— Если бы папина мама нас видела! — воскликнула Аврора, когда они уже сидели в вагоне.

— Я совсем забыл прочитать вам письмо, которое получил от неё, — сказал папа. — Они с Лужицей поехали на распродажу в город, а потом просто для развлечения прокатились на трамвае до Тириллтопена, а там повстречали бабушку, которая пригласила их в свой кружок шитья. Там они все вместе прекрасно провели время в обществе бабушки Уле-Александра и старой тётушки Олеа и так увлеклись разговором, что им пришлось переночевать в лесном доме. Я думаю, им было о чём поговорить.

— А вот уже и Дельфт, — сказала мама. — Возьмём такси, Сократик ужасно устал.

Хотя устал не только Сократик.

— Судя по табличке, здесь остановка такси, — показал папа. — Нам остаётся только стоять и ждать. Странно всё-таки, что на остановке нет ни одной машины.

— Подъедут! — решила мама и села на чемодан.

На станции стояла компания молодёжи. И они вели себя точно так же, как подростки в Тириллтопене, подумала Аврора. В поезде ехало совсем немного людей, и кое-кто сошёл на их станции. Всё это были местные, и никто из них на такси не поехал. Хотя передвигались в этом городе очень странно. Люди делали шаг и замирали, делали второй и замирали снова.

— Здесь очень скользко, — объяснил папа. — Вот почему они так ходят. Вся мостовая как в сахарной глазури, правда, Мари?

— Похоже, — ответила она. — Но вот наконец и машина.

Из такси вышла дама, папа поспешил к нему с чемоданами и хотел загрузить их в багажник, но шофёр отрицательно покачал головой, что-то объяснил, и папа вернулся на остановку.

— Он говорит, что не повезёт нас. Это был последний рейс, дама спешила к больному, но теперь вести машину нельзя, он оставит её на остановке, а сам пойдёт домой.

— И ты думаешь, другие такси тоже не приедут?

— Похоже на то. Нам остаётся пойти пешком.

— Понятно, но я не знаю, где точно тот дом, и нам придётся тащить тяжёлые чемоданы…

— Мы погрузим их на коляску Сократика, — предложил папа, — а он пойдёт с нами пешком.

Сократ был не против. Это же так интересно, идти по скользкому льду!

Папа сходил на вокзал и узнал приблизительно, куда им нужно идти, и они двинулись в путь. Но, когда они прошли совсем немного, поднялся ужасный ветер. Один порыв протащил и маму, и папу, и чемоданы, и Аврору, и Сократа на несколько метров. А когда порыв ветра стих, они, хотя и на ногах, проехали по льду ещё дальше, отчаянно цепляясь за коляску Сократа, который предпочитал скользить по дороге сидя.

Пришлось папе ловить его, при этом ему тоже пришлось сесть на дорогу. По мнению Сократа, он поступил очень разумно.

Папа, конечно, не сдался и на дорогу встал, по пришлось ему научиться передвигаться по Дельфту так, как делали это все местные жители. Он делал шаг и пережидал, потом делал второй и снова ждал. Так ему удалось добраться до коляски Сократа.

— Ну что ж, пошли дальше! — скомандовал он. — Берегитесь, на нас опять идёт порыв ветра! Держи Сократика, Аврора!

— А ты держи меня! — крикнула она.

Так они и шли. Все держались друг за друга и за коляску, и им удалось таким образом пройти ещё несколько метров.

«Мы никогда не доберёмся до того дома, — подумала Аврора. — Мы так и будем идти, держась друг за друга, а тут ещё и стемнело, и дует ветер, и я ужасно устала».

— Осталось недалеко, — сказал папа. — Нам нужно дойти до белого мостика и дальше вдоль канала — до улочки, которая идёт вдоль другого канала, вот там-то и стоит наш дом.

Сказать-то он это сказал, но вот каждый шаг на пути, где они беспрестанно падали, давался им страшно трудно. Они продвигались очень медленно. Сократ устал и расстроился, он хотел обратно в свою коляску, но в ней лежали чемоданы, такие важные и тяжёлые, будто их нельзя было двинуть.

Аврора тоже устала и была немного испугана: всё вокруг казалось таким ненастоящим, но папа сказал ей:

— Запомни всё! Подумай, как интересно будет вспоминать об этом. И может быть, даже сегодня вечером попробовать нарисовать.

— М-да, — промычала Аврора. Больше она ничего не сказала, но через некоторое время папа остановился перед домом на берегу канала, а мама сказала:

— Ну вот и он.

