Когда они позавтракали в своём номере, мама сказала:

— Ну, мне пора на работу. А то я опоздаю. Вы сможете собрать вещи и отнести чемоданы в машину? Иначе нам придётся оплатить пребывание здесь ещё за сутки, а нам это не по карману.

— Можешь не беспокоиться. Мы подойдём к Дворцу мира, заберём тебя и пойдём развлекаться дальше.

Мама выглянула в окно.

— Одевайтесь теплее и обязательно наденьте шерстяные носки. Я кое- что придумала.

Что именно она придумала, мама не сказала, а папа так энергично занялся сборами, что сразу выкинул это из головы. Чемоданы заняли своё место в машине, и в неё же уложили коляску Сократа, которую сняли с крыши.

— Хорошо, что у нас есть коляска. Так мы можем с Сократиком погулять, — сказал папа.

Такова была его точка зрения, но не Сократа. Тот считал, что в коляске должен ехать помазок для бритья, а он сам — толкать коляску. Однако быстро таким образом продвигаться не получалось. То есть иногда они продвигались даже чересчур быстро и папе приходилось вмешиваться из-за того, что Сократ всё время наезжал коляской на прохожих, или же они вообще никуда не двигались, когда Сократ останавливался, чтобы побеседовать с помазком, поправить его в коляске или что-нибудь пробормотать ему.

— Нет, Сократ, так не пойдёт, — сказал папа. — Садись в коляску.

— Не хочу.

— Садись!

Папа поднял его и усадил в коляску.

Сократ тут же запротестовал, он хотел, чтобы его услышала вся Гаага, и тут папа бросился с коляской бежать так быстро, что Сократ не успел включить свою предупредительную сирену. Аврора тоже побежала, но отставала от них.

Кое-кто из прохожих заметил эту сцену.

Они увидели мужчину, усадившего ребёнка в коляску и побежавшего с ней изо всех сил, и ещё они увидели девочку, которая бежала за ними и что-то кричала. Вот поэтому некоторые вообразили, что стали свидетелями классического похищения. Это же было очевидно: мужчина бежит с ребёнком, а за ним бежит девочка, скорее всего няня, и пытается предотвратить похищение.

Толстому и грузному прохожему, который шёл навстречу, удалось остановить папу, и как только папа остановился, его тут же обступил кружок заинтересованных зрителей. Сократ выбрался из коляски, забрав с собой помазок. К этому времени он так рассердился на папу, что не позволил ему везти в коляске своего друга. Толстяк и другие прохожие стали высказываться о поведении папы, а он не отвечал им, потому что успокаивал в это время Сократа и искал Аврору. Наконец она догнала их.

— Я не собирался убегать от тебя, — объяснял папа, — я хотел только, чтобы Сократ забыл о том, что он не хотел садиться в коляску.

А Сократ всё ещё сердился на папу, он не хотел подходить к нему и, когда к ним подбежала Аврора, бросился к ней и закричал:

— Аврора моя, Сократ любит Аврору!

Тут собравшиеся окончательно убедились, что на их глазах произошло похищение. Они заговорили все сразу, перебивая друг друга, и говорили всё громче и громче.

Аврора взяла Сократа за руку и подвела его к папе.

— Что случилось? — спросила она.

— Эти люди считают, что я похитил Сократика.

— Бедный папа. Все его преследуют. Но мы пожалеем папу. Правда, Сократик?

— Только без коляски, — сказал Сократ.

Прохожие были с виду очень рассержены. Они рассказали Авроре многое, чего она не знала. Как она докажет, что папа — это папа, и что она и Сократ — его дети, и что он был их лучшим другом на целом свете, кроме, конечно, мамы, которая сейчас на работе?.. Аврора протолкнулась между прохожими и крепко изо всех сил обняла папу, а когда Сократ это увидел, он поступил точно так же. Тут лица у людей смягчились, Аврора обвела их взглядом и очень строгим голосом сказала:

— Это наш папа. Мой папа и папа Сократика, и вы не должны кричать на него.

Люди поняли, что Аврора говорит правду, они закивали головами, заулыбались и пошли дальше по своим делам.

— Я хочу обратно в наш Тириллтопен, — сказала Аврора. — Они все такие злые.

— Но они же ничего не знали, — возразил ей папа. — Если бы я на самом деле был чужаком, который вздумал похитить Сократика, с их стороны было бы только правильно остановить меня.

— Да. Если бы ты не был нашим папой, но ты же папа.

— Во всяком случае, мы больше не будем усаживать Сократика в коляску.

— Нет, больше не будем.

