Следующие четыре дня прошли по тому же привычному графику, но все же между ними что-то поменялось. Это можно было бы назвать напряжением – но, скорее, это было просто неким затишьем, неопределенностью.

Пенни поднялась на ноги. Они сидели на веранде всего минут двадцать, хотя обычно позволяли себе час, но завтра был последний рабочий день команды, и у обоих были дела.

– Мне нужно испечь печенье с шоколадом, прежде чем лечь спать, – сказала она. – Завтра ребята отправятся к Макларену, и они уже ноют, зная, какая еда ожидает их там. Так что их надо хоть немного подбодрить.

– Они будут ждать вас через год, – сказал Мэтт, и девушка внимательно посмотрела на него.

– Я к тому времени, надеюсь, уже буду по уши в собственном деле, – задумчиво ответила она. – Но все зависит от того, сколько вы мне заплатите. Не пожадничаете – приеду.

– Так вы все же хотите основать компанию?

– Да, и я намерена сделать ее успешной – я намерена! Может, мне повезет найти компетентных поваров, которые будут заинтересованы в том, чтобы попробовать что-то новое, и тогда я смогу предлагать наши услуги стригалям.

Мэтт не удержался от вопроса:

– Так в этом случае я увижу вас или ваших поваров?

– Кто знает? – беззаботно отозвалась Пенни, но в ее голосе послышалась затаенная боль.

– Пенни?

– Да?

Она наклонилась, чтобы поднять пустую тарелку, но Мэтт поспешно схватил ее за руку.

– Ты останешься на следующие две недели? – спросил он. – Ты не ответила.

Пенни замерла и посмотрела на его пальцы на своем запястье. Он тут же разжал их, не желая давить на нее.

– А ты хочешь, чтобы я осталась?

Вот сейчас удачный момент, чтобы сказать «нет», признать, что это была глупая идея с самого начала. Ведь иначе он лишь причинит Пенни еще большую боль – было бы гораздо разумнее ее отпустить. Но… его рука все еще лежала на ее руке. Если бы Пенни захотела, она бы ушла. Но она не сдвинулась с места.

И внезапно Мэтт подумал: «Да пошло оно все к черту. Попробовать можно».

– То, что произошло между нами… – начал он и умолк. – Пенни, то, что я чувствую… это долгая история. И если начистоту… – Он покачал головой и наконец отпустил ее руку. – Пенни, тебе ведь уже причиняли боль, ты знаешь, что это такое. Но, выбрав меня…

Он снова умолк, не зная, как объяснить – как поведать о тех долгих годах бесконечных разочарований? Но молчать было нельзя – это было бы слишком грубо по отношению к девушке.

И он решился.

– Если не хочешь говорить, не надо, – мягко произнесла Пенни, и эти ее слова разрушили последние сомнения Мэтта.

Она присела рядом, точно понимая, что собеседнику нужно собраться с мыслями, и Мэтт не мог поднять на нее глаза. То, что он собирался рассказать, можно было произнести вслух, только глядя перед собой.

– Пенни, моя мать… пережила череду бесконечных любовных неудач, – начал Мэтт. – Она кочевала от мужчины к мужчине и каждый раз была уверена, что наконец влюбилась, и каждый раз наша с ней жизнь вставала с ног на голову, потому что неизбежно все ее отношения оканчивались провалом. Мы переезжали из дома в дом, я постоянно менял школы, к нам приходили коллекторы. Иногда, когда мамины интрижки заканчивались совсем плохо, приходили врачи, и завершалось все судебным разбирательством. Лучшее, что мама для меня сделала за всю жизнь, – сбежала от очередного бойфренда и устроилась на ферму к Сэму. Иначе я и подумать боюсь, где мог бы оказаться. Это был мой первый шаг к стабильности и спокойствию, и я остался там жить на десять лет.

Сэм оставил мне ферму в наследство, и я хотел было жить там постоянно, но тут мне подвернулись бокситы и Дэррилин.

– И тут начинается очередная печальная история? – спросила Пенни, глядя на луну.

– Да, – подтвердил Мэтт мрачно. – Я был наивным дурачком и позволил себе влюбиться. Как-то не соединил в единое целое бокситы и внезапный интерес ко мне дочери соседа. Я женился на Дэррилин. Когда она забеременела, я был на седьмом небе от счастья. Но она использовала меня, чтобы получить доступ к деньгам – вот какая была ее окончательная цель. В конце концов она отправилась в Штаты с другим парнем, который, вероятно, был в ее планах с самого начала. Как-то так. И теперь я вижу Лили дважды в год, и каждая встреча разбивает мне сердце.

