Когда папа занимался докторской диссертацией и жил в городе, а в Тириллтопен переехала его мама со своей компаньонкой Лужицей, папа, конечно, не мог как следует присматривать за Авророй и её маленьким братцем, которого звали Сократ.

Но вот папина мама с Лужицей уехали, и папа вернулся домой. Перед отъездом бабушка Авроры, то есть папина мама, серьёзно поговорила с ним.

— Послушай, Эдвард, — сказала она, — и постарайся понять то, что я тебе скажу.

— Я весь внимание. Ты не против, если я буду набивать трубку?

— Разрешаю.

— Так о чём ты хотела поговорить? Я должен устроиться на постоянную работу? Или каждый день менять рубашки?

— Ни о том ни о другом. Об Авроре.

— Ага. Ты не веришь своим глазам и считаешь, что не может маленькая девочка быть такой милой, умненькой и прилежной?

— Вот-вот, — сказала бабушка. — У неё нет детства. Она не бывает с другими детьми, не играет с ними и рассуждает так, будто уже окончила школу.

— Даже так? — Лицо у Эдварда озабоченно вытянулось.

— Да, так. Конечно, хорошо, что она такая прилежная и словно бы не мы за ней, а она за нами присматривает, но всему своё время, она должна жить своей жизнью и играть, как другие дети.

— Признаться, я об этом не думал, но мы всё поменяем, я тебе это обещаю.

— Я знала, что наш разговор принесёт пользу, — довольно сказала бабушка и поднялась с места.

Прошло несколько недель, прежде чем папа вспомнил о том, что обещал своей маме. Это случилось рано утром.

Мама Авроры к этому времени ушла на работу, а Сократ читал перед Малрулей доклад. Малруля — чтобы вы вспомнили — это кукла, которую подарила ему Аврора. Он так любил её, что таскал за собой повсюду. Папина бабушка подарила ему игрушечную коляску, и Малруля обычно лежала в ней. Сократ возил коляску по гостиной, спальне и прихожей. Его лицо сияло от удовольствия, и он говорил Малруле:

— Я твой папа. И я буду за тобой присматривать.

— Аврора, — позвал папа. — Иди сюда!

— Хорошо, только сначала уберу постель.

— Отлично! Ты у нас такая прилежная.

— Конечно. Может, помочь тебе вымыть посуду?

— Нет, нет, нет. Ни в коем случае. Я сам помою.

— Или пропылесосить?

— Даже не думай!

— Сократик играет сам. Так что я ему не нужна.

— Я говорю о другом! Может, пойдёшь на улицу, поиграешь с другими детьми? Чтобы у тебя на щёчках расцвели розы? Сходи к Нюсси, пригласи её на улицу поиграть?

Аврора недоверчиво взглянула на папу. Он явно хотел от нее избавиться.

— Я тебе мешаю? — спросила она.

— Нет, нет, ты мне никогда не мешаешь. Я просто хочу, чтобы ты была обычным ребёнком и играла, как все дети.

Аврора ещё раз взглянула на папу. Она поняла, что он очень хочет сказать ей что-то, но никак не может. Она уже играла, с самого утра. С тех пор как встала с постели и даже до этого, ведь, как только она проснулась, она тут же стала играть. Сначала она ныряла под одеяло. Нужно было нырнуть так, чтобы постель оставалась ровной, словно на ней никто ещё не лежал. Потом она представила себе, что кровать — это вообще не кровать, а лодка, и под ней в воде плавает много рыбы, и среди неё носится акула, которой никак не удаётся запрыгнуть внутрь. Правда, Авроре удалось достать свою одежду, не наступив ногой на пол, что оказалось ужасно трудно. Ведь пришлось с кровати прыгать на стул, чтобы не дать акуле схватить себя, а потом, когда она уже оделась, пришлось сказать рыбёшкам, чтобы они уплывали подобру-поздорову: вода сейчас схлынет и кровать превратится в самолёт. Она сядет впереди у подушки и поведёт самолет в небо.

И тут вдруг папа решил выставить её на улицу, хотя в самолёт она ещё не доиграла. Придётся ей, вместо того чтобы приземлиться нормально, на лету из самолета выпрыгивать. Хотя, надо признаться, папа об этом понятия не имел.

Эта мысль огорчила Аврору, а папа заметил её настроение, и тут уж он ничего с собой поделать не мог и рассказал Авроре о выговоре, который сделала ему его мама. О том, что Аврора ещё ребёнок и поэтому должна бегать и играть с другими детьми на улице.

