Фрёкен ван Гиннекен отсутствовала целый день, и папа стремился покончить с мытьем посуды и другими домашними делами до того, как она придёт. А когда она приходила, оба, и папа и мама, старались вести себя как можно тише: ведь наверняка фрёкен ван Гиннекен уставала и хотела бы отдохнуть. Много раз они выходили в это время на прогулку, прохаживались вдоль канала и рассматривали витрины. Но в этот день шёл дождь, и они остались дома. Мама легла на кровать, чтобы отдохнуть, а папа сидел на стуле и хотел почитать газету, но и он, кажется, засыпал. Сократ сидел под столом и разговаривал с помазком для бритья, а Аврора стояла коленками на стуле перед окошком и смотрела вниз на жилую баржу.

Её обитатели как раз вышли на палубу и стали снимать бельё: дождь пошёл всерьёз, и вот в один миг баржа уже выглядела так, словно никто в ней не жил: все её жители находились под палубой.

Аврора сползла со стула на ковёр. Ковер был толстый и очень хороший, в нём чередовались между собой все оттенки красного, а по этому общему фону шли чёрные и серые дорожки, и у самого края — чёрные квадратики с цветочным рисунком. Квадратики обегали ковёр по всей его кромке, и Аврора попрыгала по ним по всем по очереди, стараясь не наступать на цветочки.

Но, хотя папа почти спал за своей газетой, он заметил, какой она подняла шум прыжками, и сказал ей:

— Аврора, вспомни про фрёкен ван Гиннекен! Наверное, не время тренироваться, готовясь на соревнования по прыжкам, именно здесь и сейчас.

— А я ничего такого не делаю. Я пропрыгала по ковру только один круг и уже больше не прыгаю.

Она только что решила, что один чёрный квадратик очень похож на Голландию, а другой, тот, что был у двери, походил на Тириллтопен… там дети играли даже тогда, когда шёл дождь.

— Ты где? — спросил Сократ под столом, и Аврора словно бы от дремоты проснулась. Она больше уже не была в Тириллтопене, она сидела в доме фрёкен ван Гиннекен у самой двери, которая вела в коридор.

Что, интересно, сейчас делает фрёкен ван Гиннекен? Она приготовила целый обед, хотя была дома одна, Аврора поняла это по запахам, но что она делает теперь?

Да, она выключила свет, она всё время ходит по комнатам и выключает свет — на кухне и в коридоре. Правда, именно сейчас она этого не делала.

Если Аврора чуть-чуть приоткроет дверь, может, она увидит её?

Может, фрёкен ван Гиннекен не ложилась отдыхать после обеда? Может, она стояла в коридоре и к ним прислушивалась? Мама с папой вели себя так тихо и внимательно с ней, когда она бывала дома. Может, они боялись её?

Аврора видела её перед собой. Высокую и тонкую, с короткой седой стрижкой на голове. Может, она носит чёрный халат, он, конечно, выглядит страшноватенько. Аврора ничего с ходу не придумала пострашнее, но и так сойдёт. Она могла бы проскользнуть в коридор, оглядеться — и, наверное, обнаружить что-нибудь мистическое? Ах, если бы с ней была Нюсси, с ней так здорово было придумывать всякие ужастики! Если бы Нюсси оказалась тут, она бы сказала: «Я уверена, она, эта дама, стоит сейчас в коридоре и прислушивается к нам», — или что-нибудь в том же роде. Или они могли бы пробраться к ней и застать её врасплох. Это было бы потрясающе. Аврора даже осмелилась приоткрыть дверь на щёлочку, хоть и была здесь без Нюсси, совсем одна. Подержав её приоткрытой какое-то время, она расхрабрилась и проскользнула в коридор.

Вот висит пальто фрёкен ван Гиннекен. Оно не было чёрным, оно было светло-серым, а вот шляпка была тёмная, а зонтик совсем чёрным. На стене рядом с зеркалом висела картина с изображением маленькой девочки с длинными белокурыми локонами и ласковыми глазами. Аврора стояла и радовалась ей, такая она была красивая.

— Я словно бы на посту, — прошептала она себе. — Я должна проследить, чтобы мрачная фрёкен ван Гиннекен не забрала маму, папу и Сократика.

