Перед отъездом в Голландию папа основательно подготовил машину. Он опустил спинки задних сидений, поставил чемоданы на пол между ними, уложил на них сверху матрац из пористой резины и застелил всё шерстяным одеялом. Получилось что-то вроде маленькой комнатки, в которой они могли сидеть и валяться без обуви. А если они устанут, они могли лежать, устроившись на подушках и укрывшись одеялом.

У переднего сиденья рядом с папой тоже стоял чемодан. Он был как бы его напарником в путешествии. В него папа уложил спальное бельё, зубные щётки и другие вещи, которыми они собирались пользоваться в пути.

Вот так. Они вроде бы никуда и не уезжали. Никто не провожал их и не махал им вслед рукой.

Но как раз в ту минуту, когда папа уже завёл мотор, к ним подбежал мальчик. Это был Кнут.

— А, вот вы где, — сказал он. — Доброго вам пути! Вот тебе, Аврора, разделочная дощечка. Я смастерил её на уроке труда.

— Смотри, папа, какая дощечка, она для нарезки хлеба!

— Ты можешь подарить её папе или маме, если, конечно, не хочешь пользоваться ею сама. — И Кнут сделал вид, будто для него это не так уж и важно.

— Ну зачем же. Пусть это будет Аврорина дощечка, — сказал папа.

— Почему бы тебе не поехать с нами, — спросила Аврора.

— Да я был бы не прочь, но кто-то должен оставаться дома с мамой, чтобы она не была одна. Ладно, мне пора бежать. В тот дом, что стоит в лесу.

Авроре не понравилось, что Кнут не остался на месте, чтобы помахать им рукой. Ну, конечно, ему гораздо интереснее пообщаться с Мортеном и другими. Ей тоже хотелось бы отправиться в лес и поиграть там с Самоварной Трубой и Мортеном и послушать рассказы бабушки, а не ехать куда-то за тридевять земель. Хотя она ведь едет к маме. Нет, лучше она к ней поедет!

— Ты не забыл свой паспорт, папа? — спросила Аврора.

— Нет, не забыл. Поехали!

Но, хотя папа старался вовсю, мотор всё не заводился.

— Это потому, что на улице слишком холодно, — сказал папа. — Беспокоиться нет причин, он сейчас заведётся.

Папа немного подождал, и в самом деле через некоторое время машина чихнула один раз, другой и поехала — и скоро их корпус остался позади, и, если бы башни умели махать рукой, эта обязательно бы помахала.

— Хотелось бы поскорее попасть на борт, — сказал папа. — Я ещё никогда не ездил на машине и в то же время на корабле.

— Не спеши, — сказала Аврора.

Они быстро ехали к городу, к пристани, у которой стоял паром. Задняя часть у него была как будто обрублена, но так казалось только потому, что в ней были раскрыты настоящие ворота и в них въезжали автомобили. Внутри в пароме были проложены две колеи, которые, поднимаясь, почти пропадали у палубы.

— Невероятно! Как же я по ним въеду? — воскликнул папа. — Вряд ли я смогу точно в них попасть и не потерять равновесия.

Но тут им помогли. К машине подошёл член экипажа и сказал:

— Я проведу вашу машину на место. Большинство водителей пользуется нашей услугой.

Отлично! Хорошо, что им пришли на помощь, и ещё лучше, что пользовался ею не один только папа.

— Вот мы и за границей, Сократик, — сказала Аврора. — Ты ведь уже слышал, что здесь не говорят по-норвежски?

И точно, тот человек, что вызвался помочь папе, говорил по-датски.

Их проводили в каюту на двоих: папа занимал одну кровать, а на другой разместились Аврора с Сократом.

— Теперь это наш дом, — сказала Аврора, когда они вошли в небольшую комнатку.

— Да. Выйдем и посмотрим, как пройдёт наше расставание с Норвегией. Или останемся здесь? — сказал папа. — Посмотрим! Мы ведь с ней расстаёмся надолго.

Когда они выходили на палубу, Авроре показалась, будто она слышит музыку. Папа тоже прислушался.

— На судне играет оркестр? Вряд ли. Музыку передают по радио, или где-то рядом проигрывают пластинку. Ещё у них на пароме есть громкоговорители.

— Нет, нет, — возразила Аврора, — это другая музыка.

Музыка и в самом деле доносилась не с корабля, а откуда-то снаружи.

— Вот это да! — воскликнул папа. — Смотри, Аврора!