— А разве дети не могут играть дома, а не на улице? — спросила Аврора.

— Могут, конечно, — ответил папа, — но всё-таки тебе следует больше времени проводить на воздухе с другими детьми — бегать, бросать с ними мяч и участвовать в других играх, названий которых я даже не помню.

— Хорошо, — сказала Аврора, вышла, поднялась к Нюсси и позвонила в дверь. Ей открыла сама Нюсси. — Нюсси, пойдём поиграем со мной в «беззаботное детство»?

Рот Нюсси приоткрылся, и глаза её от удивления чуть расширились.

— А как это? — наконец спросила она.

— Ты пойдёшь со мной на улицу играть или нет?

— Я пойду. Только что это за игра? В классики я играть не буду, потому что дети с третьего этажа ужасно жульничают.

— Мы будем притворяться беззаботными детьми и играть в них, — с загадочным видом сказала Аврора.

— А это забавно, — сказала Нюсси. — Я согласна. Что это будут за дети?

— Пойдём посмотрим на них! — предложила Аврора.

На краю двора они увидели много детей. Одни просто стояли и разговаривали, другие играли в классики, третьи прыгали через скакалку.

— Нам нужны как раз такие? — спросила Нюсси.

Аврора покачала головой:

— Нет. Они должны бегать. Как говорил папа. Эти не подходят.

— На площадке позади дома ребята играют в какую-то сложную игру с теннисным мячиком, — сказала Нюсси. — Пойдём спросим, может, они нас примут?

С мячиком играли дети чуть старше их, но, поскольку Аврора с Нюсси твёрдо решили играть в беззаботных детей, которые бегают и играют с мячом, они набрались храбрости.

— А нам можно поиграть с вами? — спросила Нюсси.

— Вы ещё маленькие, — ответила большая девочка. — Вы не сможете поймать мяч.

— Пусть попробуют, — сказал один мальчик. — Мы возьмём по одной из них в каждую команду, одну — в защиту и другую — в нападение, но, если их осалят, на подачу их ставить не будем.

Аврора попала в команду нападения. Игра оказалась такой захватывающей, что, когда наступила её очередь бить по мячу, она размахнулась и точно попала по нему битой.

Ей бы в жизни это не удалось, если бы она в эту минуту не играла «в беззаботное детство».

— Неплохо! — похвалил её большой мальчик. — А теперь беги за линию!

Аврора пробежала вместе с ним, и её не осалили.

Когда мяч подал следующий игрок, она побежала обратно «в город», но игрока на подаче в этот раз осалили, и Аврору перевели в команду защиты. Ей удалось быстро поймать мяч, и она попала мячиком в одного из больших мальчиков. Игра продолжалась ещё некоторое время, пока одного из ребят не позвали домой и команды распались. Игроки сгрудились в кучку и о чём-то ожесточённо заспорили. Тут одна большая девочка, махнув рукой остальным, подошла к Авроре и спросила:

— Это правда, что твой отец — домработница? — Её слова рассмешили мальчиков, некоторые от смеха чуть не сложились пополам.

Это очень рассердило Нюсси. Она разозлилась, как маленькая оса, и крикнула большой девочке:

— Ты не смеешь так говорить об Аврорином папе! Он знает всё, потому что он — доктор!

Подростки, сдвинув головы, зашептались, но Аврора с Нюсси услышали, как кто-то из них сказал:

— Ставлю десять крон, если ты осмелишься! Значит, ты сходишь и скажешь ему?..

Нюсси взяла Аврору за руку.

— Давай быстро… — прошептала она, и они побежали.

Они бежали так, что чуть не задохнулись. Обежали корпус, открыли дверь в подъезд, запрыгнули в лифт и вот уже звонили в папину дверь.

— Замечательно! Наконец-то у детей на щеках появились розочки! — довольно сказал папа.

— Мальчишки решили посмеяться над тем, что вы доктор, — выпалила Нюсси. — Скорее впустите нас и не открывайте им!

Но папа нисколько не испугался, он даже не рассердился.

— Да, не открывай им! — повторила Аврора за Нюсси.

— Ничего не бойся, Аврора! — сказал папа. — Идите пока в твою комнату!

На всякий случай Аврора с Нюсси спрятались в одёжном шкафу. И обе так дрожали от страха, что чуть не попадали.

Прошло некоторое время, и наконец Аврора сказала:

— Может быть, они не придут?

