Рудольфо наблюдал, как, встав с дивана, Валентина поправляет на себе объемную юбку платья. Он не смог сдержать улыбку. Принцесса так неуверенно держалась на ногах, что ей пришлось ухватиться за спинку ближайшего кресла.

Это так льстило его мужскому эго!

– Ты красива, даже когда стоишь ко мне спиной, – сказал принц то, чего не хотел говорить.

Комплименты женщинам не в его характере. Но с Валентиной это было так естественно. К тому же это не комплимент. Это правда.

Однако принцесса как будто поежилась от этих слов. Другой реакции не последовало. Не поворачиваясь и не говоря ни слова, Валентина поправляла пришедшую в негодность прическу. А Рудольфо хотел лишь одного – скорее притянуть ее обратно к себе. Он хотел получить все от этого часа, проведенного вместе с ней. Он хотел раздеть ее полностью и убедиться, что каждый миллиметр ее сладкого тела выучен им наизусть.

Застегнув ширинку брюк, принц откинулся на спинку дивана. Давно он не чувствовал себя так блаженно. Много месяцев. Нет, пожалуй, лет.

Нет, он не чувствовал себя так ни разу после смерти Филиппа.

Потому что никогда он не хотел занимать место брата. От Филиппа ему было нужно одно – его братская дружба. Легкий, веселый, остроумный Филипп был любимым человеком в жизни Рудольфо.

А потом взял и умер. Так внезапно. Так бессмысленно. Он заперся в комнате, чтобы пережить грипп, но умер меньше чем через неделю. Какая-то часть Рудольфо никогда не примет факт его ухода.

Но какой бы сильной ни была потеря, Рудольфо теперь – коронованный принц Тиссели со всеми вытекающими обязательствами. Нравится ему это или нет. Отец не упускал ни единой возможности напомнить ему об этом. И каждое такое напоминание было для Рудольфо как пощечина.

Публичный, оскорбительный удар.

Все это лишь доказывало то, что Рудольфо знал всегда. Он не мог занять место Филиппа. И ситуация эта не изменится никогда.

Еще недавно он полагал, что все случится само собой. В какой-то момент отец умрет, и Рудольфо станет королем по наследству. Вот так легко и просто, с ходу и без подготовки. Но это прямой путь погрузить страну в хаос. Поэтому Рудольфо и занялся экстремальным спортом. Это отличный способ научиться в любой ситуации сохранять спокойствие. Он считал, что акулы, прыжки с парашютом и снежные вершины – отличная практика, чтобы принять уготованный отцом подарок в виде королевского трона. А отец так боялся, что ныне единственный сын оправдает все отцовские страхи сразу же после его безвременной кончины.

И свадьба – это не что иное, как проверка. Рудольфо не сомневался – отец уверен, что он не справится. Что единственный сын провалит даже такую формальность, как семейная жизнь. В которой от него не требуется ничего, кроме присутствия. А Рудольфо, в свою очередь, даже не пытался разубедить в этом отца. Наоборот, он, словно наперекор уготованной судьбе, продолжал встречаться с другими женщинами и напропалую прожигать жизнь.

Однако теперь все изменилось. По всему выходило, что Валентина – и впрямь его женщина. И их брак будет настоящим, а не выдуманным союзом. Они станут семьей, о которой Рудольфо всегда мечтал. Сам того не желая, принц победил отца в игре, которую тот затеял.

– Принцесса, – начал было он, но Валентина его оборвала.

– Не называй меня так! – выпалила она вдруг обиженно и грубо.

Это немало удивило Рудольфо. Он, не моргая, смотрел, как принцесса поспешила от дивана в сторону. Вот она подошла к накрытому стеклянному столу и встала за ним. Ее грудь поднималась и опускалась, будто Валентина только что пробежала стометровку.

Похоже, принцесса не разделяла его чувств. Напротив, она как будто была… ранена. Унижена. Опустошена. Рудольфо не понимал, что происходит. Зеленые глаза Валентины вдруг потемнели, а сладкие, пухлые губы заметно дрожали.

– Поверить не могу, что я это допустила, – прошептала она, и на глаза ее навернулись слезы.