На пристани рядом с паромом стоял маленький красный автомобиль и тут же — большой грузовик, в кузове которого стояли бабушка и её восемь внуков и играли на своих инструментах. В большой барабан на этот раз била бабушка, а Мортену достался маленький. Там же стоял и Кнут, хотя он не играл. За плечами у него висел мешок, и, когда он увидел Аврору, он помахал ей рукой, показывая, чтобы они сошли вниз.

— Сойдём вниз все втроём, — предложил папа. Они спустились по крутой лестнице и прошли по трапу. Там стоял мужчина в форме, папа показал ему рукой на Кнута и его мешок, и мужчина кивнул ему головой:

— Всё в порядке. Это в вашу честь играет оркестр?

— Да, — довольно сказала Аврора. Они постояли молча, пока музыка не умолкла.

— Я так понимаю, что этот пароход идёт в Голландию, — спросила бабушка. — Ещё эта страна называется Нидерландами, Королевством Нидерландов, с населением в одиннадцать с половиной миллионов человек, которые живут на одной из самых маленьких территорий Европы. Большая часть страны расположена ниже уровня моря. И во многих местах люди, чтобы от моря отгородиться, построили дамбы. В Нидерландах много каналов, по которым ходят погрузочные лихтеры и жилые баржи.

— Надо же, — удивился папа, — и откуда вы всё это знаете?

— Я знаю много больше — мы уже прошли Нидерланды. То есть мы с Мортеном уже выучили этот урок.

— Надо же, вы ходите в школу, бабушка? — спросила Аврора.

— Нет, конечно, но я взяла себе в обязанность следить за тем, как учится Мортен. Так что, можно сказать, я тоже учу уроки.

Тут на пристани появились Нюсси с её мамой и побежали к Авроре.

— Аврора, мы принесли вам кое-что, чтобы вы на корабле не скучали…

Тут паром дал третий гудок, папа забрал у Кнута его мешок, пакеты у Нюсси и её мамы и свёрток с вафлями, который принесла им бабушка. И потом поднялся по трапу на паром.

— С вашей стороны это очень, очень любезно! — крикнул папа. — Хорошо отправляться в путь, когда тебя так провожают. Мы оставляем в Тириллтопене хороших друзей.

— А у нас есть другие? — спросила Аврора.

— Есть, конечно, — ответил папа. — У меня есть друзья. Дядю Бранде ты хорошо знаешь. Но вот только все они очень заняты. Со знакомыми мамы то же самое, да и вряд ли кто-нибудь из них смог бы придумать что-нибудь подобное. А сейчас я отнесу мешок с подарками в нашу каюту, потом мы познакомимся с кораблём, а после отправимся к себе вниз и чуть перекусим.

— Мы что же, не посмотрим, что в этом мешке и пакетах?

— Нет, мы откроем их на Рождество. А сейчас посмотрим кают-компании, это ведь в них пассажиры сидят во время путешествия и развлекаются.

Они заглянули в несколько таких залов и под конец попали в самый большой. По всей его длине располагались большие окна, за которыми расстилалась Норвегия, пока они не миновали Дрэбак.

— Если хотите, мы закажем немножечко лимонада, посидим здесь и отдохнём.

Но ни сидеть, ни отдыхать в это время Сократ не собирался. Он ведь больше всего любил бегать, поэтому тут же понёсся ракетой между столами. Иногда он останавливался перед какой-нибудь дамой и рассматривал её, после чего, сказав: «Нет, это не моя мама», устремлялся дальше.

— Ты бы присмотрела за ним, Аврора, — попросил папа, — а то он заблудится.

И Аврора честно попыталась исполнить папину просьбу.

— Давай постоим здесь, — предложила она Сократу, — и посмотрим в окошко.

Смотреть в окошко Сократу понравилось, но уже через две минуты он побежал дальше.

Тут прозвучал громкий звонок, и люди в зале поднялись и потянулись к одной двери.

Аврора и Сократ присоединились к ним. Через стеклянную дверь было видно множество покрытых белыми скатертями столиков. На них в красивых вазах стояли цветы. Зал выглядел великолепно, официанты в белых пиджаках ходили между столиками и готовили их к приходу гостей. Потом двери в зал открылись, и пассажиры устремились внутрь.

Аврора знала, что им в этот зал входить не надо, папа ведь сказал, что они перекусят у себя в каюте, но Сократ, по-видимому, даже не подозревал об этом. Он прошёл в дверь, уселся за столик и нацепил одну из веером разложенных на столе салфеток себе на грудь.

— Сократик! — позвала его Аврора. — Пойдём! Мы здесь есть не будем.

Сократ даже не взглянул в её сторону.

Значит, на помощь надо звать папу. Папа быстро вошёл, и, прежде чем Сократ успел что-нибудь сообразить, поднял его со стула и вынес из зала.