Не успела она это высказать до конца, как услышала, что кто-то приближается к другой двери изнутри. Аврора спряталась за большим комодом в прихожей, и тут дверь осторожно отворилась, и она увидела кончики туфель фрёкен ван Гиннекен. Они на долгое время застыли на месте. Аврора услышала, как кто-то вздохнул, и дверь в комнату закрылась. Вздох был слышан отчётливо.

Тут Аврора решила, что неудобно всё-таки прятаться в коридоре, и она заползла на четвереньках обратно в комнату ко всем остальным, где мама уже точно проснулась.

— Авророчка, — спросила она, — ты, кажется, чего-то испугалась?

— Я? Ничего подобного, — сказала Аврора и посмотрела в ту сторону, где она только что была. Она пошла туда и плотно закрыла дверь. Теперь, во всяком случае, в их комнату никто не заглянет. Но на всякий случай она села на ковёр рядом — чтобы слышать, если кто-нибудь подойдёт к двери с той стороны.

— Охо-хо, — произнесла мама. — Я, кажется, славно поспала.

— А я нет, — сказал папа и тут же проснулся.

— Помазок тоже поспал, — сказал Сократ, — а я ездил с ним на машине.

У Сократа теперь появился маленький грузовик, на котором помазок умещался полностью, и Сократ возил его, спящего, на грузовике по ковру, на котором так отчетливо проступали дороги…

— Я бы этот ковёр с удовольствием взял домой, — сказал папа. — Он словно бы призывает двинуться в путь. Такой ковёр стоило бы иметь во всех домах.

— Тебе со сна приходят странные идеи, — засмеялась мама. — И мне тоже сейчас хотелось бы стать волшебницей и сказать: «Скатерть-самобранка расстелись и угости нас кофе, пирожными и молоком!»

— Я сейчас всё устрою, — быстро отозвался папа. — Как ты думаешь, она уже освободила кухню?

И тут Аврора снова услышала. Та, вторая дверь снова открылась. Услышать её было нетрудно, она скрипнула, после чего в коридоре прозвучали шаги. Мама с папой ничего не заметили, они разговаривали между собой и смеялись, а Сократ что-то напевал своему помазку. И как только Авроре удалось услышать шаги в таком шуме?

Шаги звучали всё ближе и ближе, и наконец в дверь постучали. Теперь-то папа с мамой заметят стук. Он звучал так громко, что не услышать его было нельзя. Аврора быстро нырнула под стол. Сократ уже сидел там, и он обрадовался, что Аврора решила немного пожить у него в домике. Со стола свисала скатёрка, и из-за неё Аврора почти ничего не видела.

Но она ведь всегда могла из-под скатёрки выглянуть. И снова она увидела кончики туфель фрёкен ван Гиннекен, а потом её и услышала. Голос звучал звонко, и Аврора услышала множество слов, и одним из них было слово «кофе», и звучало оно незлобно.

Мама что-то ответила по-английски, и папа сказал что-то почти по-голландски, а Сократ — что же он делает? Он подошёл к фрёкен ван Гиннекен, взял её за руку, и они вместе ушли… О чём думают папа с мамой? Да ни о чём. Но Аврора-то знает всё! Она спасёт своего брата от мрачной фрёкен ван Гиннекен.

Аврора молниеносно выскочила из-под стола и побежала к двери, но папа успел её перехватить:

— Дай-ка я на тебя посмотрю, Авророчка. Так, косички на месте и рубашка чистая и опрятная.

— Я должна спасти Сократика! — сказала Аврора и побежала дальше.

Она проскочила коридор и, задохнувшись, ворвалась в комнату к тем двоим. И что же она там услышала? Смех Сократа. Он смеялся звонко, как колокольчик, глядя, как фрёкен ван Гиннекен дергала за верёвочку куколку, а та прыгала и танцевала в другой руке.

Здесь было так интересно, что Аврора совсем забыла, что ей следовало остерегаться. На полочках в этой комнате сидели голландские куклы и стеклянные фигурки зверей, на стенах висели рисунки, а на столе лежали книги с картинками, приготовленные для неё и Сократа, и стол уже был накрыт, и ещё в комнате вкусно пахло кофе и кексами, за которые Аврора с Сократом тут же взялись.

Тут же появились и папа с мамой, и взрослые заговорили между собой, а папа время от времени нагибался к Авроре и рассказывал ей, о чём они говорят.