На принцессе не было лица, словно кто-то надел ей белую маску тревоги. Тревоги, которой Рудольфо не мог объяснить. Он хотел подняться, подойти к ней и обнять. Но что-то его останавливало. Нужно ли поощрять эти внезапные смены настроения? Не аукнется ли ему в будущем, если при каждой такой истерике он станет ее успокаивать? Как бы то ни было, сами эти мысли лишь доказывали, что Валентина ему не безразлична.

И все же к чему этот драматический спектакль? Их свадьба состоится в любом случае, никакие обстоятельства на это не повлияют. Что бы они ни чувствовали друг к другу, их брак – один из ходов в большой политике, и пути назад у них нет.

Рудольфо помнил, как после смерти Филиппа его усадили на кресло. Ему сказали, что отныне его жизнь не будет такой, как прежде. Что вместе с потерей лучшего друга он потерял и все планы на будущее. Что с предложенной ему дороги уже никогда не свернуть. Принцесса Валентина – часть его жизни. Она принадлежала ему еще до того, как он впервые к ней прикоснулся. Поэтому то, что произошло в этой комнате, никак не влияло на их общую судьбу.

И все же что-то изменилось. На свое удивление, Рудольфо начал страстно желать свою будущую жену. Даже сейчас, когда они только что закончили заниматься любовью. Он хотел ее так, как не хотел ни одну другую женщину.

И не важно, что она уже не тот холодный отстраненный призрак, знакомство с которым было лишь политической формальностью. Конечный результат от этого не изменится.

Но Рудольфо не желал видеть свою невесту расстроенной. Глядя в печальное лицо Валентины, он невольно стискивал зубы. Каждый мускул в его теле, казалось, сжимается до боли.

– Если ты про то, что здесь случилось, – Рудольфо кивнул на подушку позади себя, в самых ярких цветах вспомнив произошедшее, – то это все равно бы произошло. Не сегодня, так завтра.

До свадьбы или после. Или ты думала, что королевских наследников находят в капусте?

Но Валентина как будто не слышала.

– Почему ты не позволил мне одной покинуть вечер?

Рудольфо пожал плечами и откинулся на подушки, как будто такая ситуация была для него вполне естественной. Но это было не так. Принц как никогда раньше чувствовал себя не на своем месте.

– Полагаю, это был риторический вопрос, – проговорил он. – Моя невеста по определению не может уйти одна с публичного мероприятия. По-твоему, как это отразится на нашей репутации?

– Ты хотел сказать «на твоей репутации»?

– Нет, Валентина, на нашей. Наша репутация – инструмент, который мы используем или во благо, или во вред себе.

Рудольфо знал, что недовольный прищур глаз Валентины адресован ему. И все же его не покидало ощущение, что она скорее разговаривает сама с собой.

– Ты не должен был приходить, – отрезала Валентина.

– Я поступил так, как посчитал нужным.

Она закрыла лицо дрожащими руками. Рудольфо вновь захотел подбежать к ней и обнять. Но снова не двинулся с места. Он успел увидеть нескрываемую пытку на лице Валентины, прежде чем она закрылась руками. Сердце Рудольфо сжалось так сильно, что он был не в силах пошевелиться.

Но это было попросту глупо. Решение об их свадьбе было принято, когда Валентина едва появилась на свет. Коронованный принц Тиссели и принцесса Муринии – им было суждено соединить свои судьбы и свои королевства. Два маленьких государства станут силой, с которой нужно считаться в современном мире. Свадьба Рудольфо и Валентины случится, и нет на Земле обстоятельств, способных ее сорвать.

Все это Рудольфо прекрасно знал. Он построчно прочел каждый документ, поданный ему на подпись. Но ему не нравились те чувства, что переполняли его теперь. Это было как дурное предзнаменование.

Его идеальная принцесса, только что отдавшаяся ему с таким жаром, убрала руки от лица. Ее взгляд был направлен прямо в глаза Рудольфо. Сколько тайны было в этом взгляде.

И сколько отчаяния.

Бесконечного отчаяния, от которого у принца сжалось в груди.

– Я не могла совершить такую ошибку, – сказала Валентина не своим голосом, не отводя глаз от Рудольфо. – В этом лишь моя вина. И я ее признаю.