– Но как? – Пенни говорила так, точно сама испытывала боль, слушая его историю. – Ты же сказал, что она приедет сюда, домой.

– Домой? – Мэтт горько усмехнулся. – Есть ли у нее вообще дом? Дэррилин повторяет судьбу моей матери, а моя дочь повторяет мою судьбу, но я ничего не могу поделать. Дэррилин не отпускает ее в Австралию, так что дважды в год я оставляю ферму на заместителей и уезжаю к Лили – стараюсь как можно дольше побыть там. И каждый раз меня словно разрывает на части. Но даже если бы я переехал в Штаты, Дэррилин не позволила бы нам видеться чаще. Вот так, Пенни. Теперь вы понимаете, почему я бегу от отношений?

– Не совсем… – Пенни сделала глубокий вдох. – Мэтт, при чем тут я?

– Не знаю, – честно ответил он. – Пенни, то, что я чувствую…

– Должно быть очень похоже на то, что чувствую я, – закончила она его фразу. – Я вела себя как идиотка в первый раз, когда встретила парня. И разве можно повторить что-то подобное? Только, наверное, вам все же тяжелее. Мои родители, какие бы они ни были, все же подарили мне стабильность, постоянство. – Пенни обвела взглядом долину. – Знаете, это самое умиротворенное место из всех, что мне доводилось видеть. Представляю, что вы чувствовали ребенком, когда переехали к Сэму. Это ваш дом, и вам здесь хорошо. Понятно, что вы не хотите рисковать и впускать сюда незнакомцев.

– Это вы про себя?

– Вы сами это сказали, – с внезапной яростью отозвалась Пенни, поднимаясь на ноги. – Не могу вам помочь, Мэтт. У меня есть собственные страхи, но, поверьте, мне жаль, что я снова повела себя как дурочка. Мне тоже не нужны отношения. – Она замешкалась, словно набираясь мужества, но все же решилась закончить фразу. – Знаете что? Я решила двигаться дальше. Попав сюда, я сумела успокоиться. Что бы там между нами ни было, я обрела контроль над собой. Но у меня осталась проблема любопытных репортеров: они наверняка землю носом роют, чтобы узнать, где я, и раздуть очередной скандал с участием моей сестры и ее женишка. Мне здесь нравится, – призналась она. – Здесь хорошо, и вы, полагаю, благодарны мне за то, что я готовлю. Правда, нужно бы пополнить запасы продуктов. Так что – вот мое окончательное решение. Меня ждет еще работа, и я готова вам помочь.

– Не хочу, чтобы вы работали…

– Я остаюсь, Мэтт, – решительно оборвала его она. – А там… кто знает? У нас обоих есть свои опасения. Но повлияют ли они на последующие две недели? Может, и нет. Так что пока давайте просто будем считать, что мы заключили новый контракт. Две недели – и ставка прежняя. Так как… вы хотите, чтобы я осталась?

Может быть, все же отважиться и попробовать еще раз? Поднявшись, Мэтт взял Пенни за руки.

– Да, хочу.

– Правда?

– Правда.

– Тогда я согласна. У тебя огромные холодильники, так что меня ждет приличный объем работы, за которую к тому же мне неплохо заплатят. Чудо!

Он просто обязан ее поцеловать, подумал Мэтт и сделал это. К его удивлению, Пенни не сопротивлялась.

Мэтт пошел проверить овец перед последними раундами стрижки, а Пенни направилась в кухню. Самсон крутился под ногами, в камине горел огонь – в кухне было уютно. Смешав два вида муки, Пенни посмотрела на миску и мешки с мукой. Она положила две разные порции муки или перепутала и бросила два раза одну и ту же? Она начала все сначала, но на сей раз, не доверяя себе, записывала все положенные ингредиенты, хотя обычно прекрасно их помнила. Мысли крутились вокруг совершенно другого: Мэтт поцеловал ее – дважды! Он хочет, чтобы она осталась.

И она начала его понимать. С самого первого дня, увидев этого парня на роскошном черном жеребце, Пенни подумала, что он, должно быть, сам строит свою судьбу и мало что способно ему помешать. На него с уважением смотрели другие фермеры, и это было не потому, что он владел землей. Он заслужил это уважение. И понимание этого было, несомненно, важно, но гораздо важнее для Пенни было то, что она узнала сегодня.

Она принялась месить тесто, и ощущение его под пальцами успокаивало. Она занималась любимым делом. Готовить ее учил семейный повар. Родителей часто не было рядом, но все же они присутствовали в жизни Пенни. А вот кто готовил печенье для Мэтта? Никто. И то, что он ей сегодня рассказал, было наверняка лишь верхушкой айсберга – подлинная история его детства была куда ужаснее.