Они позвонили в дверь. К ним вышла высокая женщина, и они пошли по узкой и крутой лестнице вверх, точно как в амстердамской гостинице, а потом через небольшой коридорчик вошли в комнату с четырьмя пружинными кроватями, диваном, столом и четырьмя стульями. Комната была сильно заставлена мебелью, но зато принадлежала им. Здесь они будут жить, здесь останутся и завтра рано утром не поедут дальше с чемоданами и помазком для бритья. Больше всего этому должен был бы радоваться Сократ, хотя по-настоящему он ещё не воспринимал обстановку. Но одно он понимал точно — как сладко было лежать здесь, спать столько, сколько захочется, и знать, что и мама, и папа, и Аврора находятся тут же, в этой же комнате, и что ему достаточно что-нибудь прошептать и они его сразу услышат. Ничего роскошнее он не желал, да и Аврора тоже.

Когда Аврора проснулась на следующее утро, мамы в комнате не было, она уже встала и уехала в Гаагу на работу. Папа тоже встал, а Сократ ещё спал.

— Лежи, — посоветовал папа Авроре. — Я выйду, куплю хлеба, молока и чего-нибудь вкусненького на бутерброды.

— А где та дама? — спросила Аврора.

— Ты говоришь о фрёкен ван Гиннекен? Она тоже уехала, она тоже работает в Гааге, и её не будет дома до шести вечера, так что вся квартира и кухня в нашем распоряжении.

— Так мы будем жить как дома?

— Нуда.

Папа на какое-то время ушёл и вернулся обратно с пакетом всего, о чём говорил раньше, и ещё с одним пакетом — кофе для себя. Готовя завтрак на кухне, он всё время что-то насвистывал и напевал, время от времени приговаривая:

— Ах, как же приятно снова готовить завтрак самому!

А Аврора выглядывала в окошко. Здесь стояли такие же приятные старые здания, как в Амстердаме. Прямо внизу проходил канал, по которому плавал ледок, а чуть дальше окружённая льдом стояла жилая баржа с бельём, вывешенным на палубе.

Ещё дальше Аврора увидела шпиль церкви. Чуть приглядевшись к ней, она воскликнула:

— Папа, иди сюда, эта церковь падает!

Папа метнулся к ней, но, приглядевшись к церкви, сказал:

— Ну да, эта церковь чуть наклонилась. Она с каждым годом наклоняется всё больше и больше, под ней проседает земля. Жители Дельфта боятся, что она обвалится, но она уже стояла в таком состоянии много лет, и я не думаю, что это случится сегодня.

Когда они поели и прибрались в комнате, папа сказал:

— А теперь, я думаю, нам стоит немного прогуляться. Сократик, ты с нами?

— Мы поедем? — спросил Сократ с недовольным видом.

Папа отрицательно покачал головой.

— Мы пойдём? — спросил Сократ и взглянул вниз на свои ножки.

— Ага. Мы прогуляемся, а когда нам это надоест, пойдём домой и перекусим.

Тут Сократ сразу заулыбался: здесь всё было как дома и никто не срывался с места, чтобы ехать куда-то дальше.

Аврора с замиранием сердца вышла на улицу: вдруг им опять придётся держаться друг за друга, чтобы их не сдувало ветром. Но утро выдалось солнечное и тихое, точно такое же, как у них дома поздней весной.

Улицы и люди уже забыли о том, какой здесь царил кошмар всего только вчера.

Тротуары в Дельфте были узенькие, и папе не удавалось вести Аврору и Сократа за руки.

— Я пойду сзади, — предложила Аврора, — идти одной по тротуару так интересно.

И это была правда. Папа с Сократом шли впереди, а она делала вид, будто не знает их и вышла погулять утром одна в чужом городе и в чужой стране и ничего не боится, ведь папа на самом деле был здесь, рядом, хотя она и делала вид, будто с ним не знакома. Они долго шли, оглядывая окрестности, пока Сократ не обратил внимания на свои ножки и не сказал:

— Я хочу домой.

Великолепно! Ведь папа уже стал подумывать, как бы ему вернуться и засесть за свою работу.

Но, прежде чем он за неё сел, он дал каждому из детей по кораблику, построив их из спичечных коробок. Аврора с Сократом, представив, что пол — это море, тут же на них отплыли.

И только сейчас Сократ открыл, что он находится в новой комнате, и стал, словно маленькое животное, ползать по ней и обнюхивать всё, что находилось под кроватями и на стульях.

Аврора пристала на своём корабле к берегу и снова подошла к окну, смотреть в которое было так интересно. Наклонившаяся церковь всё ещё стояла на месте. Но Аврору удивило не это. Она увидела группу дам, которые шли, осматривая дома. Вот они стали показывать на церковь и жилую баржу и подошли ближе.

— Папа, — позвала Аврора, — папа, иди сюда!