– Замечательно, – проговорил Рудольфо. Он знал, что это не самое подходящее слово для таких обстоятельств, но ничего не мог с собой поделать. Вдаваться в эмоции – значит ступить на путь поражения. – Мне нравится быть ни в чем не виноватым. Не помню, когда в последний раз испытывал это чувство.

Валентина сжала пальцы рук перед собой. Было в этом жесте что-то такое, что смутило Рудольфо. Но что именно, он сказать не мог. Возможно, то, что этот жест так не свойственен девушке, которую с детства учили королевским манерам.

– Я не принцесса Валентина.

Рудольфо слышал, как она сказала эти слова. Точнее, он видел, как при этом шевелились ее губы. Сами слова не имели смысла, поэтому словно повисли в пустоте. Губы принцессы сложились в тонкую линию. По всему было видно, что она напугана.

– Меня зовут Натали, – сказала Валентина.

– Натали, – повторил принц без всяких эмоций.

– Мы случайно встретились с принцессой… – Она откашлялась. – В Лондоне. Можешь представить, как сильно мы удивились, когда… – Она повела перед собой рукой так, словно говорила что-то логичное и естественное. Как будто ее слова не были странной игрой фантазии. – Мы решили поменяться местами. Нам обеим показалось это забавным. Никто не должен был узнать.

– Прошу прощения, – перебил Рудольфо так же без эмоций. Он действительно словно впал в эмоциональный ступор и даже если хотел бы, то не смог испытать хоть какое-то чувство. Впрочем, в такой ситуации это играло ему на руку. – Скажи мне сразу, где в этом сценарии находится настоящая принцесса.

– Может быть, в Лондоне. Может, в Испании. Если ты это имеешь в виду.

– Да, я это имею в виду, – понимающе кивнул Рудольфо. – Так как, ты говоришь, тебя зовут?

Она потупила взгляд и побледнела:

– Натали.

– И если ты не дочь королевской семьи, несмотря на стопроцентное сходство с ней, то позволь спросить вот о чем. Чем же ты занимаешься по жизни? Учитывая происходящее, предполагаю наличие у тебя актерского диплома.

– Я личный помощник. – Она вздохнула. – Одного известного бизнесмена.

– Секретарша, заменяющая принцессу, – протянул Рудольфо Чувства понемногу начинали возвращаться, и это играло против него. Он уже давно не давал воли эмоциям, но сдерживаться в таких обстоятельствах казалось невозможным. Хорошо хотя бы то, что принц не кинулся крушить все вокруг. Вместо этого он лишь покачал головой и даже выпустил смешок. Хотя смешного было мало. – Должен отдать тебе должное. Актриса ты или нет, но свою роль ты отыграла блестяще.

Валентина заморгала опущенными глазами:

– Это не похоже на комплимент.

– И все же это он. Но надо признать, роль была не особо сложной. Тебе нужно было лишь прийти ко мне, дышать и хоть как-то общаться. Чтобы я не заподозрил, что ты вырезанная из картона фигура. Поэтому неудивительно, что я так легко попался в твою ловушку.

От этих слов ему самому стало не по себе. Но Валентина лишь подняла на него полный непонимания взгляд. Да, догадаться об обмане было невозможно. Но почуять неладное он был обязан. Уж слишком внезапны были перепады настроения его «избранницы». Слишком резким был переход от податливой, почти святой принцессы Валентины к резкой и дьявольски вспыльчивой… Натали.

Но ведь именно такая перемена ему и понравилась. Это было сродни глотку свежего воздуха в мире чопорных королевских манер.

И все же он должен был догадаться, что все происходящее – обман. Искусно сплетенная паутина тщательно продуманной лжи.

– Ловушка? – повторила стоящая перед ним девушка. Она отрицательно качала головой, а Рудольфо ненавидел себя за то, что по-прежнему хотел подойти к ней и успокоить. Даже зная, что она так умело выставила его последним дураком, принц хотел обнять ее и крепко прижать к себе. Похоже, он окончательно запутался в своих чувствах. И это становилось опасно. – О какой ловушке ты говоришь?

– О ловушке, в которую я должен был попасться, – ответил Рудольфо, стараясь придать голосу максимум спокойствия. – Ты обрушила на меня свою невероятную историю в надежде, что я куплюсь. Но, увы, я давно повзрослел, чтобы верить в сказки про принцев и нищих. Ты являешься точной копией одной из богатейших в мире наследниц, но при этом никто ни разу не указал тебе на это сходство. Пока вы сами не встретили друг друга, заметь, случайно. – Он сделал ударение на последнем слове. – Как убедительно. По-твоему, мы с тобой ни разу не встречались до твоего приезда из Лондона?

