И мама, и папа, и Аврора обрадовались тому, что Сократ перекрестил фрёкен ван Гиннекен просто в Гиннекен, дав ей простое и незамысловатое имя. И он почти так же полюбил её, как свой помазок для бритья. Но больше всего в тот день он радовался, что и он, и Аврора, и помазок поедут вместе с мамой и Гиннекен в Гаагу.

Они встали рано утром, маленькая синяя машина уже привыкла к высокой даме и повезла её как ни в чём ни бывало. То же самое касалось и мамы, хотя она повела машину в самый что ни на есть час пик. Аврора смотрела на другие автомобили, на маму и на папу — и ненадолго задумалась.

Папа не любил водить машину в Голландии, так ведь он говорил сам, и мама тоже говорила, что этого не любит, но теперь со временем привыкла…

— Ты ещё к этому не привык, правда? — спросила Аврора папу.

— К чему именно?

— Водить машину в Голландии, хотя ты водил её и в Германии, и в Дании, и в Норвегии.

— Если бы папа владел машиной один и ездил бы на ней на работу каждый день, ему бы казалось, что всё так и должно быть, — сказала мама.

— А ты никогда ничего не боишься, мама?

— Боюсь. Я ужасно, ужасно боялась, когда приехала одна в большой аэропорт, который называется Схипхол. Я совсем не знала, куда мне нужно идти, и всё казалось мне каким-то чужим.

— Как раз сегодня мы туда и поедем, — сказал папа на ухо Авроре, когда они, попрощавшись с Гиннекен и мамой в Гааге, сели на автобус, который отправлялся в аэропорт.

— Стоит ли нам говорить всем, что мы из Норвегии и немного всего боимся? — спросила Аврора.

— Да, — сказал папа, — мы войдём в это большое здание, и вон оттуда выйдут люди, которые только что прибыли на самолёте. Вон там они проходят паспортный контроль. А мы будем ждать здесь.

Аврора подумала, что она словно бы только что прибыла в аэропорт и была одна, точно как мама в тот раз, но ей ни в коем случае не следовало бояться, потому что они только играют в аэропорт и никто не подозревает, чем занимаются здесь папа, она и Сократ. Они проследовали за другими к одной из лент с чемоданами. Неудивительно, что мама так потерялась среди многих широких транспортных лент и чемоданов на них.

Люди забирали свои вещи, и папа с Авророй тоже как будто взяли один чемодан. Кстати, один человек так странно на них посмотрел, и папа сказал:

— А сейчас я думаю, нам нужно зайти в этот зал, где сидят те, кто собирается улетать.

— Мы опять будем играть? — спросила Аврора. — В то, что собираемся лететь?

— С помазком? — уточнил Сократ.

— Я думаю, нам стоит перекусить, — предложил папа, — потому что наш самолёт полетит не так уж скоро.

Он сказал это так небрежно, что Аврора почти поверила, что они по-настоящему полетят.

— Я хотела бы пирожного и апельсинового сока.

— Сократик будет то же самое, — сказал папа. — А я хочу кофе. Садись здесь, Аврора, а я с Сократиком пойду вон к тому прилавку. И тебе не придётся за ним следить.

Аврора сидела за столом в одиночестве и только теперь почувствовала, что переживала мама в тот раз. Голоса из громкоговорителя звучали наперебой, они произносили так много названий: Стамбул, Джакарта и ещё другие. Аврора наблюдала за теми, кто готовился отправиться в путь. Некоторые выглядели испуганно, другие сидели и разговаривали между собой, ни на что не обращая внимания, но каждый раз, когда громкоговорители объявляли что-нибудь, переглядывались и прислушивались, тогда Аврора читала в их глазах беспокойное ожидание. Среди пассажиров было много людей, похожих на индонезийцев, которых Аврора видела на амстердамском канале. Здесь сидели и ходили черноволосые люди с бледными лицами и белокурые люди со смуглыми лицами, низкорослые люди и люди высокие, белокурые дети и тёмнолицые, и все они улетали, и Аврора не знала ни одного из них. Она поискала взглядом папу. У прилавка его не было. Его не было нигде. Аврора испугалась. Что она будет делать, если не найдёт папу? Аврора привстала на ноги и обвела взглядом бесконечно большой зал.

— Аврора! — кто-то окликнул её, и это был папа. Голос раздался со стороны, где она его не ожидала.

— О чём это ты задумалась? — спросил он.

— Тебя нигде не было.

— Я отошёл к другому прилавку, на том сок кончился.

— И ещё я испугалась Схипхола, — вызывающе сказала Аврора.

— Сок, — произнёс Сократ. Он сделал несколько быстрых глотков, покончил с соком и стал быстро бегать вокруг стола.

Папа с Авророй сидели и вслушивались в незнакомые названия, доносившиеся из громкоговорителей, и наконец папа сказал:

— Когда-нибудь нам придётся купить глобус, Аврора. Может, когда мы вернёмся домой и нам придётся открыть нашу тайну.