— Представь себе, она всё ходила и ходила по своей комнате и ждала, когда же у нас начнётся хоть какое-то оживление, чтобы она могла к нам зайти и пригласить на кофе. Вообще-то во второй половине дня она пьёт чай, но она слышала, что мы в Норвегии в это время пьём кофе. Она, конечно, один раз услышала какой-то звук из коридора, но не была уверена.

— Это была я, — призналась Аврора. — Это я в коридоре выслеживала её.

— Ага, а она говорит, что обрадовалась, заполучив детей в дом, но вы ведёте себя так тихо, что она вас не слышит, поэтому мы не будем шикать на вас, чтобы вы вели себя тихо, когда она дома. Вы можете вести себя как привыкли.

— М-да. — Аврора как раз теребила в руках маленькую голландскую куклу, когда папа сказал:

— Она говорит, что ты можешь взять её с собой домой.

— Значит, она совсем не такая мрачная. Огромное ей спасибо.

Кукла в народной голландской одежде была очень красивая, в длинной полосатой юбке, с капюшоном на голове и с блестящими искусственными бриллиантами. Она совсем не походила на куклу, а больше — на маленькую даму.

— Я назову её Дамой из Дельфта, — сказала Аврора, — у неё же должно быть имя.

— Хорошо, — сказал папа. — Мы спросили у фрёкен ван Гиннекен, не поедет ли она с нами на автомобильную прогулку, и она согласилась.

Прогулка получилась захватывающая, хотя в ней не было ничего мрачного. Аврора с папой и Сократом сели на заднее сиденье, а мама — за руль, а потом уже к ним подошла фрёкен ван Гиннекен. Маленькая машина словно бы вопросительно на неё взглянула. Найдётся ли в ней место для такой женщины? Но она, хоть и высокая, словно бы сложилась пополам, подогнула под себя ноги и удобно устроилась на сиденье, чуть ли не подпирая головой крышу, и была так довольна своим местом и положением, что машина, как бы вздохнув от облегчения, раздвинулась во все стороны и поехала. Они отправились в парк под названием Мадуродам. В нём располагался настоящий лилипутский городок с крошечными домиками, улочками и корабликами на каналах — они были самые настоящие, только очень-очень маленькие, и их так интересно было разглядывать. Но ещё интереснее наблюдать за тем, как фрёкен ван Гиннекен нагибалась над ними, отчего все домики становились ещё крошечнее, а сама фрёкен ван Гиннекен ещё выше и выше.

Когда они приехали домой, говорить шёпотом больше не требовалось. Они говорили свободно, как всегда, и Сократ пел колыбельную, укладывая помазок для бритья в постельку. И вот, когда он уложил помазок на ночь, Аврора вдруг вспомнила. Она потянула папу в коридор и там спросила:

— Спроси, пожалуйста, кто эта девочка, которая висит здесь на картине?

— Хорошо, — сказал папа. — Я спрошу.

— Дат бен ик, — ответила фрёкен ван Гиннекен, и Аврора поняла, что она сказала «Это была я».

И тогда Аврора взглянула на маленькую девочку с длинными кудряшками по-другому.

На следующее утро, когда мама собралась ехать в Гаагу, она спросила фрёкен ван Гиннекен, не поедет ли она с ней, ведь обе они работали в Гааге. Сократ давно привык, что мама уезжает от него на работу каждое утро, но неожиданно воспротивился тому, чтобы от него уезжала фрёкен ван Гиннекен. Он схватил её за руку и пытался задержать и оставить дома.

— Гиннекен! — закричал он, забыв обращение «фрёкен» и «ван». — Ик хет Сократ.

Он, наверное, решил, что, если заговорит по-голландски, его желание тут же исполнится.

— Гиннекен скоро вернётся, — сказала Аврора. — Она приедет домой к обеду.

Услышав это, Сократ остался доволен, но более всего осталась довольна фрёкен ван Гиннекен. Потому что никто ещё в её жизни не плакал из-за того, что она утром должна была уезжать на работу.

— Она совсем не мрачная, — сказала Аврора, когда Гиннекен с мамой уехали. — Где ещё я найду такую же мрачную даму, с которой будет так интересно играть, когда пойдёт дождик?

— Может, ею будешь ты, Авророчка, — предположил папа, — потому что такой мрачной дамы, как ты сейчас, я ещё не видел.