— Сегодня мы приготовили маме сюрприз, — сказал папа. — Посмотрите, что у нас будет на обед. Кнут принёс мне грибов. Он набрал их, перед тем как пойти в школу. Лисичек и ежевиков. Вот, я думаю, мама обрадуется. Ничего ей не говорите. Я пожарил их по всем правилам искусства и ещё добавил немножко мяса и помидор. Иди встреть её, Аврора! Наверное, она уже за углом.

И в самом деле, Аврора ещё не обогнула подъезд, как увидела маленькую синюю машину и вышедшую из неё маму. Мама шла какая-то очень задумчивая, и Авроре пришлось чуть не прокричать ей два раза, прежде чем она обратила на неё внимание и будто очнулась.

— Привет. Ты гуляешь?

— Конечно, я жду тебя. Скорее пошли домой!

В лифте мама опять задумалась, и Авроре пришлось дёрнуть её за рукав, чтобы объявить:

— Обед готов.

Но мама словно не понимала, что ей говорили, она по-прежнему стояла задумавшись, так что, когда они подошли к папе, Авроре пришлось опять громко прокричать:

— Ты приготовил для нас обед, папа? — Аврора знала, что мама очень голодная, и, может быть, её задумчивость пройдёт, когда она узнает, что ей сейчас подадут.

— Ну конечно, конечно, — засуетился папа. Он был в очень хорошем настроении. Ему удалось хорошо поработать над тем, что он сейчас писал, пока Аврора гуляла на улице и играла «в беззаботное детство».

— Сейчас, только помою руки и приду, — сказала мама.

Аврора с нетерпением ждала, когда она выйдет из ванной комнаты. Неужели её задумчивость не прошла?

Ну вот, она вышла и села за стол.

— Как ты провела сегодняшний день, Авророчка? Весело? — Она сказала это автоматически, не думая, о чём спрашивает.

Аврора промолчала, ей не хотелось разговаривать с мамой, улетевшей в мыслях куда-то далеко-далеко. Но вот вдруг мама взглянула на неё и улыбнулась по-настоящему, и Аврора убедилась: мама всё-таки сидит рядом с ней — здесь и сейчас.

— Мы были с Нюсси на улице и играли «в беззаботное детство», — сказала Аврора, — и это нам так понравилось, что завтра мы поиграем в него снова.

— Ах, вы такие глупышки, — сказала мама, снова с ужасной скоростью улетевшая в свои мысли, а когда папа поставил перед ней тарелку со своим шедевром, она стала есть грибы, не замечая, что ест. С таким же успехом она могла бы есть рисовую кашу или что-нибудь вроде того.

— Ты ничуть не удивилась? — озабоченно спросил папа.

— А чему я должна удивляться? — ответила мама.

— Как же, грибам?

— А, вот ты о чём. Замечательно! Когда это ты успел сходить в лес?

— Я не ходил. Грибы собрал для нас Кнут.

— М-да, как вкусно, — сказала мама и тут же снова задумалась.

Никто ничего не говорил. Папа тоже молчал, он тоже о чём-то задумался. Наверное, о том, о чём в это время писал. Наверное, в уме он продолжал писать — вот почему он не заметил, что мамы по-настоящему с ними в это время не было.

О чём думала сама Аврора? Трудно сказать. Хотя думала она об очень многом. Но вот именно в этот момент, когда ей нужно было подумать о чём-то особенном, мысли разлетались сами собой и обратно не возвращались. Аврора вздохнула, а мама сказала ей:

— Что, Авророчка, ты чем-то огорчена?

— Нет, я просто думаю.

— Так о чём же ты думаешь?

— Я думаю о том, о чём мне нужно подумать, — сказала Аврора, — потому что вы оба с папой думаете о чём-то своём, а Сократ сидит под столом и дремлет.

— Что? — встрепенулся папа с совершенно невинным видом. — О чём я думаю? Я просто сижу и представляю себе, что чувствовали древние египтяне, когда они собирались есть. Но вообще-то я хочу сказать, что совсем не собирался сидеть здесь и размышлять о чём-то во время обеда с моими двумя дамами, когда, во всяком случае, одна из них так задумалась, что даже не замечает, как роскошно я приготовил эти грибочки, каких она, наверное, в жизни не пробовала.