Они с папой взяли Сократа за руки, а в коляску опять водрузили помазок для бритья. Через квартал или два ножки у Сократа устали. Но он всё равно не хотел садиться в коляску, он ведь так этому противился раньше.

Аврора нашла выход из положения. Она сказала:

— Тебе не разрешают ехать в коляске, Сократик?

Он с благодарностью улыбнулся ей и мгновенно забрался в коляску. Папа повёз коляску, а Аврора держалась за ручку и, судя по всему, помогала.

— Осталось недалеко, — сказал папа и взглянул на Аврору. Он понял, что она тоже устала. — Хочешь, я расскажу тебе кое-что любопытное?

— Конечно.

— Давным-давно жил человек, которого звали Эндрю Карнеги. Это он придумал спальные вагоны на железной дороге, чтобы пассажиры могли отдыхать, вместо того чтобы сидеть на лавках. Находка оказалась настолько удачной, что Карнеги очень разбогател, что само по себе не такая уж редкость — на свете много богатых людей, — но этот человек говорил: «Те, кто умирают богатыми, умирают в бесчестье», — поэтому, пока он жил, он всё время раздавал людям деньги. И раздал таким образом 350 миллионов крон.

— Он, наверное, мог жить в таких двухместных номерах, как только что мы, — предположила Аврора.

— Да, — согласился папа, — но что я хочу сказать: он дал деньги на строительство того здания, куда мы сейчас идём. Ты знаешь, что задумали он и другие люди, давшие деньги на его строительство?

— Нет, не знаю.

— Вместо того чтобы воевать и драться каждый раз, когда страны не соглашались в чём-либо, они могли бы в этом здании собираться и обсуждать свои разногласия и отдавать свои дела на решение суда в Гаагу, во Дворец мира, как называется это здание. Таким образом они могли бы не воевать вообще.

— И всё-таки они воюют, воюют даже сейчас, — возразила Аврора.

— Да, это так, но никогда не нужно терять надежды на то, что когда- нибудь в будущем все страны смогут встречаться, спорить и препираться между собой, вместо того чтобы применять оружие.

Они пришли на широкую площадь, на которой располагался парк, а посреди парка стояло высокое здание.

— Это церковь? — спросила Аврора. — Смотри, у неё тоже есть большущая башня.

— Нет, — ответил папа. — Это и есть тот самый Дворец мира, где работает наша мама. Мы можем зайти в него и посмотреть.

— На маму?

— Нет, на некоторые залы. Там в 12 часов дня проходят экскурсии.

Он поднял Сократа на руки, и они прошли в широкую дверь, ведущую в вестибюль.

Там стоял человек и говорил с людьми, которые пришли на экскурсию. Показав на большую вазу, он сообщил:

— Это подарок китайского императора. — Ваза была в три раза больше Авроры. И поставить в неё даже большой букет цветов было бы невозможно.

— Потолок здесь, — продолжил речь экскурсовода папа, — привезён из Америки, а все ковры сотканы в Голландии и в Персии. А вот эта фарфоровая стенка подарена Дворцу городом Дельфтом, куда мы сегодня отправимся и где будем жить.

— А Норвегия, что подарила Дворцу Норвегия? — спросила Аврора.

— Норвегия подарила Дворцу гранит, у нас его много.

— А сейчас мы пойдём и поиграем, — предложил Сократ.

Папа чуть вздохнул: ему хотелось посмотреть во Дворце мира ещё что- нибудь. Но он тут же решил, что успеет сделать это в другой раз.

— Мы поиграем в парке снаружи, — предложила Аврора.

Таким образом папа снова обратил на себя внимание общества. На этот раз люди увидели мужчину, который крался между деревьев, ползал на четвереньках и прятался за кустами.

Авроре Дворец мира очень понравился из-за подарков, которые прислали ему разные страны, и ещё из-за красивого парка вокруг него. Здесь очень удобно было играть — даже зимой.

Когда из дворца вышла мама, Аврора вспомнила, о чём мама говорила, что она приготовила для них какой-то сюрприз.

— Вы хорошо оделись? — спросила мама.

— Да, — ответила Аврора. — Зачем это нам?

Мама посмотрела на листочек бумаги и повела их всех в спортивный магазин. Здесь она взяла напрокат три пары коньков и санки.

— Мы побегаем на коньках? — спросила Аврора. — Мне на них ещё бегать не приходилось.

— Это не важно, — успокоила её мама. — Мы с папой возьмём тебя за руки, а Сократика посадим на санки.

— Если только Аврора меня удержит, — сказал папа. — Я ведь не стоял на коньках очень-очень давно. Но скажи мне, Мари, разве мы не собираемся в Дельфт?