Девушка поджала заметно дрожащие губы:

– Ни разу.

– Господи, какой невероятный бред. – Принц наконец встал с кровати и поправил на себе белую рубашку. Он продолжил ее поправлять, чтобы хоть чем-то занять руки, предательски тянущиеся то ли к Валентине, то ли к загадочной Натали. – Признаться, я не знаю, что обижает меня сильнее. То, что ты готова рисковать будущим ради этой нелепой детской выдумки, или то, что ты держишь меня за идиота, готового в это поверить.

– Ты сам заметил, что я сама на себя не похожа. Ты говорил, что во мне будто сплелись две женщины. Теперь ты знаешь разгадку. Похоже, мы с Валентиной близнецы. Другого объяснения быть не может.

На слове «близнецы» она запнулась, словно ей было физически трудно его произнести.

Что же до Рудольфо, то он изо всех сил старался совладать с собой. Мысли в голове сменяли одна другую со скоростью молнии. И каждая новая мысль казалась ужасней предыдущей. Ни разу в жизни принц не испытывал столь сильного чувства безнадежности. Ни разу в жизни он так не сомневался в том, что ждет его в следующую минуту. Сотни раз он выпрыгивал из самолета и каждый раз приземлялся целым и невредимым. Ни одно из его экстремальных увлечений не принесло ему ни боли, ни ущерба, если не считать пары царапин и едва заметных шрамов. Чего нельзя сказать о настоящей, реальной жизни принца Тисселийского. О том, что было положено ему по крови и родству, хочет он этого или нет. Вот где всякий раз таился тот страшный сон, от которого невозможно проснуться.

– Близнецы, – машинально повторил он по английски с акцентом, выраженным сильнее обычного. – Видимо, вы близнецы, которых разделили в роддоме, не так ли? Иначе это будет не очень похоже на сериал. Но как ты себе это представляешь? Король остался с одной дочкой, а королева Фредерика исчезла со второй? Куда же, по-твоему, она пошла?

– Никто не знает, что произошло с королевой Фредерикой. Куда она пошла, неизвестно.

– Моя дорогая, это уже не досужие домыслы. Речь о государственных делах. – Принц невольно сжал кулаки. Но тут же убрал руки в карманы, чтобы не выдавать свой гнев. – Королева страдала помешательством. Это ни для кого не секрет. Так что вряд ли ей дали бы исчезнуть просто так с абсолютно здоровой девочкой. Которая по чистой случайности является прямой наследницей короля.

Девушка нахмурила брови:

– Помешательство? Что ты имеешь в виду?

– Хватит играть со мной в игры, – отрезал Рудольфо Сердце его колотилось в груди. От злости или от того же сексуального голода – он сам не знал. – Мы оба знаем, что ее не убили.

Что бы ни писали в этом вашем Интернете, какие бы версии ни выдвигали любители тайных заговоров и темных теорий. Именно поэтому твоя история несостоятельна и просто распадается на части. Король не мог оставить дочь женщине, не способной по жизни даже на простейшие действия. Не говоря уже про королевские обязательства. А если предположить, что королева украла девочку, весь мир был бы поднят на уши и их нашли бы в первые же сутки.

– Я не думала об этом, – уверенно проговорила девушка. – Мое внимание сосредоточилось на мужчине в короне, который вел себя, словно я его дочь. И по всему получается, что так оно и есть.

– Довольно! – почти выкрикнул принц. Достаточно громко для того, чтобы девушка вздрогнула. – Я серьезно сомневаюсь в здравости твоего рассудка. Это единственное, чего ты добилась своими баснями. – Он попытался усмехнуться, но вышло неубедительно. – Прости, если мои слова тебя обидят, но это ты могла унаследовать от матери. Как бы то ни было, если ты хочешь избежать свадьбы, у тебя ничего не выйдет. Поэтому советую начать заранее продумывать план развода.

Лицо девушки побледнело.

– Дело совершенно не в этом. Я просто хочу быть честной с тобой.