— Что случилось, Авророчка? Ты же видишь, что я работаю. Ты обычно мне не мешаешь, уж не упала ли церковь?

— Нет, папа, — сказала Аврора. — Но ты только посмотри! Гляди скорей!

Папа поднялся из-за стола и подошёл к окошку. Аврора показала, куда смотреть, и на этот раз чуть было не упал папа. Не веря своим глазам, он ещё раз взглянул в окошко и стал протирать очки.

Группа дам стояла как раз напротив их дома и глядела прямо на него.

— Это же надо! Мне казалось, что это видения, но если ты, Аврора, тоже их видишь, то это — правда. Сократ, пойдём со мной, откроем им дверь!

На улице стояли папина мама, Лужица, бабушка, тётушка Олеа и бабушка Уле-Александра.

— Здравствуй, мальчик мой! — сказала папина мама. — Познакомься с нашим кружком шитья, о котором я тебе писала. Мы приехали сюда с экскурсией, но нам разрешили немного погулять самим. Мы присоединимся к гиду попозже.

Папа по-настоящему всё ещё не пришёл в себя, но Аврора уже успела сказать:

— Вы что же, все поселитесь в нашей комнатке?

— Да ни за что! — сказала папина мама. — Мы живём в гостинице, которая расположена неподалёку.

— Какая забавная страна Голландия! — сказала бабушка. — Но вот кофе в ней подают отменный! Мы уже дважды побывали в кофейне.

— И вы умеете говорить по-голландски, бабушка? — спросила Аврора.

— Нет, но мне хватает норвежского. Они всё равно меня понимают.

— Да, — добавила папина мама, — я пытаюсь поговорить с ними на английском и на немецком, то же самое делает бабушка Уле-Александра, но, похоже, лучше всего местные понимают бабушку. А Лужица только машет руками, но её тоже понимают.

— Понятно, — сказал папа. — А у той, кого зовут тётушкой Олеа, как обстоят дела?

— Да она вообще много не говорит, но ей так всё здесь нравится, что и говорить нечего. Так ведь, тётушка Олеа?

— Да, мне здесь нравится всё, — подтвердила тётушка Олеа, — но бутерброды у них хуже наших.

— Добро пожаловать к нам, — пригласил папа. — Но скажите, как вам удалось нас найти? Мы ещё никому не сообщали нашего нового адреса. Да и в Дельфте нас ещё не знают.

— Мы зашли в норвежское посольство в Гааге, — сказала папина мама, — и попросили их позвонить во Дворец мира, а там служащие нашли временный адрес Мари в Дельфте и пообещали нам, что никому не расскажут о нашем запросе, чтобы она не узнала о нашем приезде.

Когда они вошли в комнатку, папина мама сказала:

— Приятная комнатка. Может, тесновато, но на время сойдёт. Вы зашториваете окна вечером? Представьте себе, в Голландии местные этого не делают из принципа. Так что можно ходить по вечерам и заглядывать к ним в дома. И знаете, почему они этого не делают? Несколько столетий назад их землю завоевали французы, и они запретили скрываться за занавесками и строить против победителей зловещие планы. И представьте, голландцам так это понравилось, что они не прячутся за шторами по сей день. Ты разве не знал этого раньше, Эдвард?

— Нет. Я твоими словами просто сражён.

— Ты и тут работаешь, мальчик мой? Тогда я заберу детей с собой в гостиницу, и мы вместе пообедаем, а тебя оставим в покое.

— Тогда обещай мне, что вы вернётесь сюда до того, как придёт Мари, — сказал папа.

Так и сделали. Заблаговременно они все вернулись. Бабушка, папина мама и старая тётушка Олеа сели на одну кровать, Лужица и бабушка Уле-Александра — на вторую, Аврора с Сократом — на третью и папа один — на четвёртую.

Они услышали, как по лестнице поднимается мама. И сидели тихо, как мыши.

— Эй, вы там?! — крикнула мама. — Вы дома? Я проголодалась как волк!

Она вошла в комнату и застыла, от удивления открыв рот и не говоря ни слова.

— Перед тобой пять дам, сбежавших со своего экскурсионного тура, — торжественно представил их папа. — Они живут в гостинице, — поспешил добавить он, чтобы мама не извинялась за тесноту комнатки, еле вмещавшей их сразу.

— Вот это я понимаю! Никогда бы не поверила! — сказала мама. — Как интересно! Кстати, завтра — воскресенье. Подождите минуточку! — И она убежала в коридор звонить по телефону.

— Подожди! Я приготовил обед! — крикнул ей вслед папа. — А малыши уже пообедали.

— Спасибо большое, — сказала мама. — Но сначала мне нужно кое-что сделать.

