороны.

К тому же его ласки были настоящим волшебством.

Разве могла Клео мечтать о чем-то большем?

Они молча поужинали, а потом окунулись в блестящую от лунного света воду. Халед поймал Клео и, заключив в свои объятия, жадно прильнул к ее губам. Она ахнула, когда муж приподнял ее и одним рывком овладел ею.

На этот раз Халед не сдерживался. Его движения были яростными и неистовыми, а его отяжелевшая плоть обжигала, как огонь. Когда Клео протяжно застонала, Халед хрипло рассмеялся и, наклонив ее чуть назад, припал к ее груди своими жаркими губами. Он покусывал и ласкал языком набухшие соски Клео и входил в нее все глубже и глубже, заставляя сходить с ума от наслаждения.

– Я не могу… – стиснула зубы Клео.

– Мое имя, – приказал Халед и мягко куснул ее грудь, и Клео задрожала от переполнявших ее эмоций. – Клео, скажи мое имя. Если хочешь, можешь прокричать его.

И она не стала противиться ему. Ей хотелось только одного – покориться. Имя Халеда в ее устах прозвучало как крик, как мольба, направленная к луне, к воде и к оазису, окружавшему их. К самой пустыне.

К этому мужчине, который был ее мужем и которого она успела полюбить, безумно, неистово, с самой первой минуты, когда увидела его, подобного грозному божеству на одной из улиц Джурата.

– Думаю, нам стоит попробовать еще раз, – сказал Халед, когда Клео поникла в его руках, спустившись с небес на землю. Он все еще находился внутри ее, и его глаза поблескивали от бушующего пламени страсти. – Мне кажется, ты кричала недостаточно громко. Ни одно дерево не упало.

– Я не люблю кричать, – прошептала Клео.

– Но ты будешь, – пообещал он.

– Я не знаю как.

На его лице заиграла улыбка, и он снова начал двигаться, только на этот раз очень медленно, и Клео закрыла глаза от переполнявшего ее блаженства.

– Повторение – мать учения, – добавил Халед и показал Клео, что именно он имел в виду.