Принц решительно подошел ближе к ней, и девушка, к его удивлению, не двинулась с места. Она не отошла в сторону, не сделала шаг назад.

Между ними было всего несколько сантиметров и одновременно будто целый космос разделял их.

– Чем я заслужил такое, Валентина? – прорычал Рудольфо Он уже не скрывал злобы, достигшей в его душе критической точки. Он чувствовал себя преданным и злился на себя. На то, что это чувство так больно обжигает его изнутри. На то, что эта женщина дала ему надежду, а затем разрушила ее так глупо и беспощадно. – На что еще ты готова пойти, чтоб избавиться от меня?

Принц сделал еще шаг и остановился прямо перед ней. Несмотря ни на что, больше всего в жизни он хотел сейчас обнять эту девушку и слиться с ней в самом жарком поцелуе. Он желал этого и ненавидел себя за это. Она смотрела на него испуганными, полными отчаяния глазами. И ему это нравилось. Но еще больше принц ненавидел себя за то, что, глядя в эти глаза, он был готов поверить во все, что скажет ему эта странная женщина. Может, он и сам повредился рассудком? Или отец был прав, говоря об отсутствии у него воли?

В любом случае в голове Рудольфо раздался тревожный звонок.

– Знаешь, что самое печальное, принцесса? – спросил он, подходя к девушке настолько близко, что ей пришлось закинуть голову назад, чтобы смотреть ему в глаза. А он глядел на нее и корил предательские инстинкты своего тела. Несмотря на истории, что она рассказывает. – Самое печальное то, что у тебя все равно нет выхода. Твои фантазии не избавят тебя от бремени твоего и моего государства. Скольких бы близнецов ни встретилось тебе по жизни, ты не перестанешь быть той, кем родилась. И боюсь, часть этого бремени состоит в замужестве за мной, моя дорогая. Судьба связала тебя со мной. Навсегда.

– Рудольфо, – сжато промолвила девушка. Так говорят, когда к горлу подкатывает ком, а на глаза наворачиваются слезы. – Я знаю, все это похоже на сумасшествие, но ты должен меня выслушать.

– Нет, – оборвал ее принц. – Абсолютно не должен.

– Рудольфо.

Почему-то теперь даже его имя в ее устах звучало как проклятие. Очередное проклятие. Очередная ложь, которую он не в силах вынести.

И принц заставил ее замолчать. Единственным способом, который знал. Он обхватил ее шею руками и, притянув к себе, крепко поцеловал в губы.

Это был жаркий поцелуй. Именно такой, каким представлял его себе Рудольфо Он растворял в себе эту женщину, как бы она себя ни называла. Он вкушал ее, словно ему и впрямь было все равно, кто она на самом деле. Словно он был готов принять и поверить в ее безумную историю. Несмотря на то что эта женщина забрала у него последнее – надежду. После того, как он поделился с ней горькой историей о брате и позором, которым клеймил его отец. После того, как он излил ей душу, признавшись, что судьба по ошибке забрала не того брата. После всего этого она хладнокровно лишила его надежды. Но тому, кто лишился последнего, нечего больше терять. И принц целовал ее снова и снова – жадно, алчно, почти бессознательно. Как будто этот поцелуй – единственное наслаждение для него, а для нее – заслуженная кара.

В какой-то момент ему пришлось остановиться и отойти в сторону. Потому что он знал – еще мгновение, и у них будет безудержный секс прямо здесь, на гостиничном полу. Секс, после которого принц попросту боялся умереть.

Рудольфо видел, как тяжело дышит Валентина. Ему было это приятно. Как и то, что из ее больших зеленых глаз текли тонкие струйки слез. Выходит, для нее это что-то значит. Потому что для него это значило очень много.

Слишком много.

Да, несмотря на черную злобу, безутешно ревущую в его душе, эта женщина уже имела для него огромное значение.

– Я просто хочу, чтобы ты знал, кто я на самом деле, – прошептала Валентина.

И вот это случилось. Последняя черта была пройдена. Рудольфо схватил ее за плечи и поставил прямо перед собой так, что теперь она стояла на цыпочках, глядя на него широко раскрытыми глазами.