Через некоторое время она снова вошла в комнатку и сказала:

— Завтра утром сюда приедут две машины и нас заберут. Мы отправимся в настоящее путешествие. Двое служащих из нашей конторы предложили нам завтра показать Голландию, и я сначала им отказала. Не стоит-де из-за нас беспокоиться. Но раз уж приехали вы, я теперь на эту поездку согласилась. Ты, Аврора, не против поездить ещё немного?

— А как же, — сказала Аврора.

На следующий день у дома остановились две машины, и все девятеро расселись в них.

— Сначала поедем в Роттердам, — предложила мама.

— А это далеко? — спросила папина мама.

— Здесь, в Голландии, всё близко.

— Тогда мне хочется посмотреть на церковь Норвежских моряков. Я очень многое о ней слышала.

— Мы её обязательно посетим, — сказала мама, и, когда они доехали до большого города с названием Роттердам, застроенного одними большими серыми зданиями, их машины въехали в парк и остановились у коричневого здания, которое выглядело как настоящее норвежское. Это и была церковь Норвежских моряков.

— Вы видите эту высокую башню? — спросила мама.

Аврора взглянула и увидела наверху круглый, нависающий над землёй этаж.

— Нам туда! — объявила мама. — Оттуда мы полюбуемся видом.

— А туда высоко взбираться? — спросила бабушка. Высокие лестницы её не радовали.

— Там есть лифт, — успокоил её папа.

Они быстро поднялись наверх, сели у окон, и Аврора увидела внизу перед собой сотни кораблей и судов сразу; они не наскакивали друг на друга, но иногда казалось, что столкновение неизбежно.

— Я никогда ещё не видела столько кораблей сразу, — сказала Аврора.

— И я тоже, — говорила бабушка. — Наверное, среди них есть и норвежские.

Бабушка так и не допила поданный им кофе, она всё время рассматривала порт.

— Вы уже очень устали? — спросила мама.

— Мы — нет, — ответила бабушка, — но, может быть, устали водители, которые привезли нас сюда. Спроси их!

— Нет, они хотят как можно ярче представить вам свою страну. Вот сейчас они спрашивают, не хотим ли мы осмотреть местечко, которое называется Схевенингом. Это вообще-то курорт на морском берегу, а поскольку сегодня ветрено, то там будет холодновато, но мы наверняка увидим там громадные волны.

— Это действительно самое интересное, что мне известно, — сказала бабушка, — стоять на берегу и смотреть на ужасные волны.

В самом деле дул сильный ветер, но, к счастью, людей защищали большие песчаные дюны. Время от времени люди поднимали головы, и тогда казалось, что море наступает на них и угрожает забрать с собой. Так, казалось, по крайней мере Авроре. Вот так дела обстояли в Голландии. Стоишь на берегу и не знаешь, заберёт тебя море с собой или нет.

— Нам остаётся посмотреть ещё одно местечко, — сказала мама. И они снова тронулись в путь.

— Куда мы едем? — спросила Аврора.

— Мы едем в блинную Лейдена.

Этот дом не был изукрашен изображениями блинов и сладостей, но когда они вошли, то обнаружили внутри уютный маленький ресторан, про который мама сказала:

— Здесь подают только блины. Какие из них вы хотите: со шпиком, с сиропом или с яблоками и сиропом?

Аврора сидела и удивлённо глядела на маму. Мама спрашивала, не хотят ли они сиропа с блинами? Сиропа, который им было запрещено пробовать дома, в Норвегии, из-за того, что от него образуются в зубах дырки…

— Да, вот так у них здесь заведено, — сказала мама. — Я думаю, их стоит попробовать.

— Мне со шпиком и с сиропом, — заявила бабушка.

— А мне с яблоками и с сиропом, — сказала Аврора.

— Мне сироп, — сказал Сократ. Он даже не знал, что это такое, но слово ему понравилось.

Когда принесли блины, наступило время удивиться всем. Блины не были обыкновенные. Нет, нет, они были такие большие, что умещались только на таких же больших подносах, и такой отдельный большой поднос с блинами подавали каждому.

— Мортен такому блину порадовался бы, — сказала бабушка. — Он блины любит.

После этого они поехали домой, и кружок шитья в полном составе отправился отдыхать, ведь они всё-таки очень устали, даже бабушка ненароком зевнула раз или два.

На следующий день пятеро дам уехали от них в Амстердам, чтобы снова погрузиться в экскурсионный автобус.

Аврора, Сократ и папа проводили их на поезд. На короткое время Аврора им позавидовала: скоро они вернутся домой в Норвегию, но, когда они уехали, она повернулась, увидела снова наклонившийся шпиль церкви, канал с белыми мостиками и жилую баржу и ничуть не опечалилась, потому что теперь она тут жила.