Второпях папа не снял с него салфетку, но потом заметил её и отдал официанту.

— Извините! — сказал он. — Произошло недоразумение. Мой сын обедает в другом месте.

Сократ всё это время смотрел на папу с недовольным видом.

— Идём, — скомандовал папа, — идём на корму и посмотрим оттуда на море!

Это Сократа немного смягчило: вид бурлящей воды ему понравился, судно с шумом рассекало море. Оно оставляло за собой полосу белой пены.

— Хочу есть, — сказал Сократ. Он, по-видимому, вспомнил свой ресторанный столик.

Они спустились к себе в каюту, и когда Сократ наелся досыта, он стал позёвывать.

— А теперь давай ложись спать, — сказал папа.

Как ни странно, Сократ не возражал. Ему понравилась новая узенькая постелька, и очень скоро он уже посапывал во сне — день выдался утомительный.

— Заснул, — прошептал папа. — Аврора, прогуляемся немного, перед тем как ложиться спать?

Он надел на неё пальто и платочек, что показалось Авроре странным, ведь внутри парома было так хорошо и тепло.

— Сейчас мы поднимемся на верхнюю палубу, — сказал папа. — Когда я был маленький, мне всё казалось там страшно интересным. Ты тоже посмотришь оттуда на море.

Они поднялись по крутой лестнице. Когда Аврора переступила через последнюю ступеньку, она задохнулась. А когда сняла руку с поручней, ветер тут же подхватил её и чуть не унёс с собой. Но папа держал её крепко и сказал:

— Мы стоим сейчас за трубой. Она защищает нас от ветра, но отсюда хорошо видно море.

Было почти темно, но Аврора видела чёрную массу воды и вспыхивавшие в свете прожекторов белые гребешки волн. А высоко над ними простиралось звёздное небо. Судно поднималось и опускалось, а папа говорил:

— Танцуй на волнах, Аврора, это так интересно.

Один раз они увидели в стороне большое пятно яркого света. Это было другое судно, оно тоже, качаясь, буравило тёмную ночь.

— А сейчас пойдём вниз и ляжем спать, — сказал папа.

Они проспали до самой Дании или почти до самой Дании. Незадолго до прибытия Аврора проснулась.

— Сейчас мы встанем и соберём вещи, — сказал папа. — Я отнесу чемодан в машину, так что мы будем готовы к отъезду сразу после завтрака.

— Мы позавтракаем здесь, на пароме? — спросила Аврора.

— Да. Вчера мы поели наскоро, но сегодня я решил позавтракать основательно.

— Пока ты относишь чемодан, можно мы погуляем с Сократиком?

— Хорошо, — согласился папа. Он тут же вспомнил, как он маленьким мальчиком исследовал такое же большое судно. — Но идите сразу же в кафетерий.

— Кафетерий, — повторила Аврора, пробуя это слово на язык.

— Да, мы там позавтракаем.

Аврора хорошо помнила, как им следует идти. Сначала вверх по лестнице, потом по палубе.

Аврора повела Сократика по лестнице вверх, и они попали в большой зал с длинными окнами, рядом с которым находился ещё один зал — с белыми скатертями на столах.

— Идём и сядем за стол, Сократик, — сказала Аврора. — Сегодня папа разрешил нам поесть здесь.

Они вошли в зал и сели за стол. На нём в вазочках стояли цветы, а вилки и ножи были отполированы так, что просто сверкали. Один только взгляд на стол сразу же поднимал настроение.

К их столу подошёл официант и поставил стеариновую свечу, в точности такую же, как на других. Он поклонился им и спросил:

— Кофе или чаё?

Сначала Авроре показалось, что он сказал только «кофе» и после хмыкнул себе что-то под нос, но, когда официант повторил то же самое ещё два раза, она поняла, что так звучит слово «чай» по-датски.

— Чай с молоком, — сказала Аврора. Обычно они пили за завтраком только молоко, но официант обслуживал их так внимательно и услужливо, что она решила выбрать из предложенного хотя бы что-то одно.

Сократ всё время рассматривал официанта. У того на руке лежала салфетка, и он очень старался им угодить. В следующий раз, когда он подошёл, он принёс яйцо и тарелку с булочками и венскими пирожными.

— Вы одни? — спросил он.

— Нет, скоро придёт папа.

Аврора взглянула на венское пирожное. Может, официант посчитал, что они проспали завтрак и пришли только к кофе? Аврора взглянула на даму, сидевшую за соседним столиком. Та сидела и ела венское пирожное. Значит, всё было правильно.

Сократ, что было удивительно, не хотел пирожного. Он ел булочку, хотя вообще-то есть не хотел и держал булочку в руке только для того, чтобы что-нибудь держать. Время от времени он сухо и непривычно покашливал. Только бы он не заболел.