Папа всё-таки заметил, какой у мамы отсутствующий вид, и мама взглянула на него и сказала:

— Извини, Эдвард, я считаю, что обед ты приготовил прекрасный, но мне в самом деле нужно кое-что хорошенько обдумать. Кое-что совершенно невозможное, и невозможность этого заставляет меня задуматься.

— Вот это да, — сказал папа. — Если ты считаешь, что я проглочу хоть кусочек, пока ты не расскажешь, о чём задумалась, то ошибаешься.

— Я просто представила себе, как бы я поступила, если бы была мужчиной.

— Что? — спросил папа. — Ты не хочешь быть королевой моего стола?

— А теперь, пожалуйста, не перебивай меня, — попросила мама. — Иначе я не смогу сказать то, что должна. Если бы я была мужчиной и мой начальник сказал бы мне: «Я считаю, что работать мне с вами интересно, и поэтому мне хотелось бы взять вас с собой в Голландию в декабре. Я отправлюсь туда на несколько месяцев работать в суде Гааги». Так вот, если бы я была мужчиной, — продолжила мама, — я пошла бы домой к жене и ребятишкам и сказала бы: «Представьте себе, мне предлагают работу в суде в Гааге, которая рассчитана на три-четыре месяца. Я бы очень не хотел расставаться с вами, но, как вы понимаете, это значит для меня очень многое, и мне кажется, я должен использовать этот шанс».

Папа сидел и, широко раскрыв глаза, глядел на маму:

— Так ты получила это предложение? То есть твой начальник пригласил тебя поехать в Гаагу?

— Да, именно так. Он предложил мне это сегодня, вот почему я так задумалась. Предложение в общем-то фантастическое. И всё-таки я не вижу возможности его принять.

— Ну почему же. Я считаю, ты можешь его принять. Мы с детьми живём дружно и справляемся со всем, так ведь, Аврора?

— Мы справляемся, — поддакнул Сократ из-под стола.

— Нет, — сказала мама. — Ты, Эдвард, всегда ведёшь себя первоклассно. Но я не могу согласиться с тем, чтобы ты, помимо твоей собственной научной работы, брал на себя ещё всю домашнюю. И есть ещё одна проблема, — сказала мама и улыбнулась папе. — Я не хочу на такое долгое время расставаться с тобой. Так что и думать об этом нечего. Начальник сказал мне, что он будет ждать моего решения две недели, но я могу сообщить ему о нём уже завтра утром. Ничего из этой совместной поездки не выйдет.

— Вот как, — сказал папа. — Ещё как выйдет.

— Я не могу вас бросить, я ведь об этом уже сказала.

— Всё получится, — заявил папа. — Я, кажется, уже нашёл отличный выход из положения. Мы сдадим эту квартиру в Тириллтопене, и ты поедешь в Голландию первая. Я ещё на некоторое время останусь: мне надо закончить кое-какую научную работу. Ты подыщешь там для нас дешёвую съёмную комнату, и я на машине с детьми приеду к тебе. К тому же я ещё заработаю к этому времени кое-какие деньги. Проживание не будет особенно дорогим, если все домашние заботы мы возьмём на себя.

— Но я буду уходить на целый день, — сказала мама.

— И мы тоже будем уходить, — сказал папа. — Мы с Авророй будем осматривать всё, на что стоит посмотреть.

— Да, а как же Сократик? Он так быстро устаёт.

— Мы возьмём с собой его коляску. И когда он от усталости станет спотыкаться, он всегда может удобно в ней разместиться.

— А что, это выглядит заманчиво, — сказала мама. — Я буду получать деньги на оплату гостиницы, и мы можем потратить их на комнату у какой-нибудь семьи. А ты молоток, Эдвард!