Аврора прекрасно знала, в чём заключалась их тайна. Мама ведь ничего не знала о том, что папа писал домой в одну газету в Норвегии и рассказывал о Голландии. Не знала она и о том, что они получат за это деньги, что было очень кстати, поскольку, хоть они жили у Гиннекен недорого, всё равно денежки бежали здесь быстрее, чем дома, как говорила мама.

— И тогда я мог бы показать тебе, где находится этот Стамбул, — сказал папа.

Сократ никакого внимания на название не обращал, хотя само слово ему нравилось, оно заметно действовало на папу, не обращавшего внимания на его беготню. Сократ сначала бегал вокруг стула, на котором сидел папа, а потом стал описывать всё более и более широкие круги, и как раз в тот момент, когда он собрался бежать обратно к папе и Авроре, на глаза ему попалась большая и прекрасная лестница. Сократ уже давно не видел такой широкой лестницы, ведь в Голландии почти все лестницы такие узенькие. И эту лестницу он должен был испытать, и сделать это быстро, до того как папа с Авророй успеют забыть о Стамбуле и вспомнят о том, как бы заграбастать Сократика снова себе.

— Сократик побежал по лестнице вниз, — встрепенулась Аврора. — Я побегу и поймаю его.

Но когда Аврора подбежала к лестнице, Сократа на ней она уже не увидела. Аврора быстро сбежала по широким ступенькам и попала внизу в небольшой проход с выходной дверью, и здесь же была ещё одна дверь, приоткрытая, и ещё другая, из которой вышел мужчина в форме служащего аэропорта.

В руке он держал длинную палку. Когда он увидел Аврору, он покачал головой и показал другой рукой на лестницу вверх.

— Да, но мой брюдер, — сказала Аврора. — Мин хеер брюдер.

Человек как будто пытался понять то, что она сказала, и он вдруг понял, что означают её слова и стал испуганно озираться вокруг. Вот он посмотрел на приоткрытую дверь.

К счастью, по той же лестнице к ним вниз сбежал папа.

— Что случилось, Аврора? — спросил он.

— Сократик, — произнесла Аврора. — Он где-то здесь.

Мужчина в форме, папа и Аврора заглянули внутрь. Они увидели большую красивую комнату с белыми стенами, зелёными пальмами и декоративным гротом с ключевой водой, а посредине грота — Сократа, плескавшегося и ужасно весёлого, и помазок, превратившийся в лягушку, больше в подводную, чем в надводную.

Мужчина в форме выглядел так, словно не смел войти в зал.

— Ди конингин, — сказал он, пребывая в явном отчаянии.

— Ага, — сказал папа. — Кажется, я понял, что он говорит. Сократ искупался в личном зале ожидания самой королевы.

Папа спросил у мужчины в форме, не собирается ли королева Голландии вылетать из страны сегодня? Ничего подобного, вылетать королева не собиралась, и никто не заметит, что в её гроте побывал сегодня маленький норвежский мальчик. И если бы она даже об этом узнала, то приняла бы случившееся за весёлую шутку. Мужчина наконец-то понял, что ничего страшного не случилось, он показал им весь этот небольшой зал, но папу интересовал только Сократ. Как он поедет на автобусе с мокрым мальчиком? С него ручьями польётся вода на то место, где они будут сидеть?

Мужчина пристально поглядел на папу. Он кивнул головой, пропал в двери и почти тут же вернулся обратно. Он принёс старый, потёртый и обтрёпанный комбинезон. Он отдал его папе, и папа ужасно его благодарил, потому что хоть комбинезон был и в десять раз больше, чем нужно, и рассчитан на взрослого мужчину, но он всё-таки был сухой. Папа снял с Сократа всё, что на нём было, и надел на него сухой комбинезон. Так Сократа приняли в штат аэропорта, пока он сидел на руках у папы, не теряя комбинезона, который в ином случае сразу бы с него свалился.

Сразу же по приезде домой Аврора с Сократом нырнули под одеяло, чтобы согреться, потому что Сократ после купания замерзал, а Аврора в этой поездке устала. К тому же она всё время поездки хранила помазок брата, который не был укрыт комбинезоном. Сам мокрый, он намочил и всю её юбку.

— Мы играем, что всё ещё находимся в аэропорту, — сказала Аврора и, когда мама с Гиннекен вернулись домой, заставила обеих пройти паспортный контроль, после чего ещё выслушать множество редких названий, главным из которых среди других был Стамбул. Названия городов Аврора посчитала в этой поездке едва ли не самым интересным.

— Мы побывали в месте, которого ты испугалась, — сказала Аврора маме. — И поскольку мы вроде бы боялись вместе с тобой, больше ты его не боишься.

— Всё хорошо. Большое тебе спасибо! — сказала мама.