Но, во всяком случае, он сидел за столом спокойно и чинно. И нисколько не мешал Авроре есть. Только бы поскорей пришёл папа, ему тоже было бы приятно посидеть за таким аккуратным столиком.

Положив свой чемодан в машину, папа отправился к детям. Он взобрался на одну лестницу, прошёлся по палубе и спустился по другой лестнице. Пройдя ещё немного, он оказался в кафетерии. В нём было много столиков, маленьких чёрных столиков без скатёрок, и полно народа. Папа взвесил возможности: подойти к стойке и поесть или пойти искать Аврору с Сократом? Папа выбрал второе. Он хотел спросить ребят, что они выберут: яичницу или бутерброд с сыром? Он окинул столики взглядом. Ни Сократика, ни Авроры. Надо их поискать. Папа пошёл между столиками, оглядываясь. Неужели они опять решили играть с ним в прятки? Может, ему встать на коленки, и, выискивая их под столиками, позвать Сократика: «Я тебя ищу, ищу!» Может, их вообще здесь нет, может, они пошли вперёд на нос судна? Когда он сам был маленьким мальчиком, ему так нравилось там. Папа совершил бодрую утреннюю прогулку на нос парома, но своих детей там не нашёл.

И тогда он задумался. Скорее всего, Аврора не поняла, где находится кафетерий, и тут ему вспомнилось, как Сократ сидел за столиком в ресторанном зале с салфеткой под подбородком. Уж не зашли ли они туда?

Папа побежал назад и, взобравшись по лестнице, очутился в большом роскошном зале с множеством окон. Тут он посмотрел в стеклянную дверь. Вон они! Аврора с Сократом! Сначала папа решил ворваться в ресторан и унести детей оттуда в точности так же, как он сделал это с Сократом вчера. Это же был ресторан первого класса, ужасно роскошный и дорогой. Но папа всё стоял и смотрел на своих детей. Они сидели так красиво и чинно, словно взрослая пара, и тут Аврора поймала на себе взгляд отца и вся просияла. Она махнула рукой, приглашая его войти в зал, и папа поспешил к ним. Он мог бы сказать им, что они позавтракали слишком дорого, что ему всё равно придётся завтракать в кафетерии, но, когда он подошёл, Аврора сказала:

— Смотри, как здесь красиво, папа! Нас с Сократиком обслуживает официант в белом пиджаке, он нам кланяется. Я сказала ему, что скоро придёшь и ты, и тогда он поклонится и тебе.

Папа на миг задумался, но ничего не сказал детям. Он просто сел с ними рядом, и действительно скоро возле него появился официант, поклонился ему и сказал:

— Доброе утро! Что будете, кофе или чай?

— Кофе, — сказал папа. Сократ в это время кашлянул, и папа заметил: — Ты, Сократик, не простудился ли? Может, тебе принести тёплого лимонада? Я могу заказать.

— Он ничего не ест, — сказала Аврора, — но сидит очень тихо и не балуется.

— Ага, — согласился Сократ. Перед ним на тарелке лежала восьмушка недоеденной булочки, но, когда официант принёс ему стаканчик лимонада, он согласился отпить из него и сделал вид, что лимонад ему нравится.

— Как здесь хорошо! — воскликнула Аврора. — Интересней всего на этом судне здесь и ещё на верхней палубе. Помнишь, как мы смотрели вчера на звёзды!

— Ага, — согласился папа. При расчете с официантом он обнаружил, что завтрак обошёлся им в сорок крон, так что кусочек, перед которым сидел Сократ, оказался очень недёшев. — А теперь пойдёмте вниз и сядем в машину.

Все другие пассажиры тоже зашевелились и стали готовиться к прибытию. Паром шёл теперь крайне медленно, а потом и вовсе у пристани остановился.

— Вон тот, перед тобой, уже заводит мотор, — сказала Аврора.

— Ага. Значит, пора заводить и мне.

Папу это, конечно, устроило бы, но мотор — нет, во всяком случае, не в этот момент. Сзади из других машин стали сигналить.

— Сейчас замерзнуть мотор не мог, — сказала Аврора. — Машина простояла в пароме целую ночь.

— Точно. Мотор не привык к таким тёплым условиям.

Но тут мотор всхлипнул раз, другой, а потом запел по-настоящему, показывая другим, что хоть голосок у него и тонкий, но всё же мощный. Машины позади, наверное, от удивления тут же смолкли. Папа приноровился и попал точно на сходни. Они скатились на пристань, и папа объявил:

— Мы прибыли в Данию.