— Я не только молоток, — довольно заметил папа. — Я ужасно любознательный турист. Мы проедем через всю Данию и Германию и в Голландии встретимся с тобой, мама.

— С мамой в обед, — сказал Сократ.

— И там же отпразднуем Рождество, — сказала мама.

— Давайте почитаем газету, — предложил папа.

Авроре показалось странным, что папа вдруг вздумал читать газету в самый разгар такого оживлённого разговора, хотя читал он её любопытным образом. Не первую и вторую страницу, как обычно, а сразу взявшись за последнюю, где печатают объявления: «Сниму квартиру неподалеку от центра, желательно с мебелью».

— Нам это не подходит, — сказал папа и продолжал читать: — «Молодому солидному предпринимателю требуется квартира с мебелью. С окнами на запад. Оплату гарантирую». А вот ещё одно объявление: «Нужна четырёхкомнатная квартира на срок до года». Это нам не подходит тоже. Вот ещё объявление на несколько месяцев: «Нужна маленькая квартира. Мы сейчас живём в летнем домике, и зимой в нём слишком холодные полы. Собираемся пожениться». Остановимся на этом. Я сейчас напишу письмо, а ты, Мари, опустишь его, когда завтра поедешь в свою контору.

Мама обежала взглядом стенки гостиной.

— Мне как-то не по себе, когда я представляю, что у нас здесь будут жить чужие люди.

— Всё образуется, — сказал папа. — Я уверен, что объявления в этой газете печатают приличные люди. Но даже если они не очень приличные, мы можем надежно упаковать вещи, за которые опасаемся. Как вы думаете, куда нам деть книги? Может, часть из них взять с собой, а остальные отнести в кладовку в подвале?

Мама с Авророй засмеялись в ответ. Стеллажи с книгами занимали чуть ли не все стены в комнатах, и они были повсюду.

— Ладно, пусть остаются на месте, — чуть подумав, сказал папа. — Если жильцы не много читали, может, теперь начнут. И пианино мы им тоже оставим.

— А я возьму с собой в Голландию Пуфика? — спросила Аврора.

— Конечно.

На следующий день мама взяла с собой письмо, которое написал папа, и они все втроем, папа, Аврора и Сократ, помахали ей, когда она выезжала. Путешествие в Голландию за всеми этими приготовлениями уже будто началось.

— Нужно прибраться, — решил папа. — Когда приедут взглянуть на квартиру, здесь должно быть чисто.

— Здесь должно быть чисто, — повторил Сократ.

— Ты поможешь мне достать пылесос, Сократик? — спросил папа.

— Бала, — испуганно произнёс Сократ.

— Да. Бала, — спокойно сказал папа. — Ты ведь его больше не боишься? Сейчас мы втроём пойдём и достанем Балу.

Пылесос висел в одном из шкафов, папа снял и понёс самую тяжелую его часть — корпус, Аврора понесла шланг, а Сократу достались мелкие детали. Но, доставив их в гостиную, Сократ подошёл к двери и сказал:

— Я — в спальную.

— Хорошо. И ты, Аврора сходи вместе с ним! Уберите свои постели и наведите порядок.

Когда они вошли в спальню, Аврора сказала:

— Сократик, отнеси эту тарелку на кухню.

Сократ это сделал. И очень добросовестно, а когда вернулся, спросил:

— Ещё тарелку?

— Здесь больше тарелок нет. Ты ведь помнишь, как ел из неё вчера вечером. А сейчас уберём постели!

Сократ взглянул на Аврору и застелил свою постельку. Понятно, что из этого получилось. Потом он исчез на кухне и снова появился в спальне с тарелкой в руках. Он поставил её на прежнее место, где она стояла раньше, и сказал:

— Сократ принёс тарелку. — Он относил её туда и обратно ещё несколько раз, помогая убирать в спальне как только мог.

— Я закончил! — крикнул папа. — Вряд ли они придут до завтрашнего утра, но, если получат письмо сегодня, могут прийти в любую минуту.

И в самом деле, не прошло много времени, как в дверь позвонили.

— Можно я открою? — спросила Аврора. Она ужасно волновалась.