— Наверное, — ответила Нюсси. — Они такие трусливые. Только говорят, что ничего не боятся, а на самом деле все трусы.

— Не придут, — решила Аврора.

Она даже не знала, огорчило её это или обрадовало. Конечно, её обрадовало, что никто не будет смеяться над папой, но в то же время папа выслушал её слова так спокойно, и вообще это так захватывало. Интересно, что разыскивает папа в квартире? Она слышала, как он зашёл в спальню, а потом в ванну. Один раз он зашёл и к ней и попросил у неё разрешения поискать что-то на полке для игрушек. Он попросил их обеих закрыть глаза, взял с полки что-то и вышел в гостиную. Почти тут же Аврора с Нюсси услышали, как кто-то прошёл к их квартире по коридору. Кто-то ухмылялся, сдавленно окликал друг друга и стучал обувью по полу. Потом раздался звонок в дверь.

— Пришли, — сказала Нюсси и схватила Аврору за руку.

На папе теперь был большой белый фартук, который он надевал, когда менял пелёнки Сократу. На голову он надел старую лыжную шапочку, а на грудь повесил игрушечный Аврорин стетоскоп — аппарат, при помощи которого доктора прослушивают больных.

Он открыл входную дверь и сказал:

— Входите, пожалуйста, молодой человек. Что у вас болит? Может быть, живот? Входите в приёмную, мой дорогой.

— Ну, у меня ничего особенно не болит, — сказал подросток.

— Имя? — спросил папа.

— Что? — переспросил тот.

— Как вас зовут?

— Ах да. Енс. Хотя вообще-то мне не стоило бы называть вам своё имя. Вы ведь нажалуетесь моему папаше.

— На что я должен жаловаться? — сказал папа, и по его голосу было слышно, что он ужасно удивился.

— Я ведь знаю, что вы не настоящий доктор. Вы — доктор исторических наук, мы читали о вас в газете, и нам просто захотелось посмеяться над вами, а я хотел заработать десять крон. Те, другие ребята, поспорили со мной, что я к вам пойти не посмею.

— Значит, ты посмел, а остальные нет. Знаешь что, будь так добр, поиграй с моим сынишкой, а я схожу за другими.

Папа потихоньку прокрался к входной двери и быстро её распахнул.

— Пожалуйста, заходите, парни! — сказал он. — Входите все! У меня тут, на кухне, лежат свежие булочки. Угощайтесь, всем хватит.

— Он всё-таки доктор, — раздался один голос.

— Слушайте сюда, — сказал папа. — Мне нужна помощь. Вот ты принесёшь тарелочки, ты — стаканы, а ты — блюдо с булочками.

— Я тоже, — сказал Сократ. — Мне тоже блюдо.

Когда столик был накрыт и папа усадил всех, он вышел из гостиной и плотно закрыл за собой дверь. Он тихонько открыл входную дверь и позвонил, заглянул в комнату к Авроре и поманил девочек к себе. Затем захлопнул входную дверь и громко сказал:

— Хорошо, что вы пришли. Аврора, у меня как раз гости. — А потом он шепнул Нюсси: — Сделайте удивлённый вид.

Девочки и в самом деле удивились, когда увидели накрытый столик с булочками и одного из больших мальчиков с Сократом на коленях.

Не говоря ни слова, Аврора с Нюсси уселись на пуфик. Зато папа заговорил. Он рассказал всю историю своей жизни, с тех пор как сам был мальчишкой, и объяснил причины, почему он так увлёкся историей.

— А кем вы хотите стать? — спросил он, когда закончил.

Один за другим мальчики стали мямлить о том, что им нравится больше всего, а папа выслушивал их и давал советы. Под конец они разговорились так, словно вести взрослый разговор — для них обычное дело. Так прошло два часа, после чего папа сказал:

— Ну вот, теперь вы должны извинить меня. Мне ещё готовить обед. Но заходите, когда у вас будет свободная минута.

— Какой удивительный у нас получился день, — сказала Нюсси. — Может быть, мы как-нибудь поиграем в «беззаботное детство» ещё? Это так интересно.

— Очень может быть, — согласилась Аврора, но, когда она, папа и Сократ остались одни, сказала: — Я ведь не должна изображать из себя «беззаботное детство» каждый день, правда? И ты разрешишь мне делать то, что я сама хочу, потому что иногда мне хочется быть самой собой и играть только так, как мне нравится?

— Вот и прекрасно, — обрадовался папа. — Просто будь Авророй!