– Я Рудольфо Тисселийский, – прорычал принц ей в лицо. – Я случайный, я слабый, никому не нужный принц. Ненужный настолько, что, когда я родился, меня за глаза называли запасным. Всю жизнь я должен был жить в тени брата и никогда, ни на одну секунду я не думал о том, что когда-то займу его место. Но вот запасной принц стал единственным. Но только на словах, понимаешь? Только потому, что так случилось. Я всегда был бракованной гайкой в слаженном механизме. Никто в государстве не может на меня положиться.

– Это неправда.

Но Рудольфо ее не слышал. Он крепко держал ее за плечи, удерживая перед собой.

– Все, к чему бы я ни прикоснулся, утекает из моих пальцев как вода. Никто из тех, кого я любил, не любил меня в ответ. Нет, меня любили, но только тогда, когда нас было двое. Я и Филипп. Кто-то, кого я любил, мог легко исчезнуть в Баварии, притворившись душевнобольной. А кто-то умирал от проклятого заражения крови. Прямо посреди замка, переполненного врачами и всеми возможными и невозможными медикаментами в мире.

Эта женщина – не важно, Валентина или Натали – произносила его имя, словно ей не все равно. Словно она тоже любила его. И от этого принцу было особенно больно. Потому что больше всего на свете он хотел, чтобы это было правдой. Но он знал, что надеяться на такое – удел последних дураков.

– Так что поверь, мне все равно, что суженая относится ко мне не лучше, чем все остальные, – говорил Рудольфо и понимал, что лукавит. Ему было далеко не все равно. В глубине души он даже понимал, что его суженая таким образом, возможно, спасает и его самого, и его корону, и будущее, к которому он не был готов. – Да, моя дорогая, мне все равно. Поэтому прибереги силы на что-нибудь другое. У нас все будет так, как распорядилась судьба. Хотя кое-что ты действительно изменила. Ведь теперь я знаю, что тебе нельзя доверять. Теперь я знаю, насколько далеко ты можешь пойти в своих играх. Но помяни мое слово, принцесса. Меня тебе не обмануть.

– Ты не понимаешь, – закачала головой Валентина, и слезы с новой силой потекли по ее бледным щекам. – Я хотела, чтобы все было по настоящему.

Принц был готов уйти. Он хотел убрать руки с ее плеч и выйти за дверь. Хотел, но не мог. Вместо этого он обхватил ее еще сильнее и прижал к себе. Да, он тоже хотел, чтобы у них все было по-настоящему. Чтобы были настоящими чувства принцессы к нему.

– Прошу тебя, поверь мне, – прошептала она. – Я не хотела, чтобы все зашло так далеко.

– Это был всего лишь секс, – ответил Рудольфо голосом тяжелым, как гранит. Несколько секунд он не мог вспомнить имя, которым Валентину звали в придуманной ею сказке. А когда наконец вспомнил, то продолжил: – Тебе не о чем беспокоиться, Натали. – Она вздрогнула, и Рудольфо успел заметить, как сильно ему это понравилось. Потому что он хотел, чтобы и ей было больно. И плевать, что сам себя ненавидел за это. Ненависть к себе – такое привычное дело. – И знай, тебе придется кричать, когда мы будем делать наследников. А нам придется их делать, дорогая. Видишь ли, даже сексом с тобой я вынужден заниматься из долга перед страной. Свободу я вижу только во сне.

И тогда он ее отпустил. Ему самому было грустно, но принц знал – сейчас это единственно верный поступок. С этой мыслью он пошагал к лифту. Да, ему было нужно разгрузить мысли. Смыть с себя все, что он услышал и сказал. Он должен найти самое темное место в замке и укрыться в нем хоть на какое-то время. Чтобы мозг перестал бичевать себя и вновь смог работать нормально.

Как будто это возможно в таких-то обстоятельствах.

– Все должно быть по-другому, – раздался сзади голос принцессы.

Но Рудольфо повернулся, лишь зайдя в лифт. Она стояла там же, где он ее оставил. Ее руки снова дрожали, а во взгляде читалась мольба. Жаль, что она не имеет над ним так же мало власти, как в день их первой встречи. Жаль, что все его тело рвется к ней, когда она стоит здесь такая хрупкая и будто израненная.

Жаль.

Рудольфо сам не знал, откуда взялись силы, чтобы нажать на кнопку лифта.

– Все так, как должно быть, – сказал он прежде, чем двери закрылись.