В дверях стояла красивая белокурая девушка. Она приветливо улыбнулась Авроре и спросила, здесь ли сдаётся квартира на несколько месяцев?

— Да, здесь, — ответила Аврора. — Проходите, пожалуйста, и поговорите с моим папой и братом.

Стоя в центре гостиной, папа поклонился вошедшей, а Сократ всё это повторил за папой.

— Вы сдаёте квартиру? — спросила девушка. — Мы поженимся через месяц, поэтому раньше она нам не нужна.

— Хорошо, — ответил папа. — Так вы живёте сейчас в летнем домике, правда?

— Да. Он принадлежит моему жениху, и сначала мы хотели обосноваться в нём на всё время, но в домике оказались слишком холодные полы и зимой в нём жить неудобно.

— Понимаю…

— Сколько это будет нам стоить?

— 290 крон в месяц, и ещё вы будете пользоваться нашей мебелью, так что накинем к этой сумме ещё сто крон. На меньшее мы не пойдём, иначе у нас не останется денег для поездки.

— Разумная цена, — согласилась девушка. — У вас так уютно!

— Вы можете пользоваться моей библиотекой и играть на пианино.

— Огромное вам спасибо. С минуты на минуту должен прийти мой жених. Он решил сначала зайти в магазин, поэтому я пришла первая.

«Ага, — подумал папа. — Жених, видно, не слишком храбрый. Вот почему он выслал вперёд невесту». Папа чуть улыбнулся.

— А как вас зовут? — спросил он. — Меня, как и указано в письме, зовут Эдвард Теге.

— Я — Аннет Бюде, — представилась девушка. — Мне следовало бы назвать себя с самого начала.

Девушка всё время смотрела на дверь, словно она пыталась вызвать из неё своего жениха, но он всё не появлялся.

— Ну что ж, — продолжил папа. — Нам многое нужно вам показать, Аннет, правда?

— Ну конечно! — вмешалась Аврора. — Покажи ей плиту, на ней не работает одна конфорка.

— Верно, — согласился папа. — Работает только передняя, зато с духовкой всё в порядке. Наверное, на задней конфорке вышла из строя спираль. Я сейчас поставлю чайник, а ты, Аврора, покажи гостье ванную и спальню.

— Я советую вам занять папину кровать, — сказала Аврора, — над ней самое удобное бра. Для чтения.

После спальни они пошли в гостиную. Посередине на полу стояла тарелка.

— Это всё Сократик, — объяснила Аврора. — Он нам помогает. И всё время приносит сюда тарелку. Сократик, отнеси, пожалуйста, тарелку на кухню!

— Ага, — довольно сказал Сократ. Он не отрываясь смотрел на девушку и чуть было не налетел на дверь, но на ногах всё-таки устоял. Аврора с Аннет наконец сели, и девушка сказала:

— Не знаю, куда делся мой жених?

— Не волнуйтесь, — сказал папа. — Куда он денется.

Наконец в дверь позвонили. Аврора открыла и тут же воскликнула:

— Это не жених, это пришёл дядя Бранде!

В самом деле, в дверях стоял дядя Бранде с пакетами в руках.

— Это ты, Бранде? — удивился папа. — Давненько мы с тобой не виделись. Входи! Вообще-то тут у нас небольшое совещание, и мы ждём ещё одного человека, но не смущайся! Мы всегда рады тебе.

Дядя Бранде вошёл, и папа сказал:

— Познакомьтесь, это — дядя Бранде, а это Аннет Бюде. Чем ты занимался, пока мы тебя не видели?

— Гм, — промычал дядя Бранде, лицо у него сильно вытянулось.

— Не стесняйся, садись! — предложил папа. — Я уже поставил чайник, и мы немного перекусим, пока не пришёл жених.

— Да, да, — начал дядя Бранде, — дело в том…

— Дело в том, — продолжила Аннет, — в том…

— В чём? — спросил папа. — Что вы хотите сказать?

— Видишь ли, — сказал дядя Бранде, — дело в том, что жених — это я.