— Собираемся, — подтвердила мама. — Но ты должен понять, каналы здесь замерзают нечасто. Ты знаешь, что ради этого детей освободили от школы? А взрослые забрали с собой коньки на работу. Они так обрадовались льду, что не пойдут сегодня обедать. На коньки должны встать все! А до Дельфта всего только полчаса на машине. Мы приедем в него к вечеру.

Папа надел на Аврору коньки. Они представляли собой ботинки с острыми лезвиями на подошве и крепились на ноге ремнями. Мама надела коньки сама, а Сократа вместе с его помазком водрузили на салазки, чтобы они тоже по-настоящему изучили лёд.

— Осторожнее! — предупредил папа и сделал несколько неловких шажков по льду. Но тут на них налетела целая вереница людей на коньках, державшихся за руки. Хорошо ещё, что папа удержался на ногах, а люди мигом пролетели мимо и исчезли за поворотом.

— Нужно держаться друг за друга, — сказала мама. — Иди ко мне, Аврора!

Ноги Авроры в коньках совсем её не слушались, но папа с мамой поддерживали её, и, хотя она ничего не делала, она сама собой поехала, и это было так весело!

— Так, хорошо! Теперь делаем шаг вправо, а потом — влево! — говорил папа.

— Теперь ты, наверное, справишься сама, — сказала мама. — Ты такая маленькая и лёгкая, что лёд не разобьётся, даже если ты упадёшь на него.

Аврора сделала несколько замысловатых шажков, чтобы попробовать, в самом ли деле лёд не разобьётся, если она упадёт, и, представьте себе, лёд не разбился! Она встала, постояла немного на льду и снова упала. Так продолжалось некоторое время. Наконец ноги у неё устали, и она села на санки. Она села позади Сократа, крепко держала его за пояс, и они вихрем помчались по льду. Папа с мамой больше не держали её и повезли санки намного быстрее.

На канале было очень весело, главным образом потому, что на коньках каталось такое множество взрослых людей. Пожилые толстые домохозяйки выписывали на льду пируэты, а господа держали дам за талию и, танцуя, убегали всё дальше и дальше. Кое-кто из катающихся вообще пропал из вида, и они вполне могли проехать на коньках из города в город — так говорила мама, — и, если бы не глупые чемоданы и машина, семья Теге тоже вполне могла бы домчаться до Дельфта совершенно самостоятельно.

В Дельфт они, конечно, не побежали, но накатались с избытком. В одном месте на канале стоял человек и продавал всем медовые коврижки и тёплый сок.

— Мне кажется, сейчас не так холодно, как раньше, — сказал папа.

— Нет, не холодно, — ответила мама. — Но смотрите, пошёл снег!

— Это не снег, а град, — поправил её папа. — Побежали быстрей к машине, град может больно ударить по голове.

И в самом деле, их немного побило градом, но недолго, потому что он скоро стал превращаться в мокрый снег. К этому времени они уже добрались до машины.

— Замечательно, — сказала мама. — Хорошо, что нам удалось покататься на коньках, завтра лёд на канале может растаять. А что это такое? Смотрите на лобовое стекло!

На нём застыли большие, прозрачные и твёрдые жемчужины льда.

— Их нужно соскоблить, иначе ехать нельзя.

— Сейчас я всё сделаю, — вызвался папа и взял скребок.

Но сколько он ни трудился, удалить лёд со стекла ему не удалось.

— Странно, — сказала мама. — Неужели так плохо?

Она решила, что папа со скребком не справляется, но, сколько бы ни старалась сама, у неё это получалось не лучше.

— Ни с чем подобным я ещё не встречалась, — сказала она. — В Тириллтопене я соскребала лёд со стекла много зим, но теперь сдаюсь. Забегу в гостиницу и спрошу, нет ли у них какой-нибудь специальной жидкости, чтобы дело пошло скорее.

Через некоторое время она вернулась, и у неё было ещё более удивлённое лицо.

— Передают радиосообщение, — сказала она. — Все-все-все должны оставить машины на месте. Вся Голландия превратилась в сплошной каток. Они передают сообщение через каждые десять минут, так что, если бы мы даже соскребли лёд со стекла, мы бы всё равно далеко не уехали. Да и здешних дорог мы не знаем.

— Что же делать, жить здесь? — спросила Аврора, вспомнив про дорогой номер гостиницы.

— Нет, — сказала мама. — На это у нас нет средств, и та женщина, у которой мы снимаем комнату, она ждёт нас сегодня. Поедем на поезде, возьмём с собой чемоданы, а завтра утром я заберу машину.

Они покатили по льду чемоданы, сели на трамвай, который шёл до станции, а там узнали, на какой поезд им нужно сесть.

— До свиданья, Гаага! — попрощалась Аврора.