И снова он не узнал собственный голос. Это был голос сломленного человека. Но принцу хотелось верить, что, несмотря ни на что, он не сломлен. Что этой женщине, как и никакой другой, не удалось разбить его сердце на осколки. Вот только было ли это сердце когда-либо целым?

Когда двери лифта закрылись за Рудольфо, Натали еще долго стояла на месте. Будь у нее шанс навсегда превратиться в колонну, она бы его использовала. Уж лучше не чувствовать ничего, чем испытывать такие чувства.

Она слышала, как отъехала машина Рудольфо, но все еще не могла двинуться с места. Щеки ее были мокрыми от слез, а ладони болели от того, с какой силой она сжимала кулаки. Дыхание было сбивчивым из-за острого комка в горле.

Что-то подсказывало, что стоять вот так неподвижно будет лучшим решением. Словно любое движение тела лишь сильнее испортит положение дел. Хотя как можно испортить такое положение?

Но в какой-то момент боль в ладонях стала невыносимой, и Натали разжала пальцы. Теперь стало легче совершить и другие движения. На холодных каменных ногах она пошагала в свою спальню по длинному коридору пентхауса. Она не сразу заметила, что шла босиком. Вероятно, туфли остались где-то в зале, но возвращаться за ними казалось невозможным. Ей казалось, что вся атмосфера там пропитана ненавистью Рудольфо, и была не в силах снова ее ощутить.

Натали не помнила, как оказалась в прилегающей к спальне ванной комнате. Она пришла в себя, лишь с удивлением увидев, что ванна уже наполнена и как будто ждет ее. Белый пар поднимался над ней, будто приглашая Натали скорее окунуться в этот приятно горячий мир. Такой простой и добрый жест, от которого вновь захотелось плакать. Натали утерла слезы, но это не помогло. Слезы продолжали литься, даже когда она сняла платье и повесила на стенной крючок. Но ведь она никогда не плакала. Натали просто не умела плакать. А теперь будто не могла остановиться.

Повернувшись к зеркалу, она принялась вытаскивать из волос заколки. Казалось, их было не меньше тысячи, и каждая по нескольку раз больно уколола пальцы. Но Натали было все равно. Это не та боль, на которую она обратила бы внимание сейчас.

Пройдя пару шагов по мраморному полу, она наконец забралась в ванну. Пенистая вода встретила ее приветливым горячим объятием и ароматом соли, добавленной, по-видимому, кем-то из прислуги.

Натали закрыла глаза и постаралась забыться. Но в голове закружилась вереница всех недавних событий. Танец. Поцелуй на террасе. И то, что случилось в отеле. Когда он целовал ее кожу горячими, как эта вода, губами. Когда его умелые руки жадно изучали каждый изгиб ее тела. Как легко она поддалась его напору и натиску. А его улыбка, то исчезавшая, то появлявшаяся в зависимости от того, что ему нужно.

В последние минуты он не улыбался.

Что же произошло между ними сегодня? Было ли это по-настоящему, или она и впрямь попала в сказку?

Каким бы ни был ответ, Натали знала, что никогда в жизни не сможет себя простить. За то, что в эту сказку поверила. И за то, что сделала больно Рудольфо.

Не говоря уже про себя.

Она сидела в ванне, пока вода не остыла, а кожа не покрылась мурашками. Она проигрывала в голове этот вечер снова и снова, одно живое изображение за другим. И да… сев и вытащив пробку, чтобы дать воде стечь, Натали почувствовала себя чистой.

Только вот тело как будто не принадлежало ей. Она до сих пор чувствовала на себе прикосновения Рудольфо Как будто он оставил на ней ожоги своей страсти.

И глубокие шрамы недоверия.

Натали вслух произнесла слова, которые часто слышала от матери:

«Очень плохо».

Она вылезла из ванны и обернулась в длинное полотенце – мягкое и легкое, почти невесомое, как облако. Натали открыла дверь, и из ванной исчезли последние клубы пара. Когда она вошла в спальню, ее платья там уже не было. На его месте лежала хлопковая пижама, в которой, видимо, любит спать Валентина. Сама Натали на ночь всегда надевала простую футболку, но за последние пару недель она успела привыкнуть к нежности хлопка на голое тело.