– Благослови тебя Господь, Сэм, – произнесла Пенни, думая о старике, приютившем Мэтта. – Жаль, что я не могу угостить тебя своим печеньем.

Внезапно глаза ее наполнились слезами, и никакие уговоры не помогали.

– Добавим в рецепт немного соленой воды, – произнесла она. – Мой секретный ингредиент.

За две недели излечить душевную рану – ну нет, так не бывает. К тому же Мэтт вовсе не считал, что ему нужна помощь, и вряд ли ее можно считать достойным для этого кандидатом. Но… а вдруг он поцелует ее еще раз?

Внезапно слезы перестали течь, и Пенни ощутила надежду – и радость, и предвкушение. Довольно – с прошлым покончено, пора позаботиться о припасах.

– Надеюсь, ему нравится печенье с шоколадом, – сказала она спящему Самсону. – Потому что я собираюсь напечь его на целую роту.

– Когда ты вернешься? – спросила мать.

Она не звонила уже две недели, а Пенни знала, что молчание означает депрессию. Но после подлой выходки Бретта и Фелисити она решила не звонить домой. Да, отец третирует мать, а сестра стерва – но если бы у мамы была хоть толика мужества, чтобы защитить себя!

И сейчас в ее голосе явственно слышались слезы, но Пенни приказала себе не думать об этом. Не помогло.

– Я же сказала, мама, я работаю. Разве имеет значение, когда я приеду?

– Где ты работаешь?

– В Южной Австралии, Мюррее. Я работаю поваром, мама. У меня все хорошо, и я… – Пенни помедлила. – Я тут постоянно занята, так что нет времени, чтобы думать о Фелисити и Бретте.

– Они так сожалеют, что сделали тебе больно.

– Знаешь, я уверена, что они не сожалеют.

– Нет-нет, напрасно ты так думаешь. Фелисити очень хотела бы, чтобы ты была на ее свадьбе подружкой невесты.

Мама по-прежнему пытается сделать вид, что у них счастливая семья, подумала Пенни, а вслух ответила:

– Да она меня ненавидит!

– Ну, выбора-то у нее нет. – Казалось, мать вот-вот заплачет. – Мне не нравится, что ты там одна и несчастна. Я хочу, чтобы ты была ее подружкой невесты, и я ей так сказала.

– Этого не будет, – возразила Пенни. – Я желаю Фелисити всего самого лучшего, но домой на свадьбу не приеду.

– Как!

– Мама, как ты себе это представляешь?!

– Милая, но ты должна приехать. – Мама слегка всхлипнула. – Через три недели. Церемония состоится в часовне Святого Барнабаса, а потом будет прием гостей в Харбор. И если тебя не будет… – Снова всхлипывание. – Мать Фелисити меня замучает. А твоему отцу все равно. Пенни, без тебя я не справлюсь.

Пенни закрыла глаза. Как вообще возможно не отреагировать на такие слова? Она попыталась увещевать мать:

– Мама, мне тут хорошо.

На миг воцарилось молчание – похоже, ей удалось заинтриговать мать.

– Правда?

– Да, – сказала она. – Самсону тоже, он тут стал настоящим деревенским псом. Видела бы ты его!

– Я думала, ты работаешь в отеле.

– Это страна овец.

– Так ты… общаешься с местными?

– Да… с некоторыми. Но, мама, я не смогу приехать на свадьбу. Я так занята, что даже сумела позабыть о том, что сделали Бретт и Фелисити. – Пенни глубоко вздохнула. – Если честно, мне теперь даже жаль Фелисити. И я беспокоюсь за нее. Скажи ей, что в мире есть мужчины приличнее Бретта.

– Ты же хотела выйти за него замуж.

– До того, как поняла, какой он слизняк. Теперь я знаю, что вокруг есть достойные мужчины.

Пенни пожалела об этих словах, как только сказала их. Если и было что-то, в чем Луиза не уступала другим, так это сплетни.

– Достойные мужчины? – переспросила она настороженно. Последовало многозначительное молчание и вопрос: – Пенни, ты кого-то встретила?

«Замолчи, ничего больше не говори, – сказала себе Пенни. – Быстро клади трубку».

Но стоило ли врать? Что такого в том, чтобы честно ответить на вопрос? Да, она встретила достойного мужчину.

– Секрет – хотя ты, должно быть, его с легкостью разгадаешь, – как можно беззаботнее отозвалась Пенни. – Пока, мам.

– Пожалуйста, приезжай.

– Не могу.

Однако ночью, лежа в постели, Пенни думала о матери. Как она справится одна на свадьбе с отцом и падчерицей? Можно ли навсегда избавиться от уз любви? Нужно спросить Мэтта об этом.