Вот только в эту ночь такая нежность может стать ее пыткой. Тело Натали не хотело нежности хлопка. Оно взывало к нежности Рудольфо.

Натали отдала бы все на свете, чтобы вернуться немного назад во времени и не делать судьбоносного признания. Пусть Рудольфо называл бы ее чужим именем. Она смогла бы забыть про гордость и смириться с этим. А теперь разум Натали выдавал один за другим фантастические варианты того, как бы мог продолжиться этот вечер… держи она рот на замке.

Но было поздно. Все уже сложилось по-другому. Она слишком долго ждала, чтоб раскрыть Рудольфо правду. И к сожалению, дождалась. Просто в ее душе настал переломный момент. Момент, когда она не позволила бы Рудольфо дотронуться до себя в роли Валентины.

А когда теперь он снова дотронется до нее? Скорее всего, никогда. Сердце настойчиво напоминало, что он принадлежит другой женщине. Он никогда не будет принадлежать ей, как и она ему. Кольцо на пальце тоже не ее, как и этот мужчина. И не важно, что Валентина дала ей полную свободу действий. Валентина почти благословила ее в своем CMC.

Но Натали из тех женщин, кто ни при каких обстоятельствах не уводят чужих мужчин. Все детство она наблюдала, как мама меняет любовников по нескольку раз в год. И многие из этих мужчин были женатыми. Уже тогда Натали понимала, что не хочет и не имеет права строить отношения с чужими мужчинами. Она слишком рано поняла, каков финал у таких отношений.

Так зачем же предавать себя? Сколько еще жизней суждено ей разрушить, не считая свою собственную?

Натали огляделась по сторонам, лишь сейчас заметив всю роскошь спальни. Только теперь она ощутила мягкость персидских ковров на полу этой сказочной комнаты. Здесь же, за огромными окнами, простирался до горизонта красавец Рим, будто списанный с картинок старых итальянских фильмов. На самих окнах висел тяжелые бархатные занавески, напоминающие театральный занавес. По комнате были асимметрично расставлены резные деревянные кресла с мягкими сиденьями.

Натали осмотрела себя сверху вниз. Ее тело было еще розовым и теплым от горячей воды. Маникюр и педикюр – идеальнее некуда. Кожа – как у младенца, благодаря целому ряду кремов, используемых Валентиной каждый день. Волосы Натали еще никогда не блестели так ярко. Даже сейчас, убранные в небрежною косу на одно плечо, они могли составить конкуренцию прическе любой голливудской дивы. При этом на ней не было ничего. Лишь воздушное полотенце и кольцо, принадлежащее другой женщине.

Как и все, что сейчас ее окружало. Натали примерила все это на себя, но теперь понимала, что это ей не идет.

Ей не шло ничего, что принадлежало Валентине.

– Меня зовут Натали Моне, – проговорила она уверенным голосом. Громко, даже дерзко.

Так, как не подобает говорить настоящим принцессам. – Я ни разу не красила ногти красным лаком. Мой педикюр обычно кошмарен. Я пью по двадцать кружек кофе в день, ем шоколадки и ненавижу овощные салаты.

С этими словами она подошла к высокой кровати. Рядом на полированной тумбочке заряжались планшет и телефон Валентины. Видимо, слуги даже гаджеты заряжают за своих хозяев.

Пришло время вернуться в свою жизнь. Проснуться от сна и поспешить домой. К работе, к карьере… пока она и их не потеряла.

Пора вернуться в родной мир – пусть даже скучный и мрачный.

Собирая по сумкам свои и чужие вещи, Натали повторяла себе, что скоро мистер Казильерис так загрузит ее заданиями, что у нее не будет ни единого шанса подумать о Рудольфо.

О принце, которого она больше не увидит.

Ее сказка закончилась, как любая из тех, что мама рассказывала ей в детстве. Будь то настоящие сказки или истории из жизни. Но теперь, впервые в жизни, Натали было все равно.

Но почему тогда сердце так щемит, что больно в груди? Ведь она с первой минуты знала, что все так и закончится. Это был лишь вопрос времени.

– Я Натали Моне, – в этот раз прошептала Натали, слушая гудки в телефоне. – Я никогда ею не была и никогда не буду.

Но не важно, что говорила она сама себе, потому что Валентина не брала трубку.